Ваш выбор

Темнота. Глухая, безжалостная темнота, давящая со всех сторон. Я проснулась от боли — не острой, а тянущей, глухой, заполнившей всё тело. Сначала казалось, что я всё ещё сплю, в кошмаре, где невозможно пошевелиться, вдохнуть. Но нет. Это была реальность. Голова тяжёлая, будто стиснута в железных тисках. Я с трудом разлепила глаза, слепая от тусклого мерцающего света. Серые бетонные стены без единого окна. Камера? Я попыталась пошевелиться, но запястья сковывали наручники, металлический привкус крови во рту. Всё тело саднило, будто я провела здесь вечность. Как долго я здесь всё же? Ответа не было. Тишина — вот что угнетало больше всего. Не было слышно ни голосов, ни шагов, ни даже звука воздуха. Только гулкое эхо моего собственного дыхания. Я помнила... слишком мало. Последнее, что отпечаталось в сознании — крики. Боль. Глэйд. Разорванные воспоминания, словно кто-то выжигал их по краям. И страх. ПОРОК. Они сделали это. Когда дверь наконец открылась, я вздрогнула от неожиданности. Скрежет замков ударил по ушам. Свет вырвался в темноту, ослепляя на мгновение. Сначала я увидела их. Людей в белых формах, лица скрыты за масками, за спинами — оружие. И потом... Его. Я не сразу поняла, что это он. В этом грязном, окровавленном, измученном человеке было трудно узнать Ньюта. Но это был он. — Нет... — сорвалось с моих губ едва слышно. Он рухнул на колени прямо передо мной. Лицо бледное, под глазами чёрные круги, волосы спутанные, на виске засохшая кровь. Губы пересохшие, потрескавшиеся. Он был таким же сломленным, как и я. Но худшее было в его глазах. В этом тусклом, потухшем взгляде, который я даже не узнала. — Нью... — голос сорвался. Он не ответил. Только обессиленно опустил голову, плечи дрожали, но не от холода. Я дернулась, пытаясь освободиться. Наручники скрипнули, врезаясь в кожу. — Снимите это с меня! Он ранен! Чёрт, помогите ему! Тишина. Никто не пошевелился. И тогда в комнате зазвучал голос. Холодный, механический, раздававшийся откуда-то сверху, из динамиков. — Экспериментальный субъект А5 Ньют и А0 Кэтрин. Этап подготовки завершён. Доступ к воде и медикаментам будет предоставлен одному из вас. Второй должен... быть исключён. Я замерла. Что? — Вы имеете право на выбор, — продолжал голос, равнодушный, как сама смерть. — Завтра в полдень один из вас покинет эту комнату. Второй останется здесь. Вы знаете, что это значит. Нет. Нет, нет, нет. Я дёрнула наручники с такой силой, что металл врезался в кожу. — Вы не можете! — крикнула я, голос сорвался в истерике. — Вы не имеете права! Это неправильно! Ответа не последовало. Только звук закрывающейся двери. Прошло... я не знаю сколько. Но к счастью с меня всё же сняли наручники. Хотя, вероятно не надолго. Ньют не двигался. Он просто сидел на полу, прислонившись к стене, в полутени, не смотря на меня. Я хотела что-то сказать. Слишком многое. Но слова застревали в горле. Нужно было осмотреть его, убедиться, что он... Нет. Вода или медикаменты. Только для одного. Дерьмо. Я опустилась перед ним на колени, заставляя себя дышать ровно. — Ньют? — мой голос был мягким, но он не реагировал. Я осторожно коснулась его плеча. Он вздрогнул, резко дернувшись, как будто боль пронзила его сильнее, чем он мог выдержать. — Не надо, — его голос прозвучал хрипло, едва слышно. — Пожалуйста, посмотри на меня, — я стиснула зубы, подавляя паническую дрожь. — Всё в порядке. Мы что-то придумаем, слышишь? Он медленно поднял голову. И тогда я увидела, как слёзы на его лице смешались с грязью и кровью. — Они... они заставляют нас выбрать, да? — его голос сорвался. — Или я, или ты. Я сжала губы. — Никто из нас не умрёт, слышишь? Мы выберемся. Вместе. Он покачал головой, с горькой усмешкой. — Ты же знаешь, что это ложь. ПОРОК не оставляет выбора. Мы... они хотят... хотят сломать нас. — Нет, — я сжала его руку, чувствуя, как он дрожит. — Ты не сломаешься. Мы не сломаемся. Он закрыл глаза. Я видела, как его губы дрожат, но слёз больше не было. — Почему ты просто не оставишь меня? — прошептал он. — Потому что ты важен для меня. Слова сорвались прежде, чем я успела подумать. Он замер. Тишина повисла между нами. Только удары сердец, слишком громкие, слишком болезненные. Я не могла объяснить, что именно чувствовала в тот момент. Я просто знала: я не могла позволить ему сдаться. Даже если это значило бросить вызов судьбе. Даже если это значило умереть самой. Прошло, кажется, несколько часов. Или целая вечность. Я потеряла счёт времени. Мы просто сидели напротив друг друга, скованные этими ужасными условиями — слишком тихо, слишком пусто. Только он и я. Я чувствовала, как страх заполняет грудь — липкий, обволакивающий, мучительно холодный. Не за себя. За него. Ньют выглядел ужасно. Бледный, почти прозрачный. Лоб блестел от испарины, губы сжаты до побелевших полосок. Он не говорил, не шевелился, лишь периодически закрывал глаза, будто просто терял силы. И хуже всего — это его взгляд. Я не могла перестать думать о нём. В этом взгляде не было боли. Не было гнева. Там была пустота. Будто он уже сделал выбор. — Нью, — я осторожно позвала его, пересаживаясь ближе. Он не ответил. Я чувствовала, как мои руки дрожат, но заставила себя прикоснуться к его ладони. Его пальцы были холодными. — Смотри на меня, пожалуйста, — прошептала я. Никакой реакции. — Чёрт, — я стиснула зубы. — Ты не можешь просто... просто сдаться, слышишь? Это то, чего они хотят. ПОРОК хочет этого! Его веки дрогнули. — Это не имеет значения, Кэт... — голос был тихим, хриплым. — Всё кончено. — Нет! — вспыхнула я, ощущая, как в горле поднимается гнев, смешанный с отчаянием. — Не смей так говорить! Он горько усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — Смотри на нас, — прошептал он. — Посмотри, во что они превратили нас... Это не жизнь. Мы просто... инструменты. Я почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Инструменты. Разве я не думала так же раньше? Когда нас всех забрали. Когда они превратили нас в номера, в буквы, в статистику. Но я смотрела на него сейчас. На человека, который пережил столько боли. На того, кто, несмотря ни на что, был рядом со мной, когда я не могла справиться. Он не инструмент. Он — человек. Также как и я. — Ньют, — я говорила мягко, но уверенно. — Посмотри на меня. Он наконец-то поднял глаза. И мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не расплакаться, увидев этот сломленный взгляд. Я сжала его ладонь крепче. — Мы не просто инструменты. Мы живые. Мы чувствуем, мы боремся. Ты борешься. Я видела это. Я знаю тебя. Ты сильный. Ты... Я запнулась, когда в его глазах блеснули слёзы. — Прекрати, — прошептал он. — Ты просто пытаешься меня утешить. — Нет! — я не отпускала его. — Я не лгу тебе. Никогда. Он отвернулся. Я видела, как он борется с собой. Как он хочет сломаться. Я чувствовала, как страх захлёстывает его изнутри, медленно, мучительно. И тогда я сделала то, чего, наверное, сама не ожидала. Я осторожно придвинулась ближе, не разжимая пальцев, и обняла его. Просто... обняла. Он напрягся. Но не оттолкнул. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, как его плечи подрагивают. — Я с тобой, — прошептала я, не зная, слышит он или нет. — Пожалуйста, просто держись. Он не ответил. Но его пальцы чуть сжали мои в ответ. И я поняла, что он всё ещё борется. И пока он борется — мы живы. Ночь была тёмной и безжалостной. Всё вокруг нас казалось загнано в тупик — не было ни света, ни звука, только эта удушающая тишина, в которой каждый шаг ощущался как предвестие конца. Я могла слышать, как его дыхание становилось всё более тяжёлым, как если бы он пытался заглушить собственную боль, скрыть её, но она всё равно вырывалась наружу. Я сама ощущала, как этот мрак затягивает меня, как будто я теряю саму себя, пытаясь удержать его. — Нам нужно выбраться отсюда, — сказал он, его голос был настолько тихим, что я едва расслышала его слова. Я повернулась к нему. Его взгляд был пустым, почти отчаявшимся, но в нём я увидела что-то ещё... Может, не всё потеряно? Может, ещё есть шанс? — Ньют, — я сделала шаг ближе. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока это нас сломает. Мы можем выбраться. Мы попробуем. Не будет другого выбора. Он молчал некоторое время, его взгляд блуждал по стенам, как будто он пытался понять, можно ли поверить в то, что я говорю. Он был на грани, и я знала это. Мы оба были на грани. — Как ты собираешься сбежать отсюда? — его голос был низким и усталым. — Мы оба понимаем, что даже если мы попробуем... они нас поймают. Нам не дать уйти. Это ловушка. Мы не можем выйти. — Мы можем попробовать, — я говорила уверенно, но в глубине души мне тоже было страшно. Я не знала, сможем ли мы. Но в тот момент это было единственным, что оставалось. В его глазах я заметила мгновенную борьбу. Он колебался. Я не могла понять, что в нём преобладает — желание бороться или ужас от того, что мы можем снова оказаться в руках тех, кто нас уничтожает. — Если мы попробуем, и нас поймают... мы умрём, Кэт. — Его голос стал холодным, и я почувствовала, как от этих слов мне стало ещё более тяжело. Но я уже не могла отступить. Я не могла его оставить, не могла снова сидеть и смотреть, как он медленно умирает внутри, теряя последние силы, оставшиеся в нём. Я не могла. Мы оба не могли. Я тянула его в этот шаг, хотя сама не была уверена в исходе. Но хуже, чем этот замкнутый круг, не могло быть ничего. — Мы не умрём. Я не дам тебе умереть. — Я была тверда в своём решении. Моя рука скользнула к его, и я сжала её, будто пытаясь передать свою уверенность через этот жест. Ньют посмотрел на меня. Его глаза пытались найти в моих хоть что-то, что могло бы дать ему хотя бы небольшую надежду. Я видела, как его плечи напряглись, и его губы задрожали, как если бы он хотел что-то сказать, но не мог. — Ты... ты не понимаешь, Кэт, — прошептал он, но его голос срывался. — Даже если мы вырвемся отсюда... они нас найдут. И тогда будет хуже. Мы будем жалеть, что пошли на этот шаг. Я знала, что он прав. Но мне было плевать на последствия. Я не могла сидеть, сложа руки, и смотреть, как всё заканчивается. Мы были уже на грани. Оставалось лишь одно — сделать этот шаг. — Я готова. — Мои слова были решительными. Я посмотрела в его глаза, и что-то твердое, как камень, появилось в моём сердце. — Мы сделаем это. Мы выберемся. Я не оставлю тебя. Он молчал, но в его взгляде я почувствовала, как какая-то тяжесть начала спадать. Всё было ещё сложно, всё было ещё неясно, но хотя бы это — решение попробовать — уже дало нам какой-то шанс. Когда охранники пришли к нам с обедом и дверь на небольшое мгновение осталось открыта. Всего мгновение.. Мы с Ньютом выбежали в коридор после завернув в очередной из коридоров который выглядит пустым. Все произошло так быстро, что вероятно, сотрудники даже не успели спохватиться куда мы убежали. И когда мы не услышали шагов в нашу сторону мы начали двигаться. Очень осторожно, почти бесшумно. Я чувствовала, как в животе сжимается холодная тяжесть страха, но я не могла остановиться. Мой разум был уже занят одной мыслью — выбраться. Возможно, глупо. Ведь везде были камеры. Но мы должны были хотя бы попробовать. Путь к двери был прямым, но каждый шаг звучал как гром. Мое сердце стучало в груди так, будто оно готово было вырваться наружу. Мы почти достигли выхода, когда вдруг резкий звук шагов раздался позади. В тот момент мой страх, который я пыталась скрыть, вырвался наружу. Я схватила Ньюту за руку, но он был неподвижен. — Мы не успеем, — он сжал мои пальцы, и его лицо исказилось от боли. — Они нас поймают. Это всё... это конец. Но я не могла остановиться. Я двинулась вперед, но за нами начали двигаться охранники, и я слышала, как они всё ближе, всё ближе. В этот момент я почувствовала, как надежда угасает. Мы на самом деле не могли выбраться. И вот, когда казалось, что всё — дверь открылась, и мы побежали... Но всё было слишком поздно. Слышали звук шагов, слышали, как они приближаются, и всё, что мы успели, это только попытаться вырваться наружу, но это была пустая трата сил. Меня поймали. И всё, что было после, я не могла уже помнить. Тёмная камера, в которой нас снова заперли, казалась ещё более давящей. Снова. После того как нас разлучили, я почти не могла дышать. Этот холодный металлический запах, который проникал в каждую клеточку, сковывал меня. Я осталась одна, но чувства вины и тревоги были со мной, словно тень, неотступная и невыносимая. Я сидела на холодном полу, без сил, без мыслей, пытаясь хотя бы немного прийти в себя. Время прошло, и всё стало одним мутным пятном. Я не понимала, что происходит. В голове всё перемешалось, и каждый шаг казался мне шагом в пустоту. Я слышала отголоски разговоров за дверью, громкие шаги, шум — люди, сотрудники ПОРОКа. Но всё, что я ощущала — это страх и предчувствие того, что мне предстоит снова сделать выбор. Это было неизбежно. Это не было чем-то, что я могла бы избежать. Вдруг дверь открылась. Я подняла глаза, и, несмотря на темноту, смогла различить знакомую фигуру. Это был Ньют. Он выглядел ещё хуже, чем раньше. Его лицо было бледным, глаза были тусклыми, а его тело словно потеряло всякую силу. Он стоял передо мной, как тень самого себя. Сотрудники ПОРОКа, стоящие за ним, молча наблюдали за нами, как всегда. Никаких эмоций, никаких слов. Это был очередной этап их игры, их эксперимента. С какого-то устройства скрипящий голос снова озвучил то, от чего я так пыталась убежать: — Перед вами всё тот же выбор. Вода и медикаменты для одного из вас и другой покидает комнату. Вы знаете, что это означает. Торопитесь. У вас немного времени. Ньют шагнул ко мне. Его движения были медленными, будто каждое его движение требовало усилий, но он всё равно был рядом. Я ощущала его присутствие, и хоть мои руки были сжаты в кулаки, я не могла найти слов. — Ты не должна делать этого, — прошептал он, едва слышно, почти с болью в голосе. — Ты не должна выбирать. Но я уже знала, что выбора не будет. Мы стояли перед этим выбором, и сейчас он снова становился реальностью. Мы оба знали, что из нас может выжить только один. Это было не вопросом силы, не вопросом воли. Это было до ужаса глупое, жестокое испытание на выживание. И только один из нас сможет его пройти. Ньют приподнял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде я увидела что-то странное — не страх, не отчаяние, а скорее странную, почти туманную надежду. Он, видимо, так же знал, что эта надежда — как искра, давно погасшая. — В тебе ещё есть та искра, которая во мне давно погасла, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Звёздочка, возьми это... пожалуйста. Ради меня. Его слова ударили по мне, как молния. Всё, что я когда-либо чувствовала, словно вспыхнуло в голове огненным вихрем. И теперь, когда он стоял передо мной с этими словами, я поняла, что не могу поступить так, как мне велели. Я не могла. Я не могла забрать у него эту последнюю надежду, ту единственную ниточку, которая могла бы увести его дальше. И если мне придётся выжить, то я сделаю всё, чтобы это не стало концом для него. В тот момент я поняла, что выбор, который мне предложат, не будет только физическим. Он будет моральным. Я не могла просто смотреть на него, не могла позволить себе думать только о себе. Я должна была выбрать его. Я должна была оставить его шанс. Но как же это тяжело, как же это ломает. Я чувствовала, как что-то внутри меня кричит, но в то же время я знала, что отступать некуда. Его жизнь, его страдания, они были мне так близки, как никто другой. И не важно, сколько боли я бы не испытала. Этот выбор был моим, и я приму его, потому что я не могла позволить ему уйти. Я сделала шаг навстречу, хотя сердце подсказывало мне, что это будет стоить мне больше, чем я могла себе представить. Я посмотрела на него. Его лицо было измученным, его тело выжато до последней капли энергии. Он едва стоял, поддерживая себя на своих ногах, но всё равно не спускал с меня глаз. Он ждал, и я знала, что он надеется на меня, хотя его сердце давно отпало. Надежда, как тусклая звезда, что давно погасла в его душе. — Ты умрёшь, если я сделаю это, — сказала я, пытаясь говорить спокойно, но голос дрожал от горечи. Я не знала, сколько времени прошло с того момента, как нам дали этот выбор. Время стало растяжимым, неясным, как и всё, что происходило вокруг. Он только тихо кивнул, не отводя взгляда. Его глаза были полны боли, но в них было нечто другое — что-то похожее на облегчение, как будто он уже смирился с тем, что не сможет выжить. Я видела, как он борется с этим внутри себя, как его чувства разрывают его изнутри. Но его страдания и страх были чем-то большим, чем просто физическая боль. Это была внутренняя борьба, с которой он не мог справиться, и это было тем более мучительно. Я стояла перед ним, принимая решение, которое было больше, чем я могла понести. Всё, что я чувствовала, было как огонь, горящий внутри, разрывающий меня на части. Это было не просто решение, это было прощание с частью себя. Я повернулась и пошла к столу, где лежал один единственный лист бумаги. На нём снова было написано: "Вода и лекарства. Выберите одного." Я встала перед ним, чувствуя, как мой разум начинает мутнеть от боли. Но я не могла больше ждать. Я знала, что должна была принять этот выбор. Когда я вновь взглянула на Ньюта, он снова встретил мой взгляд. И теперь я понимала — если я не выберу его, если я не пожертвую собой, я буду жить с этим всю оставшуюся жизнь. Этот момент, этот выбор, останется со мной навсегда. Но если я этого не сделаю я умру. И не выполню его просьбу. Единственную, но столь важную для него. — Ты попросил меня, Ньют, — сказала я, и эти слова были как нож, перерезающий моё сердце. Мои руки взяли бутылку воды и пакет с медикаментами, но я знала, что это не спасёт нас обоих. Я знала, что мы уже оба обречены, что ничего не изменит этот выбор. Но я не могла поступить иначе. Я подошла к нему, и, когда он посмотрел на меня, я увидела, как его лицо изменилось. Его глаза наполнились благодарностью и болью одновременно. Он не мог сказать ничего, но я увидела в его взгляде всё, что он чувствовал. Всё, что он пытался скрыть, всё, что он скрывал за этой оболочкой, теперь было открыто мне. — Прости меня, — прошептала я, хватаясь за его руки. — Прости. Ньют не ответил, только крепче сжал мои руки, как будто боялся, что я исчезну. Он наклонился вперёд, и, казалось, что его тело сдавило всё оставшееся живое в нём. Но его губы произнесли одно единственное слово, которое я не забуду никогда: — Спасибо. И тогда я поняла. Мы оба стояли на грани, и только один из нас мог выжить. Но мы оба будем держаться за друг друга до конца. Я чувствовала, как тянет меня вниз, как мир рушится вокруг, и я знала, что нам не суждено выжить. Мы были на грани, и эта граница уже не существовала. Мы шли к финалу, и это было только вопросом времени. Сотрудники ПОРОКа, словно тени, вошли в комнату, их шаги глухо отдавались в темноте. Их лица были скрыты, они не выражали ни радости, ни разочарования — только механическую беспристрастность, как всегда. Я почувствовала, как мир вокруг меня начинает сжиматься. Всё стало чужим, даже воздух. Я и Ньют оставались одни на секунду, как будто мир замер, и в этот момент было сложно поверить, что этот момент был последним. Они подошли ко мне, и их слова прозвучали как приговор, как нечто давно решённое. — Это был ваш выбор, — произнес один из них, его голос не имел ни эмоций, ни сочувствия. — Выжить может только она. Ваши шансы исчерпаны. Я не могла поверить своим ушам. Словно вся жизнь вышла из-под контроля, и мне предстояло снова столкнуться с этой невыносимой истиной. Я посмотрела на Ньюта, и всё внутри меня закричало. Я хотела закричать, но слова застряли в горле, а вместо этого я молча наблюдала, как его руки опускаются, как он отворачивается от меня. Ньют не сказал ничего. Он не поднимал головы. Его плечи опустились, словно весь мир рухнул на его хрупкие кости, разрушив всё, что оставалось от него. Он был уничтожен. Он стал тенью, той самой искрой, которая погасла, и я чувствовала, как она исчезала вместе с ним. — Ты должен был выжить, — сказала я, голос дрожал от бессилия и боли, которая жгла меня изнутри. Я смотрела на него, на его уничтоженное лицо, и понимала, что слова не помогут. Я ничего не могла сделать. Они подняли его и повели, и его тело казалось таким лёгким, таким сломленным. Он не сопротивлялся. Он знал. Он знал, что его жизнь не имеет смысла в этом мире, и теперь я была единственной, кто мог остаться. Когда дверь закрылась за ним, я осталась одна. Мои руки бессильно опустились, и я почувствовала, как мир вокруг меня разваливается. Ньют исчез. Я стояла, глядя в пустоту, не в силах понять, что только что произошло. И вот мне вновь пришлось сделать выбор. Но в этот раз не было никого, кто мог бы меня поддержать. Не было этого взгляда, этой искры. Я осталась с этой болью и пониманием, что вся моя жизнь в этом месте была ничем. Ничем, кроме того, чтобы выбрать, кто будет жить. И этот выбор, который я сделала, был не моим. Я услышала знакомый шаг сотрудников. Они снова пришли, чтобы забрать меня. — Ты одна, — произнес один из них. — Ньют уже не в игре. Я почувствовала, как холодная реальность сдавила меня. Они разлучили нас, и в этом мире, который казался безжалостным, я была единственным выжившим. Я должна была уйти. И всё, что мне оставалось — это пройти через этот кошмар, но я не могла сделать этого без Ньюта. Я не могла оставаться живой, зная, что я была единственной, кто ушёл из этого ада. Они вывели меня в коридор, и я с трудом могла шагать. Всё тело было охвачено болезнью и истощением, но мысль о том, что Ньют не выжил, не отпускала меня. Взгляд его пустых глаз, его молчание — это было всё, что я забрала с собой. В его молчании было столько боли, столько сожалений и ненависти к самому себе. Но всё, что я могла сделать — это уйти. Быстро, словно от чего-то убегая. Я знала, что мне не удастся забыть его. Ньют стал частью меня, частью боли, которая теперь не отпустит. Его слова, его взгляд, его доверие — всё, что он отдал мне, теперь было моим грузом, который я носила на своих плечах. И когда меня вели по коридору, я поняла: я стала частью этой игры, частью этого ада. И я не знала, смогу ли когда-нибудь оправдаться за свой выбор. Мои глаза медленно открываются, и первое, что я ощущаю — воздух, свежий и чистый, как в долгожданном сне. Но что-то в этом воздухе кажется знакомым, и я резко вслушиваюсь в звуки вокруг. Кто-то крепко держит мою руку, сжимая её, как будто пытаясь удержать меня в этом моменте. — Звёздочка, ты плакала во сне. Всё в порядке. Я уже думал тебя разбудить. Кошмар? — голос, знакомый и тёплый, доходит до меня, и я, слабо моргая, пытаюсь осознать, что происходит. Я дезориентировано протираю глаза, стараясь убрать остатки сна, и поворачиваю голову. И вот — Ньют. Живой. Здоровый. Его лицо почти светится в утреннем свете, волосы немного взъерошены, а на губах — мягкая, но обеспокоенная улыбка. Его карие глаза, те самые, которые я запомнила навсегда, не пустые, не тусклые, а живые. Тёплые. Реальные. Я вдруг резко вдыхаю и ощущаю, как внутри меня что-то переворачивается. Никак не могу понять, почему это кажется таким странным и в то же время таким правильным. Я не могу удержаться и просто, как по инстинкту, обнимаю его за шею, словно боясь потерять. Это было неожиданно даже для него, я чувствую, как его тело напрягается, но он не отстраняется. Он просто держит меня крепко, как будто сам пытается убедиться, что я на самом деле здесь. — Эй... Звездочка, что случилось?.. Ты в порядке? — его голос теперь уже совсем тихий, заботливый. Я стараюсь успокоиться, но внутри всё дрожит, всё ещё не вмещает эту реальность. Я отстраняюсь немного, чтобы посмотреть на его лицо, его глаза. Неужели всё это было всего лишь кошмаром? Неужели это не правда? — С тобой всё хорошо... — шепчу я, и голос мой звучит так, будто я не верю в это сама. — Конечно хорошо, — отвечает он, и на губах появляется его привычная усмешка. — Ты лишь задремала на часик. Что могло произойти? — продолжает он, поглаживая меня по спине, успокаивая, как будто всё это было просто лёгким кошмаром. — На часик?.. — я пробормотала, ещё не совсем понимая, что происходит. Это было настолько неожиданно, что в голове никак не могло сложиться всё воедино. — Ага... — говорит Ньют, продолжая улыбаться, его руки по-прежнему нежно держат меня. — Вроде как не больше. Ты просто задремала. А вот насчёт кошмаров — тут уж не знаю. Что снилось? Я пытаюсь осмыслить все его слова. Мы здесь, в Тихой Гвани. Мы выжили. Мы сбежали. Всё, что было раньше — как страшный сон. Это было слишком тяжело, слишком реалистично, чтобы быть настоящим. Но вот, Ньют передо мной, живой, здоровый, с мягким взглядом, который не исчез. Всё в порядке, и это оказалось реальностью. Моё дыхание постепенно успокаивается. Я стараюсь не показывать, как тяжело мне даётся осознание того, что пережила. Никаких экспериментов, никаких испытаний. Только тишина, только мир за окном, такой чуждый тому, что мы пережили. — Ты веришь, что это правда? — спрашиваю я, наконец, подняв голову и встречая его взгляд. Он смотрит на меня, и на его лице появляется тихая улыбка. — Конечно верю, — говорит он, снова прижимая меня к себе. — Мы с тобой живы. Вместе. А это уже всё, что нам нужно. Я ощущаю, как его рука нежно скользит по моей спине, а мир вокруг словно замедляется. Мы не знаем, что будет дальше, но вот этот момент — он настоящий. Мы вместе. И теперь я знаю, что всё, что осталось позади, не имеет значения. Мы выбрались, мы живы, и больше ничего не может нас остановить. Продолжение ещё будет, но не сейчас. Сейчас важно лишь одно — мы живы.