Время летит…
28 января 2025 г., 08:22
Джеку нравилось ездить в институт. Он уже писал диплом и поводов, к сожалению, уже было немного.
Марк пригласил какого-то самого лучшего на Луне психиатра и тот прописал Джеку новые колеса от депрессии и они, наконец, помогли. Джек стал, как прежде просыпаться рано утром полный сил, а не к обеду, уже уставший. Появились силы и на спорт, и на диплом и на регулярные поездки к Оливеру, Эшли и Чарльзу. И даже регулярные светские мероприятия перестали так раздражать. Помимо этого, исключительно для своего развлечения Джек начал писать короткие рассказы про лунян. Это были смешные и местами злобные зарисовки демонстрирующие помешанность Луны на стандартах, потреблении и трендах. Сперва он давал их читать только Оливеру и Дрю. Затем устроил чтение в гостиной Эшли для Олли, Дрю, Лайзы, Чарльза и зашедшей в гости Таши. Таша сказала, что Джека за эти рассказы бы публично распял средний класс.
Последний в кругу общения Джека его рассказы прочел Марк. Как-то в посткоитальной благости Джек проболтался ему, что намылился в писатели и пишет сатиру. Марк потребовал почитать. Джек принёс планшет в постель и показал Марку свою писанину.
Марк читал серьёзно, периодически усмехаясь.
— Остро, — сказал он, отдавая Джеку планшет. — Смешно, но обидно. А как ты себе представляешь идеальное общество? — спросил он.
— Люди неидеальны, — сказал Джек. — Идеальное общество невозможно. Ничто идеальное невозможно. Но возможны социальные механизмы, не позволяющие негативным явлениям масштабироваться. Например, то самое прогрессивное налогообложение, которое вы все так порицаете. Например, свободная пресса. Например, референдумы и многопартийная система правления. Жёсткое разделение власти, чтобы она никак не могла быть сосредоточена в одних руках. Презумпция виновности для чиновников. Безусловный базовый доход. Много хороших механизмов уже придумало человечество. Местами они даже неплохо работают. Нигде не идеально, но есть страны, где рабство просто не могло бы возникнуть. К примеру.
— Я сплю с социалистом, — сказал Марк.
— Не бойся, это не заразно, — усмехнулся Джек.
Марк никогда и ничего не рассказывал о своих делах в совете директоров КЛК. Попытки Джека расспросить о том, как прошёл день он пресекал, ловко уходя от темы. Единственный разговор об этом у них случился спонтанно, на кухне. Прогнав повара, Марк готовил стейки. Джек сидел за кухонным островом, курил и наблюдал.
— Помнишь, когда была попытка взорвать совет директоров КЛК, на нём присутствовал мой двойник, а не я? — спросил Марк внезапно.
— Да. Такое не забудешь, — сказал Джек. — Я, кстати, хотел спросить куда он делся?
— С ним всё в порядке, — сказал Марк. — Я к чему это говорю… У меня сложилось впечатление, что Розенберга там тоже не было. Что он тоже послал двойника.
Джек хмыкнул. Он примерно помнил Розенберга. Это был хрупкий и невысокий мужчина утончённого вида, выглядящий от силы лет на двадцать пять.
— Почему ты так решил? — спросил Джек.
— Я с Эдвардсом недавно обсуждал тот инцидент и он мне проболтался, что Розенбергу память отшибло и он ничего о том вечере не помнит.
— Подозреваешь, что Розенберг знал о планах террористов? — спросил Джек.
Марк кивнул.
— А зачем? Ведь он не станет королём, если останется один в совете директоров? Корпорации выдвинут новых людей на должности директоров и всё.
— А если у него свои люди в корпорациях и он подготовил эту смену выгодной для себя? Ни одному из нас ничто не мешало заниматься подобным годами. И, честно говоря, все мы так или иначе этим занимаемся в меру своих возможностей и связей.
— Я кстати об этом не думал раньше… — сказал Джек серьезно, прищурившись глядя на Марка. — Ты ведь сделал очень крутую карьеру в корпорации, чтобы занять этот пост. Ты не мог не состоять в Клубе.
Марк развернулся к Джеку и долго и задумчиво на него смотрел.
— Джек… — сказал Марк негромко. — Тогда ещё не было Клуба.
— Как не было? — удивился Джек. — Рабство с Клуба началось.
Марк кивнул.
— Тогда ещё не было рабства, Джек.
Джек выгнул бровь, глядя не понимающе на Марка.
— Но… сколько же тебе лет? — спросил он медленно.
— Существенно больше ста, — сказал Марк.
Джек непонимающе смотрел на Марка.
— Такое вообще возможно? — спросил он. — Как?
— Экспериментальные биотехнологии, — сказал Марк. — Я был одним из первых рискнувших это на себе попробовать.
— И что... Весь совет директоров?... — Джек округлил глаза.
Марк кивнул.
Джек поднял брови и вздохнул.
— Теперь я понимаю, почему кто-то из вас мог хотеть всех взорвать. Получается вы вообще не ротируетесь…
Марк усмехнулся и ничего не ответил.
— И как ты себя ощущаешь в таком возрасте? — спросил Джек.
— Молодым, — сказал Марк. — Все люди ощущают себя молодыми в любом возрасте, если их ничто не сломило. Меня ничто не сломило... Я тебя не слишком шокировал?
— Скорее приоткрыл мне новые глубины местного ада, — сказал Джек.
— Не пиши об этом в своих рассказах, — сказал Марк.
— Не буду, — ответил Джек. — Я понимаю, что об этом нужно молчать.
Марк кивнул и вернулся к готовке.
На Луне жили обычные, хорошие и не очень люди. Не топ-менеджеры, а рядовые офисные сотрудники, дизайнеры, официанты, повара, водители, электромеханики, программисты… Они ходили по узеньким улочкам, увешанными рекламой, они отдыхали в платных парках, они ходили в кинотеатры, сидели в кафе, смеялись, плакали, любили и расставались. С их миром Джека познакомила Дрю. Джек будто бы открыл для себя другую Луну в первый раз, когда пошел просто гулять в компании Дрю и Оливера. Джек почувствовал себя одним из этих людей, он почувствовал свою общность с ними и острое чувство одиночества против враждебного мира отступило. Джек полюбил гулять, ходить в парки кормить толстых лебедей, заходить в маленькие закусочные и кафе, брать кофе на вынос и бродить со стаканом в руке между рекламными вывесками. Дрю и Оливер водили Джека на концерты в маленькие клубы и оказалось, что на Луне есть отличный лунный рок. Джек чувствовал что все больше и больше снова становится собой прежним.
