Было или не было?

– Привет, детка, – мурлычет Дин, доставая ключи. Сэм тихо хмыкает, скидыват рюкзак на заднее сиденье и садится в импалу. Дин садится за руль. Дину восемнадцать. Сэму четырнадцать. И они снова в новой школе. Отца опять нет. И живут они в поганом мотеле за смешные деньги. Опять. – Что выучили сегодня? – спрашивает Дин, выводя импалу со школьной парковки. – Интегралы, – ворчит Сэм. – Ты же это уже знаешь, – Дин недоуменно хмурится, пока стоит на светофоре и пока толкает затертую кассету Блэк Саббат в проигрыватель. – Ага, – Сэм подпирает голову рукой. – Ещё на английском сочинение писали. По Достоевскому. – Достоевский – это ж стрип-бар в Луизиане, – говорит Дин. Сэм закатывает глаза. – А ты что выучил? – спрашивает, чтобы не продолжать тему с великим (и очень скучным) русским писателем. – А? – Дин коротко хихикает. – Я не был на уроках сегодня. Зажимались с Даной под футбольными трибунами. – Ты неисправим, – фыркает Сэм. – Да уж недеюсь, – Дин улыбается и включает поворотник. Насрать ему на учебу, тем более, ему уже восемнадцать. Две недели вперёд. – Нет, Бобби, он не звонил, – рычит Дин. Сэм, хмурясь, сидит на краю кровати. У них из еды остались две банки тушеного мяса, чипсы и замороженные овощи. Дин бросает телефон на кровать и идёт умываться. – Что сказал дядя Бобби? – спрашивает Сэм, когда Дин возвращается в комнату. – Ни черта полезного, – грубо огрызается Дин, бросая полотенце на подушку. Они оба молчат какое-то время. Они просто дети. – Я могу устроиться на работу, – тихо говорит Сэм. – Чего? – спрашивает Дин. – Нет, Сэмми. – Почему “нет”? – Сэм тут же вскакивает с кровати. – Ну почему? А? Отец бросил нас, признайся уже хотя бы себе! Мы… – Замолчи, – тихо велит Дин. Сэм затыкается. Он не согласен, но когда его старшенький выглядит вот так… Лучше помолчать. Дин хватает отцовскую куртку и выходит из номера, громко хлопнув дверью. Пустая тишина комнаты давит на мозг. Сэм опускает руки и снова садится на край кровати. У него никогда не было веры в отца. Точнее, она исчезла после того, как Дин сдался и рассказал ему, чем папа занимается на самом деле. Чем они все занимаются. Было ли ему страшно? Неа, черта с два. Ему даже нравилось учиться владеть ножом, ему нравилось учиться стрелять, ему даже нравилось засыпать под тихие голоса отца и Дина, когда они обсуждали очередное дело. Просто он никогда не видел отца отцом. Дин всегда был рядом, а вот отец – нет. Это Дин не доедал, когда папа снова оставлял их одних. Это Дин всегда был рядом. Это Дин отдавал ему последние хлопья из пачки, и это Дин всегда подрывался с дробовиком наперевес, если стучали в дверь. Это всегда был Дин.