Луна инкорпорейтед 7.0

Джек сидел на кухне с сигаретой и кофе и смотрел в окно на красивый осенний лес и горы. Разбудила его Лайза. Она звонила советоваться о том, пытаться ли восстанавливаться в университете на Земле или нет. Джек убеждал её что стоит попробовать и обещал помогать. Теперь Джек чувствовал, что не выспался и глушил это ощущение с помощью кофе. На кухню вышел Марк в халате и сел напротив Джека. — Доброе утро, ранний птиц, — сказал он. — Доброе утро, — ответил Джек, усмехнувшись. Марк улыбнулся и положил перед Джеком планшет. Тот выгнув бровь посмотрел на Марка и, придвинув планшет к себе принялся листать открытый на нём документ. — Офигеть! — воскликнул Джек, листая. — Это же! Охрененно! Ничего себе… Марк довольно откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — И там не только косвенные доказательства, — сказал Марк. — Там есть и прямые и готовые сотрудничать свидетели. Перед Джеком лежало готовое дело на Мадлен и Дрейка. Гений Ллойд раскопал три пропажи парней Мадлен после посещения Дрейка. Были приложены записи камер, отпечатки, свидетельства, фотографии адской машины Дрейка, имена свидетелей — бывших рабов Мадлен и бывших слуг в доме Дрейка. — Готовое дело, — сказал Марк. — Могу сегодня передать в полицию и намекнуть, чтобы взялись за него с особым рвением. — Марк, — сказал Джек. Он поднял голову от планшета и посмотрел на Марка. — Можешь организовать, чтобы я присутствовал при арестах? Марк задумался и кивнул. — Организую. Мадлен важно вышла к полицейским. Джек стоял позади, не отсвечивая. При виде моложавого лица Мадлен и её старческого голоса в Джеке с новой силой вспыхнула ненависть к старухе. — Что вам угодно, господа? — спросила Мадлен. — Мадлина Томазу, вы арестованы по обвинению в соучастии в трех убийствах, — сообщил Мадлен полицейский. — Предупреждаю, что сопротивление аресту — тяжкое преступление. Руки. У Мадлен побелели губы. Остальное лицо было покрыто плотным слоем косметики. — Как же так? — залепетала она. — Это ошибка! — Если ошибка, то разберёмся, — спокойно сказал полицейский и уже строже повторил: — Руки! Мадлен начала пятиться. Полицейский кивнул и двое его подчиненных вырвались вперёд и скрутили Мадлен, сковав её руки не спереди, а сзади. И тут она увидела Джека. Он стоял, прислонившись к дверному проёму, скрестив руки на груди и наблюдал. — Ты! — завизжала она, — Неблагодарная шлюха! Это я! Это я тебя с ним познакомила! Ублюдок! Тварь! Мадлен изрыгала из себя оскорбления всё то время, пока её вели в машину. Джек поёжился. Как-то не ощущал он после такого никакого морального удовлетворения. Было неприятно, будто в грязи извалялся. — Как прошло? — спросил Марк, когда вечером вернулся домой. Джек сидел в гостиной на диване, положив ноги на стол и держа в руке стакан с виски. — Назвала меня неблагодарной шлюхой, сукиным сыном, блядью и другими красивыми словами. Я себе всё представлял намного приятнее, — сказал Джек с усмешкой. — Преступники крайне редко признают, что были не правы. Хотя не только преступники. Люди в целом. — Марк сел на диван рядом с Джеком. — А второй что? — А ко второму я не поехал. Он псих… Что с него взять? — Хочешь запись посмотреть? — спросил Марк. — Я достану. Джек пожал плечами. — Я лучше посмотрю запись суда. Что им грозит? — Дрейку однозначно рабство, — сказал Марк. — Мадлен скорее всего тоже, но может и трудовой лагерь. С учётом её возраста она что там, что там бесполезна. — Не скажи, — усмехнулся Джек жёстко, — уверен в борделях есть спрос на возрастных дамочек. Надеюсь, она сдохнет под очередным клиентом. Марк сел ближе и обнял его за плечи. — Джек… — Марк улыбнулся, — у меня есть просьба. — Какая? — спросил Джек, скосив взгляд на Марка. — Можно я тебя поцелую? Джек выгнул бровь. — Что это тебе сегодня приспичило? — Долго терпел, — улыбнулся Марк. — Хорошо, — сказал Джек, — но только в виде исключения. Марк положил ладонь на щёку Джека и поцеловал его. Джек ответил на поцелуй. Марк сперва целовал нежно, но стал настойчивей и властней. Он крепко обнял Джека, целуя. Джек целовался, положив ладонь Марку на шею. Сперва он был напряжен, затем расслабился и понял, что ему нравится напор Марка. Это расслабляло, вызывало желание плыть по течению, отдаться процессу, довериться и ни за что не отвечать. А Джек очень нуждался в последнее время в том, чтобы расслабиться и ни за что не отвечать. Заседания суда Джек смотрел в прямом эфире. Шли судебные процессы примерно месяц. Мадлен, нарциссическая сука, на каждое заседание всплывала в новом амплуа. То она была респектабельное дамой, то несчастной старушкой, то наивной дурочкой. Она ничего не говорила по делу, устраивала истерики, орала, рыдала и даже каталась по полу. В процессе следствия Клер, её помощницу, тоже привлекли за соучастие, но та пошла на сделку и во всю свидетельствовала против Мадлен, выдавая такие подробности, что волосы дыбом вставали. Подробности эти к делу не очень относились, но на присяжных произвели сильнейшее впечатление. Дрейк молчал почти месяц. Он не проронил ни слова на судебных процессах. А потом, внезапно, прямо на суде сознался в восьми убийствах. Когда прямо в зале суда на Дрейка надели ошейник, Джек ощутил что-то вроде ликования, но чувство это было тусклым и не удовлетворило его. — Местью или, даже, справедливостью, случившаяся херня не исправляется, — сказал Марк. Они валялись в постели после секса, Джек курил. — Справедливости нет, — сказал Джек. — Это социальный конструкт. Марк кивнул. — Но от этого не легче, — добавил Джек. — Единственная форма реванша, — сказал Марк, глядя на него, — которая всегда работает, это жить полноценно и счастливо и не дать случившемуся тебе в этом препятствовать. Джек усмехнулся и вздохнул. — Я работаю над этим. — Ты таблетки пьёшь? — спросил Марк. Джек кивнул. Всё тот же гениальный психиатр прописал Джеку какие-то новомодные анксиолитики и это правда помогло. Пропали кошмары с еблей и трупом Эдвардса, пропало ощущение боли при эрекции, стало намного легче и спокойнее. Джек боялся, что это только из-за таблеток и пить их теперь придётся вечно, но врач убеждал, что после пропитого курса Джек придет в норму. Джек сам понимал, что надо бы и к психологу, но не хотел. И не пошёл.