Show me your scars, Spider

— Зачем люди режут себя? — до жути спокойным голосом спрашивает Локи. У Питера всё холодеет внутри от его слов. Сразу же вспоминается каждая царапина на предплечье, салфетки, пропитанные кровью, страх, что кто-то узнает. Неужели Питер где-то прокололся и дал Локи заметить его... Привычку. Паркер всё же поднимает глаза, ведь Бог не любит, когда его игнорируют. Почти мгновенно Питеру становится легче, он начинает дышать спокойнее — замечает книгу в руках Локи. Тот часто задаёт невероятно странные вопросы во время чтения, ведь всё ещё не понимает людей, их культуру и поступки. Учитывая, что Локи не разрешают даже покидать башню, читает он почти постоянно, медленно изучая библиотеку мистера Старка. Почему-то, именно Питер стал жертвой его любопытства — вероятно, он просто не вызывает в Боге такое сильное отвращение, как остальные Мстители. — Это называется селфхарм, — наконец выдавливает из себя Питер. — Я знаю, как это называется, смертный, — закатывает глаза Локи. Возможно, Паркер ошибся насчёт наименьшего отвращения. — Я спросил «зачем». — Ну... — Питер даже задумывается на секунду, пытаясь сформулировать все предыдущие размышления по теме в связное предложение. — В основном люди находят в физической боли утешение моральной. Они... — Достаточно, — прерывает его Локи, делая неопределённый жест рукой. Питер замолкает, чувствуя невероятное облегчение от того, как быстро закончился этот разговор. *** Питер чётко помнит день, когда он впервые взялся за нож. Это было почти восемь месяцев назад, после особенно сложной миссии, которую он, если честно, провалил. Да, закончилось всё хорошо, но только благодаря мистеру Старку, который успел вовремя. Сам Питер бы не справился. Пожалуй, в этом и дело — он никогда не справлялся один. Именно из-за этого большую часть времени Паркер чувствовал себя... Ничтожно — самое подходящее слово. Однако под конец миссии, сгибаясь пополам от боли в особенно глубоком ранении, он понимал, что эта травма была получена в битве, что он такой же член команды, как и другие, что он что-то может. Боль давала ощущение собственной важности, ценности, нужности и Питеру это нравилось. Со временем он начал вредить себе самостоятельно, хотя почти неосознанно. Не выставлял руки при падении, позволяя телу слишком сильно удариться об асфальт, врезался в столбы, даже в повседневной жизни, уверенно брал предметы, которые были очевидно слишком горячими для его ладоней. Ерунда, верно? Можно списать на неаккуратность и неудачное стечение обстоятельств. Удары в живот, нанесённые им самим уже не выйдет объяснить случайностью. А потом Питер замечает на прилавке магазина маленькую упаковку лезвий. После этого всё и сворачивает куда-то... Не туда. Он не планировал заходить так далеко, ему просто нужно было немного мотивации, чтобы и дальше участвовать в спасении мира. Однако не важно, всё под контролем. Он режется не так часто — не более трёх раз в неделю, к тому же, всегда обрабатывает раны после. С помощью его регенерации плечо зарастает почти полностью меньше, чем за два дня, давая ему возможность повторить всё сначала. Питер уверен, рано или поздно он избавиться от этой привычки. Ему просто нужно время. *** Паркер открывает дверь в свою комнату и устало вздыхает, скидывая школьный рюкзак с плеч. Почти сразу паучье чутьё начинает сходить с ума, предупреждая его об опасности. Питер поднимает глаза от пола, мгновенно натыкаясь взглядом на беспорядок. Всё как-то... Не на своих местах. У Питера перехватывает дыхание, когда он замечает причину хаоса в собственной комнате. На его столе лежат десятки лезвий. Он узнаёт их. Вот это раньше было закреплено под кроватью, то — в основании глобуса, крайнее — за ножкой стола, это он достал из точилки и оставил в пенале, а то, что потемнее прилепил паутиной к потолку в углу... Продолжать можно долго — Паркер помнит каждое. Только длинное лезвие из канцелярского ножа не было найдено. Однако важно не это. Самый сильный прилив страха в Питере вызывает тот, кто разворотил половину его комнаты в поисках лезвий. Локи сидит в кресле с очередной книгой и, кажется, даже не замечает хозяина этого самого кресла. Наконец, он отрывает взгляд от страницы, переводя его на Питера. В каждом движении Локи можно легко увидеть лень и безразличие. Питеру начинает казаться, что Бог делает ему невероятное одолжение только своим присутствием рядом. Может, так оно и есть. Локи кладёт на страницу то самое длинное лезвие, используя его вместо закладки и закрывает книгу. С ужасом глядя на картину перед собой, Паркер не может даже предположить, какой разговор его ждёт. Что Локи планирует делать дальше? Расскажет мистеру Старку, поиздевается или в очередной раз хочет доказать свою правоту? Питер отчаянно избегает смотреть в глаза Локи, пытаясь оттянуть момент обсуждения «чудесных» находок. Сердце Паркера стучит слишком быстро и где-то в горле. Он пару раз открывает рот, пытаясь выдавить из себя хотя бы звук, но ничего не выходит. Питер так и стоит возле уже закрытой двери и лихорадочно придумывает план побега. — Занимательно, — голос Локи звучит отстранённо и холодно, словно с того света. Питер всё же решается оторвать глаза от пола. Бог смотрит на него исподлобья, как на только что пойманного зверя, которого он собирается забить камнями. — Не знал, что ты можешь рассказать о селфхарме, основываясь на собственный опыт. Или... Даже продемонстрировать? Покажи мне свои шрамы, Паук, — Паркер только поджимает губы в ответ — Локи ведёт свою игру и явно не нуждается во вмешательстве со стороны Питера. — Хотя, их, наверное, и нет, правда? Сильнейшая, почти мгновенная регенерация... Полезный навык. Ты мог бы найти ему столько применений: опасные виды спорта, глупые поступки, спасение Мидгарда, в конце концов. Но ты выбрал такую эгоистичную банальность как порезы на собственной коже. Почему? — От этого становится... — Паркер медлит с ответом, пытаясь придумать наилучший вариант. — Легче. — И тебе легче, Питер? — слова Локи бьют по сознанию неожиданно сильно. — Правда? — Да, — выдыхает он. Но Паркер знает, что это ложь. И Бог тоже знает. — Разумеется, — каждое слово Локи сочится иронией. — Как тебе это нравится, наверное. Грязный, но совсем маленький и безобидный секрет у такого правильного Питера. Уверен, ты всегда делаешь это осторожно и тихо — чтобы никто, особенно твой обожаемый Старк, ничего не увидел, не услышал, не заподозрил. Но приятно иногда почувствовать себя ублюдком, совершая аморальные поступки, согласен? — Не согласен, — цедит Паркер сквозь зубы. Страх отступает, оставляя место гневу на Локи, который, как всегда, решил залезть в чужие дела, к тому же таким грубым образом — почти разрезая душу Питера на куски, позволяя всем тайнам медленно вытекать наружу. — Да ну, — усмехается Локи. — И ты даже не считаешь это проблемой? Ты ведь уверен, что всё делаешь правильно, Питер. Ты... — Это способ избавиться от боли! — выкрикивает Паркер, не выдерживая оригинальных издевательств со стороны Бога. — Нет, ты только привлекаешь её внимание к себе, — почти шипит Локи, поднимаясь с кресла и подходя ближе. — Ты тонешь в собственной крови, пытаясь забыть чужую, что на твоих руках и на твоей совести. Поэтому ты и выбираешь маску, Питер. — Какую ещё маску, чёрт возьми? — восклицает Паркер. — Маску, — просто отвечает Локи. — Маску старого тебя — хороший, послушный подросток. Эта маска красивая, ровная, целая. Однако за ней всё ещё ты, медленно разрушающий себя. Пока что все видят только маску, но уже чувствуют запах крови и боли, исходящий из под неё. Ты, Питер, никогда не соберёшь себя воедино, если продолжишь разрубать на куски. Сложить обратно легче, чем построить с нуля, ты это знаешь? — Я не... — Паркер запинается. Локи наговорил слишком много странных вещей, которые Питер просто не может осмыслить и осознать за секунду. — Я... — Ты идиот, — наконец говорит Бог. Паркер поднимает глаза. Взгляд Локи смягчается — похоже, ему надоел этот разговор. — Подумай о моих словах, ладно? — тихо спрашивает он. Питер быстро кивает. — Ты простой человек — твои годы и силы ограничены, — Локи чуть ведёт рукой вправо, заставляя все лезвия исчезнуть, оставив за собой лишь лёгкую дымку. Он выходит из комнаты, перед этим не сильно сжав повреждённое плечо Питера, полностью убирая боль и, наверняка, сами порезы. Паркер прислоняется спиной к двери, устало откидывая голову назад. Кажется, он сходит с ума. Локи сводит его с ума. Питер уверен, что Бог слишком остро отреагировал, Питер знает, что это всё — ерунда, Питер знал об этом... Впервые Паркеру начинает казаться, что он действительно делает что-то не так, слова о том, что он тратит жизнь зря становятся до боли логичными. Питер внезапно начинает бояться, что он не сможет остановиться, действительно не сможет, никогда. Паркер знает о случаях, когда люди резали себя исключительно ради боли, но по итогу истекали кровью из-за глупой случайности. Как стыдно герою было бы погибнуть из-за собственной слабости? Питер закрывает лицо руками. Локи всё испортил, Локи заставил его бояться самого себя. Паркер вздыхает, в очередной раз вспоминая детали их диалога. Гневные слова Бога звучали действительно разумно. Возможно, Питер допустил ошибку, приучив себя успокаиваться подобным образом. Но, увы, вернуться на год назад и поменять всё он не сможет, а значит остаётся только один вариант — бороться в настоящем. Питер встаёт с пола, осматривая наполовину разрушенную комнату. В глаза сразу бросается книга Локи, лежащая на столе. Между её страниц Паркер замечает лезвие, о котором Бог, похоже, забыл. Питер тяжело сглатывает, подходя ближе. Он когда-то слышал, что нельзя отказываться от привычек за один день, это нужно делать постепенно. Так что он оставит лезвие себе, просто на всякий случай. Пригодится... Питер открывает книгу, собираясь забрать импровизированную закладку, но его взгляд падает на первую строчку страницы — отрывок диалога или, может, цитата. «Найди внутри себя радость и эта радость исцелит боль». Питер закрывает книгу, рывком поднимается и выбрасывает лезвие в ведро. Оно ему больше не понадобится.