Возвращение домой

— Я не очень хочу переезжать, — пробормотал Хенджин Чанбину в ухо. Они стояли в гостинной старого общежития, которое через пару минут придется покинуть. Он обвил старшего руками, обняв его сзади, и повиснул на нем. — Почему? — спросил Чанбин. Он рассеянно поглаживал Хенджина по рукам. — Там… будет все другое, — младший положил голову на плечо Чанбину и горестно вздохнул, — вообще все. — У тебя будет большая комната.. — Угу. — И гостиная, где можно разбрасывать краски, а я тебе слова не скажу, ты же знаешь. Хенджин смешно наморщил нос и фыркнул куда-то в шею старшему. — Я не разбрасываю краски. — О, — весело протянул Чанбин, — да? Тогда почему я вчера размазал задницей на своей кровати один очень интересный оттенок? Хенджин расхохотался ему прямо в ухо, это было громко, но даже приятно — как же легко удавалось Чанбину его рассмешить! — Это «сиена жженая», — отсмеявшись, простонал Хенджин, все еще обвивая своими длинными руками старшего. — Это цвет говна, Хенджин, — возразил тот, — буквально. Я минут десять удивлялся, что обосрался и не заметил, а потом еще минут пять гадал, почему не пахнет. Новый взрыв смеха Хенджина становился опасным: он бил по плечам Бина и, отстранившись, ударил несколько раз кулаком кухонный стол. — Поехали, — Чанбин протянул руку, с улыбкой наблюдая, как Хенджин развеселился. — Это будет тоже дом. Но уже другой. Это будет наш дом. * Хенджин поставил свою сумку в прихожей и осмотрелся. — Это никуда не годится, — закатил он глаза, — на фото было лучше. — Что не так? — Чанбин нахмурился и тоже принялся всматриваться в обстановку. Мебели еще толком нет, ремонт относительно новый. Электрика под отсутствующий телевизор, место под диван, пол — чистый. Кухня — простая, белая, в полной комплектации: плита, духовка, холодильник. Пользоваться, правда, ни плитой, ни духовкой, в этом доме, конечно, никто не будет, если только Феликс не придет в гости. Но они есть, а значит, голодная смерть не грозит точно. Хенджин снова закатил глаза: еще немного и они перевернутся в глазницах. Он указал ладонью на гостиную. — На фото была слоновая кость, а на деле тут просто белый, это неуютно! — Он подошел к предполагаемому месту для телевизора, — тут вообще какое-то пятно, — подошел к окну, — подоконники узкие, — указал на место для дивана, — а тут затерт пол! Чанбин умиленно улыбнулся. — На фото был белый и на деле белый. Но можем перекрасить. Пятно закроется теликом, затертость — диваном. А подоконники… — он подошел ближе к окну, — тебе вообще зачем широкие подоконники? — Я хотел поставить цветы, — Хенджин сложил руки на груди, и задрал голову. Чанбин почесал подбородок: — В доме моих родителей есть такие специальные подставки для цветов, — произнес он, пытаясь руками показать в воздухе форму, — выглядит красиво. Хочешь, такие поставим? Младший начал было кукситься, но быстро сдался: — Пусть твоя мама пришлет фотку. Если красиво — поставим. Пока они осматривали новое жилище, в дверь позвонили. Приняв доставку, они оба уселись посреди гостинной прямо на пол и принялись есть. Чанбин разломил для Хенджина палочки, залил лапшу бульоном и разлил колу по стаканчикам. — И ты готов перекрасить стены? — младший вдруг хитро улыбнулся, наклонив голову, — вот если мне надо, вот жить не могу без… — он подумал пару секунд, прежде чем с улыбкой продолжить, — вот без цвета «сиены жженой» на стенах жить не смогу! Ты готов? Чанбин приподнял брови и усмехнулся в стаканчик с колой. — Твои вкусы, конечно, специфичны, но не я же красить буду — и ладно. Готов. — Да почему? — протянул Хенджин, хлопнул себя ладонью по коленке и поморщился. Старший на пару секунд засмотрелся на него, тупо улыбаясь моменту. Они вдвоем сидят на полу их собственной квартиры, где могут теперь делать, что угодно. Играть в приставку в любое время, слушать музыку, смотреть фильмы, спать в одной постели без неловкости. Хенджин может обмазать хоть самого Чанбина этой говнистой «сиеной жженой», ему, в общем-то, похер. — Потому что, — говорит он, — если тебе будет так комфортно, мне вообще все равно, что для этого нужно сделать, — он отпил бульон, — только скажи. У Хенджина перехватило дыхание от этой внезапной нежной откровенности, но он быстро вернул лицу упрямое выражение. — А вот хочу! — Весело воскликнул он, — хочу стены говенного цвета, — он провел руками в воздухе, будто сам собрался обмазать их собственноручно, — сплошняком! Чанбин молча пожал плечами, достал телефон и написал кому-то сообщение. — Ты чего? — младший быстро выхватил телефон у него из рук и прочитал сообщение, адресованное их менеджеру. «Мы бы хотели перекрасить стены в цвет говна. Когда это можно сделать?» На его глазах пришел ответ. «Вы… что?» Хенджин ответил за Чанбина. «Это шутка, хён, я проспорил, не обращай внимания, извини» «Идиоты», пришло в ответ. Хенджин захохотал и повернул телефон экраном в сторону старшего, чтобы тот тоже прочел. Чанбин, спокойный и серьезный, молча продолжал есть, лишь легонько улыбнувшись краешком губ, своей перевернутой улыбкой. — Ну почему ты такой? — Хенджин подполз к нему вплотную, забрал стакан с бульоном и поставил на пол, забираясь к нему на колени. — Какой? — спросил Чанбин, погладив младшего по спине. Тот в ответ только покачал головой, разметав по плечам свои длинные волосы и уткнулся лбом ему в грудь. — Знаешь, — тихо произнес он, — мы не переехали. Мы просто вернулись домой. Чанбин довольно хмыкнул и поцеловал Хенджина в макушку.