Великое и многоликое

      Вокруг кишит жизнь: спешащая куда-то ребятня так и норовит толкнуть локтём куда-то в бок, торговки звучно зазывают зевак и потенциальных покупателей, знакомые кучкуются и останавливаются поговорить, за что оказываются обруганы толпой, гомон обступает со всех сторон, и ты пытаешься протолкнуться ближе к площади сквозь это великолепие.       Да, именно ты; удивлён? Тебе наступают на пятки, пытаются залезть в карманы и выудить оттуда что-то, чего там нет, тебя пихают и отталкивают с дороги, бросают из стороны в сторону в этой безжалостной толчее круговорота красок, ощущений, запахов и людей. Этот «ты», конечно, не тот, кто включил интернет и расположился поудобнее, чтобы заглотить строчку-другую, но этот «ты» присутствует на роанском празднике венчания императора Альберу на престол, чтобы ты настоящий смог узнать больше об этом событии. Ты, Читатель, безлик и многолик одновременно, и твоей оболочке я не стремлюсь дать имя или характеристику – ты просто спешишь и сам толкаешь безымянных прохожих, силясь сделать вдох в ужасной духоте и давке, не обращаешь внимания на знакомые лица и пробираешься вперёд по мощёной мостовой, щурясь из-за солнечных лучей и изнывая от жары.       Воздух напитан сладостью – народ гуляет и выпивает прямо на улице, а вкупе с жарой запахи становятся всепоглощающими. Маги показывают простенькие фокусы, дети в восторге визжат рядом, а масса толпы неумолимо движется вперёд, и ты движешься вместе с ней, вырываясь-таки вперёд. Площадь перед дворцом поражает великолепием, как часто ты бы не проходил мимо: выложенная белой каменной кладкой, подметённая, огороженная, с красивым деревянным шлифованным подиумом для вещания императора, лакированной трибуной в центре, она кажется чем-то из другого мира и приковывает взгляды. Круговорот людей чуть не сбивает с ног, но Его Сиятельство Альберу Кроссмана видно, кажется, с любой точки площади. Твои глаза прикипают к величию, лицезрения которого удостаиваются немногие. Он – герой войны, тот, кто помог защитить королевство и превратил его в империю, тот, кто сделал Мастера Серебряного Щита своим братом, и ты стоишь с ним на одной земле, смотришь на его коронацию и вместе с толпой кричишь ему хвалебные слова, которые он слышит.       Здесь нет торжественной церемонии помазания, окропления святой водой или других религиозных обрядов. Королевство, которое сумело выстоять исключительно своими силами, в богах не нуждается, поэтому коронует кронпринца его отец, и клятва приносится на своде законов, не богу, а себе и народу – Альберу Кроссман теперь император за свои собственные заслуги, а не потому что он «избранник» или «посланник» какой-то религии. Это заслуживает ликования, и ты ликуешь – растворяешься в этом буйстве толпы, единении из-за общей цели и радости. Ты когда-нибудь ощущал настоящее единение?       Не с близкими, нет; с незнакомцами. Как часто можно встретить хотя бы не недовольного прохожего? Как часто ты можешь себе позволить предаться какой-нибудь прихоти – сходить в парк, посетить концерт, выступление или выставку, прогуляться по переполненным людьми улицам – и раствориться в если не веселье, то хотя бы спокойствии? Может, эта идея даже не кажется тебе привлекательной, но я могу лишь посоветовать тебе попробовать. Отвлекись от чтения и договорись с кем-нибудь об интересных выходных или вчитайся в ту пару проскользнувших строк, попытайся уловить там то, чего нет.       Люди не любят лирические отступления. Даже я не люблю – «я» как человек, а не безликое обобщающее местоимение, как «ты». Казалось бы, пиши себе да пиши! Но есть что-то приятное в том, чтобы отказывать себе и читателю. Как много автор может себе позволить, прежде чем читатель засомневается и прекратит поглощать глазами абзацы?       Пик торжества прошёл. Его теперь не Высочество, а Величество спускается с подиума запросто и без колебаний, хотя церемония этого не предусматривает, и говорит с заинтересованными людьми, пришедшими смотреть его вход на престол. Это удивительный контраст с предыдущим королём, которого видели даже не на всех государственных мероприятиях, и тебе хочется вырваться вперёд без видимой на то причины, поговорить без смысла и понятия, о чём.       Ты больше не хочешь толкаться, но всё же проскальзываешь вперёд, следуя за течением толпы. Взгляд кронпринца окидывает всех и всё, кажется, на мгновение скользя даже по тебе, и это – победа в чистом виде.       Дальше разгораются гулянки. Люди поют, танцуют, разговаривают во весь голос, лавируют от одного незнакомца к другому и обретают хороших знакомых. Из домов-муравейников вытаскивают всех, от детей до стариков. Толпа идёт по улицам, многоликая и великая, и теперь ты – её неотъемлемая часть.