Беспокойный

      Входная дверь хлопает, отрезая мужчину от внешнего мира. Красная шапка и теплая куртка аккуратными движениями снимаются с уставшего тела и перемещаются в шкаф. Светлые ботинки, облепленные уже подсохшей грязью, остаются позабытыми в прихожей.       — Як всё прошло? — из-за угла выходит чернокнижник, тут же кривясь лицом: — Сколько на тебе энергетики лишней. Красновым прям шманит.       Илья уверен: если бы у так называемой энергетики был запах, Череватый бы и нос прикрыл, медленно отползая на тысячу ярдов.       — Илюш, чисточку не хотите? Для вас — совершенно бесплатно! — Влад откровенно издевается, но Ларионов давно уже привык к таким инициативам. Если чернокнижнику так спокойнее, то пусть делает все, что заблагорассудится.       — Владь, если нужно, сделаем, но не сегодня, — менталист устало улыбается и не спеша плетется в ванную комнату. Экстрасенс сосредотачивается на чужом состоянии и понимает: с усталым Ильёй бесполезно делать хоть что-нибудь. Мужчина кивает на свои мысли и уходит в общую спальню в поисках домашней одежды для ведущего. Из шкафа достает собственную черную майку с кадуцеем и чужие ''пережившие атомную войну'' любимые штаны Ларионова. За следующие пару минут вся материя оказывается на стиральной машинке, а из-за ванной шторки доносится приглушённое «спасибо». Череватый возвращается в комнату и тянется к верхнему покрывалу на кровати, стягивая с предмета мебели. Небольшой плед комкается и бесформенной тучей падает на пол. Влад осматривает помещение ещё раз и подходит к окну, закрывая створку и улавливая за спиной тихие шаги. Илья, румяный после душа выглядит куда благосклоннее, чем десяток минут назад. Он всё такой же уставший, подходит к двери шкафа, пристально вглядываясь в отражение.       — Спать? — Влад приближается к измотанному мужчине, обнимая со спины. Ларионов смотрит на картинку перед собой: чужие руки, так правильно опоясывающие его тело, выглядели завораживающе и настолько правильно, будто так должно было быть всегда. Старший облокачивается на чужую крепкую грудь и оставляет лёгкий поцелуй на щеке:       — Спать.       ***       Утро в квартире начинается в обед. Первым глаза открывает экстрасенс. Зрение тут же фиксирует чужую темную макушку на собственной груди. Череватый тянет руку к каштановым волосам и вплетает длинные пальцы в отросшие прядки. Менталист жмурится, бурчит какую-то тарабарщину и дальше оставляет лужицу слюней на чужой футболке. Влад аккуратно тянется к мобильнику на полу, стараясь не тревожить пока что посапывающее тело, и делает несколько снимков, коими будет шантажировать старшего потом. Ларионов на каком-то клеточном уровне чувствует, что над ним готовится расправа, поэтому разлепляет глаза и тут же щурится из-за яркого света.       — Доброе утро, Илюшка.       — Доброе, — ведущий бормочет и вновь укладывается на пригретое место.       — Вставать планируешь? — Череватому весело: осталось только пальцем потыкать в сонного ведущего, в чем экстрасенс себе не отказывает.       — Да встаю-встаю, — Илья откатывается в сторону, собирая все силы в себе, чтобы начать новый день. А Влад, теперь не находящийся под чужим теплым телом, впервые за утро делает вдох полной грудью.       

***

      — Илья, нам выпуск прислали, давай глянем? — чернокнижник сидит на кухне и потягивает «адскую смесь» из кружки.       — Сейчас?       — Влад, передай ему, что пока он перед тобой на коленях стоять будет. Помнишь его красивую мордашку? — Толик не упускает возможность откомментировать чужой вопрос. Названный на миг прячет лукавую улыбку в чашке, пока на подкорке сознания всплывают яркие картинки прошлых выходных, и только потом отвечает на вопрос иллюзиониста:       — Вечером можем.       

***

      День проходит за бытовыми хлопотами, и только ближе к вечеру мужчины усаживаются за просмотр. Илья то знал, чего ожидать, а вот Влад оставался в неведении.       Ноутбук был установлен на небольшой журнальный столик в гостиной. Техника безбожно греется и жужжит, но никого этот факт особо не волнует. Ларионов удобнее устраивается около экстрасенса и оборачивается с вопросом:       — Начнём?       — Врубай.       Первые полчаса проходят относительно спокойно: Череватый закатывает глаза на любые действия в готзале, под веселые смешки Ильи. Залипает на ведущего испытания. При прохождении проверки Шепсом, черкает что-то в блокноте, видимо, на счёт работы Олега, заинтересованно наблюдает за работой Изосимовы.       — А они именно тебя каждый раз ждут, — иллюзионист кивает в сторону происходящего на экране: там несколько женщин переговариваются в ожидании чернокнижника. Илья замечает лёгкую улыбку на чужом лице:       — Звёздочка всё-таки, — уже откровенно хвастается Влад. Лицо экстрасенса меняется, как только в кадр входит ''вампир''. На моменте отказа от испытания одержимый иронично хмыкает, а когда слышит о том, что «тут проходить буду, тут нет», вообще отпускает шутку про роутер. Темные глаза цепляются за лик ведущего, и Череватый совсем мрачнеет. Делает какую-то пометку на листике и оборачивается к Ларионову, все это время молча и с любопытством смотрящему в экран. На видео белозубая улыбка Краснова и восторженный взгляд его Ильи, находившегося у могилы некоего Олега:       — Выключай, я достатньо побачив, — чернокнижник поднимается с дивана и без объяснений уходит на кухню.       «Что-то здесь не так» — первое, что приходит на ум иллюзионисту. Влад редко разговаривал на родном языке, в основном используя суржик. А сейчас что-то заставило его изменить своим принципам.        Илья хлопает крышкой ноутбука и отодвигает его на середину столика. Сам поднимается с нагретого места и ступает по пути экстрасенса в сторону шума с кухни. Перед глазами Ларионова сердитый Влад, будто и не он совсем, а демон, с которым работает. Черные провалы глаз, цепкий взгляд, резкие движения, звонкие шаги по небольшому помещению.       — Влад?       — Я, — даже не оборачивается, продолжая вроде как поиски. Одна из дверей навесных шкафчиков хлопает, и чернокнижник замирает в одном положении, сверкая оскалом: нашел.       — Что происходит? — менталист в замешательстве. Он осторожно подходит к мужчине со спины, но не осмеливается дотронуться до младшего. Будто что-то останавливает. В чужих руках – несколько тонких черных свечей. Череватый методично сворачивает их в единую конструкцию, не прекращая шептать себе под нос. На миг замолкает и смотрит из-за собственного плеча:       — Нічого.       Иллюзионист все же делает короткий шаг и тянет руку к скрутку лучин. Илья сам себя не понимает, но сохраняет намерение рассмотреть поближе мистическую атрибутику, а вместе с тем и разобраться в причинах чужих действий. Но исполнить свое желание ему не дают: старший тут же получает звонкий шлепок по конечности:       — Не чіпай! Не чіпай, а то руки відсохнуть!        — Череватый осекается, прикусывая кончик собственного языка: он не хотел этого произносить. Экстрасенс быстро хватает предметы со стола, взглядом выискивая какую-нибудь лазейку для побега со злосчастной кухни. Демон в голове требует крови, и отнюдь не своего хозяина. Крови того, кто сумел вывести из равновесия.       

Ему нужна кровь Ильи.

      — Влад, постой! — Ларионов потирает руку: ему не больно, но неприятный привкус обиды собирается ядом на корне языка. Менталист делает шаг ближе, тогда как чернокнижник испуганно замирает.       — Что ты делаешь, Владь? — ведущий говорит размеренно, нежно, как с маленьким ребенком. А в ответ слышит лишь громкую тишину. Чернокнижник беспокойно озирается, будто олень перед светом фар, которого вот-вот собьют.       — Это из-за Краснова? Это ты для него делаешь? — мужчина тыкает пальцем на лучины в руках экстрасенса.       — Нарывается, любимый твой. Давай и ему гадость сделаем? Я даже согласен на водку, а не на кровь Илюшки, — демон почти в ладоши хлопает от желание покуролесить.       Череватый одними губами произносит начитку. Стоит и скручивает несколько свечей в новый жгутик. Пелена злобы и страха затягивает не только взор, но и разум, оседая ревностью в сердце. В такие моменты даже опытному ведущему становится не по себе:       — Влад, послушай, тебе и так сейчас непросто: люди, помощь, ругань с соперниками. Зачем хуже делаешь? Ты сам говорил, что аукнется? Или тебе нравится эта грязь? — менталист осекается: в порыве ляпнул лишнего, но сделать уже ничего не может. Остаётся лишь ждать чужой реакции, которая срабатывает мгновенно, будто рефлекс. У Череватого мир схлопывается до одного человека, а слова сами собой лезут из горла, ухудшая ситуацию в стократ:       — А тебе не нравится шо-ли? Ты сам в ней по уши! Ты сам выбрал меня! Гниль – моя работа. Или тебе больше нравится по кладбищам бегать, заглядывая в рот каждому красивому вампирчику?! Приглянулся тебе мордашкой смазливой, так?! Или способностями… Вон як Олежку обгладал! Зато прошел як — звезда! — Влад звонко выдыхает, будто перезаряжая оружие внутри себя, которое вновь готово к бою, но продолжить тираду ему не дают. Ларионов понимает: что-то говорить и оправдываться сейчас бесполезно, его все равно не услышат. Нужно действовать. Он в два шага сокращает расстояние и под чужой ошалевший взгляд прижимается к искусанным губам.       Влад впадает в ступор, несколько мгновений просто пялится на знакомые черты, но быстро приходит в себя. Чернокнижник сопротивляется: пытается отстраниться, сжимает губы в тонкую линию, совсем не отвечает на чужие действия, предпринимает попытки сбежать. Иллюзионист проходится ладонями по скулам, прижимает теснее к себе, удерживает, чтобы не упустить, проходится по слегка отросшими волосам, бережно сжимает в кулак непослушные прядки, ласково массирует кожу головы, отстраняется всего на миг:       — Прости, я не должен был тебе это говорить.        Череватый упорствует, все ещё пытается сбежать, вырваться и спрятаться, но после сказанного ведущим вся злость из тела будто улетучивается, отпускает, оставляя после себя горстку пепла в виде сожаления. Влад шумно выдыхает и притягивает старшего за плечи ближе, сам перехватывает инициативу в поцелуе: вылизывает, метит, делает опять своим, безмолвно извиняется. Череватый прикусывает чужую нижнюю губу до крови, а выступившую жидкость слизывает, запечатывая вкус на подкорке сознания. Сознания, в котором Толик исходит на зависть, вопит и требует долю кровушки себе. Илье не привыкать к отметинам. И эта ещё не самая болезненная из всех. Он знает, что так нужно. Знает, что любимый сейчас возвращает себе почву под ногами, уверенность в том, что его не бросят. Никогда. Ларионов мягко гладит череватовскую ладонь и осторожно забирает все черные жгутики из расслабленной конечности. Свободной рукой старший тянется к скуле экстрасенса и легонько тянет за щеку, обращая на себя внимание:       — Дурак ты, Владик. Никакой вампир мне не нужен. Мне нужен только ты. Со своей чернухой и демонами в голове, которые уже и мне стали родными. Ты понимаешь меня?       Череватый кивает и просто прижимается ближе: вдыхает родной запах, согревается теплом тела менталиста, на задворках сознания напоминает себе про чистку. Чернокнижник молчит, лишь дышит тяжело. Однако Илья чувствует: другого съедает совесть. Она корнями цепляется в душу и оплетает виной горячее сердце. Влад понимает, что переборщил, сорвался, ровно как и Илья, сказал лишнего. Сказал то, чего не хотел. Сделал то, что никогда себе позволял. Думал, что не случится.       — Илюш, отдай свечки. Не нужно тебе к ним прикасаться, — Влад смотрит куда-то в стену, а ведущий кожей ощущает, как под слоями одежды заходится череватовское сердце. Старший осторожно вкладывает жгутики в чужую ладонь:       — А дальше что с ними делать будешь?       — Выброшу.       — Оставь, пригодится, — бесовской голос расходится по нервным окончаниям, повелевает. Чернокнижник выдыхает, мысленно соглашаясь с демоном. Гладкий воск обжигает ладонь, и вовсе не огнем, а простой человеческой злобой.       — Я не должен был срываться, тем более из-за этого, — чернокнижник выплевывает последнее слово, подразумевая вполне себе конкретную персону. Прощения напрямую так и не просит, но иллюзионист его и не ждет.       Ларионов спокойно кивает, принимая немногословные извинения. К теме просмотра выпуска они до вечера так и не возвращаются. Только когда на землю опускается кромешная тьма, Ларионов усаживается в зале, включая телевизор на каком-то новостном канале. Слушать о том, что в мире все плохо, желания нет абсолютно, но и мужчина в суть особо не вникает, больше уделяя внимание смартфону в руках. Через время в комнату заходит ещё один человек, укладывается под бок и временно созерцает экран со сменяющими друг друга картинками, параллельно делая пометки в тетради. Приглушенного света от плазмы не хватает, чтобы нормально видеть бумагу. И так плохое зрение чернокнижника точно ''спасибо'' впоследствии не скажет. А недавно купленные очки придется поменять на новые: с более толстыми линзами. Менталист тянется к небольшой лампе, щёлкая выключателем. Комнату наполняет ещё больше теплого свечения, озаряя пространство вокруг. Череватый благодарно гудит и продолжает делать пометки в блокноте.       — Вла-а-ад! Кровиииии! Дааай! — вопли Анатолия в голове можно было сравнить только с треском разбивающихся бутылок. Чернокнижник кривится, прижимая ладони к вискам, поднимая оправу очков на голову.       — Влад, все в порядке? — спокойно сидевший до этого Илья оборачивается, пытаясь понять, что же всё-таки происходит у него под боком. Экстрасенс молчит, лишь сильнее сжимает виски, приговаривая что-то себе под нос: — Таблетку дать?       А было бы дело тут в таблетки, а не в демоне, который старается выплавить его мозг изнутри. Одержимый отрицательно качает головой и поднимается с дивана, направляясь за скарификатором на кухню. Нужный предмет находится в верхнем ящике стола. Кожа легко расходится под остриём, выпуская жидкость из разреза. Влад берет какое-то блюдце, щедро поливая его кровью. Из той же шуфлядки появляются скрученные черные свечи, подпаливаемые от включенной конфорки. Заговоры и призывы не требуются: бес и так в затылок дышит.       — Шо не так? — боль оседает свинцом в голове, будто туда целую обойму спустили.       — Ильюююю, его крови хочууу, — демон шипит, аки змея, пытаясь добиться своего.       — Не будет тебе Ильи. Жри, шо дают, иначе и этого не получишь. Уж я-то постараюсь, — последние силы уходят на противостояние с бесом. Нечисть, видимо, мирится со своим поражением или готовит план мести, но боль, сжимающая виски, постепенно сходит, будто и не было ее никогда.       Влад возвращается, когда в комнате остаётся включенным только один источник света: дисплей телефона.       — Илюш, пойдем спать.       Названный кивает, поднимается с дивана, оставляет поцелуй на чужих губах и откладывает мобильник на небольшой стол, уходя в комнату расстилать кровать. Влад мешкает, прислушивается к шуму за стеной и тянет руку к чужому смартфону. Времени мало, но Череватый надеется успеть.       Илья открывает шкаф, громко скрепя треками гардероба.       Пальцы настукивают знакомый пароль. Разблокировано. Рабочие чаты, личные переписки, общение с Андреем.       На кровать тяжело падают увесистые подушки и одеяло.       Сотникова, оба Шепса, Ольга. Переписка летит перед глазами. Вчитываться приходится между строк, но суть ясна. Ничего. Обычная рабочая переписка. Кто-то из операторов, ассистентки, Краснов. Палец тянется к диалогу, почти успевая открыть.       Скрип межкомнатных половиц.       Влад резво откладывает телефон, оставляя на том же месте, где его покинул хозяин.       — Я постелил, ты идёшь?       — Да, Илюшка.       Влад уверен в своих чувствах, уверен, что любит Илью. Уверен, что готов перед демонами свою душу заложить за иллюзиониста. Но на что готов сам Илья?