Взрывная карамель

Игорь не любил людей. Точнее, к ним он дышал ровно, но некоторые черты отдельных личностей его сильно раздражали. Так, он не понимал и бесился, когда кто-то трубил о своих отношениях в соцсетях, как будто отчитываясь о каждом шаге: «Вот я и мой муж, вот мы купили дом, а вот готовим вместе панакотту из тыквы, кстати…Вы часто спрашиваете меня о моём муже, давайте расскажу ещё…» Иногда Игорь думал, что у таких самопровозглашённых блогеров – ранний Альцгеймер, раз они с таким завидным постоянством постят одно и то же. Или бесконечный День сурка…Ещё неизвестно, что хуже. Тех, кто ставил фото со своей половинкой на заставку телефона, Гром тоже решительно не понимал. В отношениях он смысла не видел. И наивно надеялся, что у него их точно никогда не будет. Конечно, он же живёт на Северном полюсе, в полнейшей изоляции, кругом никого нет. Хотя и там нашему герою наверняка бы встретился какой-нибудь пингвин, угостился бы шаурмой и положительно задурел от такой прикормки. Кстати, о шаурме. Её Игорь искренне любит и не требует ничего взамен. Даже того, чтобы она не откладывалась на бёдрах и прочих аппетитных частях тела: Грому повезло с обменом веществ, все потребляемые калории испаряются и улетают на небо к ангелам. Плюс – работа на ногах, от которой особо не поправишься. Поедание шаурмы для Игоря – процесс интимный, поэтому, когда Дима напрашивается разделить трапезу, он соглашается с глубоким вдохом и всю дорогу смотрит на Дубина как на нашкодившего котёнка. А Дима только рад такой возможности побыть рядом с нашей неприступной скалой. Мрачной, величественной и красивой. Такие наш белобрысый стажёр рисует в своих скетчбуках, когда не занят продумыванием раскадровки мультика. Да, иногда Дима чувствует, что они с Игорем – кто-то из Смешариков или из героев Норштейна. Главное, даже диалоги придумывать не надо – просто брать из жизни. Дима не только таскается за Игорем, но и таскает с собой, чудом вытягивая из интровертной пещеры и выпутывая из одеяла, в которое Гром заворачивается, как в огромный лаваш. «Кутабчик, пойдём, будет интересно!» И это ласково-издевательское обращение «кутабчик» - самое ужасное и самое прекрасное, что может быть в жизни. Дубин активно знакомит коллегу со своими друзьями, и мало-помалу Гром начинает чувствовать внутренний покой. В Диминой тусовке никому не нужно доказывать, что ты не «тупой мент», никто не сомневается, что в душе ты художник. Его там даже однажды заскетчили, и это оказалось не больно. Игорь читает Достоевского и мечтает создать литературное кафе. Хочет вырезать трафареты, чтобы украшать кофе необычными рисунками из корицы. И к его идеям прислушивается и Дима, и команда белобрысого. Но он же «тупой мент»! Все видят его именно так. Гром записывается к психологу – миловидной девушке-практикантке из реабилитационного центра, на специалиста посолиднее, увы, зарплаты не хватает. На психологической сессии Игорь узнаёт, что люди, как собаки, чувствуют его страх. Страх ошибиться, страх показаться нереализованным, составить негативное впечатление. Страх разочаровать. Игорь как плохо настроенный микрофон, который фонит. Но Диме нравится. Он не видит в глазах Грома внутренней борьбы и искрящейся печали. А видит он немое «Есть хочу». И смешивает для Игоря дешманский эспрессо с молочным коктейлем в забегаловке около полицейского участка, получается гляссе. И Грома хватает на вымученную улыбку. Или судорогу? А потом он рассыпает дома кофе (случайно) и рисует им Димин портрет (намеренно). Все бы «тупые менты» были такими. Игорь учится любить себя, пробует смотреть на себя глазами других. Отношения не нужны. Именно поэтому он превращается в Хельгу из мультика с канала Nikelodeon. Дима, конечно, Арнольд. Положительный во всех отношениях. И клетчатые рубашки любит. Вспоминается серия, где ребятам на один день дали возможность попробовать себя в профессии мечты. Хельга пошла в обезьянник, Арнольд – в фургончик с мороженым. Ну точно они. Конфликт с собой будет длиться вечно? Игоря ведь никто не осуждает, потому что не за что. Какая разница, кем ты работаешь? «Ваша профессия не определяет Вас» Так заключает практикантка, сделав пару записей смешной кислотно-розовой ручкой, украшенной пушистым пером. Не определяет Игоря и количество денег в прохудившихся карманах, количество продуктов в старом холодильнике «Юрюзань», царапин на заношенной кожанке, шрамов на лице. Количество холодных одиноких ночей. Дима не видит всего этого. Он просто следует за Громом тенью, вопреки тому, что Игорь сам потерялся. «Давай приготовим кофе с взрывной карамелью, назовём Гром» Игорь, разминая затёкшую после сидения в архиве спину и тихо, нервно хохочет. «Скажешь тоже. А давай»