Как расстаться с мудаком

      — У нас в баре не сосут.              Лу Гуан моргнул — заторможенно (по большей части из-за превышенного лимита градуса алкоголя в крови) и в крайней степени ошалело — на эту реплику и опустил тупой взгляд в свой бокал с янтарным, бархатисто-пенным, где с удивлением обнаружил соломинку. Хоть убейте, он упустил момент, когда эта предательница там оказалась.              Может быть, она была там, потому что весь вечер прямо перед его глазами стоял высокий хайбол, набитый трубочками.              Может быть, она оказалась в его бокале, потому что эль, как выяснилось, совсем не его напиток и пился он крайне тяжко, а трубочка, как Лу Гуану показалось, могла помочь справиться с ситуацией.              Было в разы легче пригубить несколько шотов ликера, не морщась даже и прикусив тонкой долькой апельсина с корицей.              Гораздо проще было справиться с редчайшим по своей мерзотности коктейлем, обещавшим освежающий тропический букет с легкой алкогольной ноткой, который на деле оказался подкрашенной водкой. Ни вкусовых намеков на тропические фрукты, ни ассоциаций с пальмами, пляжем или хотя бы, прости господи, краснозадым бабуином.              Но любой из этих алкогольных изысков вошел в кабину Лу Гуана на ура.              А вот хваленый Лю Сяо эль совсем не зашел. Не зашел, не захотел, даже не помышлял оказаться не то, чтобы вкусным, а вообще хоть каким-то. И Лу Гуан вот уже добрых минут двадцать испытывал позывы удалиться в уборную. Срочно и на продолжительное время.              А эль тем временем не шел. И черная трубочка по-прежнему была в его бокале.              — Бро, что за дела? — криво усмехнулся Лю Сяо, пригнездившийся слева за барной стойкой и чуть ли не презрительно смотрящий на трубочку, все еще гипнотизируемую Лу Гуаном. — Кто ж эль из трубочки пьет? — пьяно хихикнул он.              Лу Гуан, наконец, медленно разомкнул губы, выпуская соломинку изо рта и одарил наглого бармена — хозяина первой реплики — тяжелым взглядом. По крайней мере, он надеялся, что взгляд вышел таким, а не смазался алкогольным флером.              Бармен был темноволосым высоким парнем. В его, Лу Гуана, вкусе. Лу Гуан не был уверен, успели ли они уже поболтать сегодня, или премилое замечание в адрес его соломинки было лишь началом их диалога.              Так или иначе он сделал неприличный жест рукой, на что густые темные брови весело взлетели вверх, и в следующую же секунду вырубился, смачно познакомив свой лоб с крепким деревом барной стойки.              ;;;              — Подъем, красавица, — вместе с низким, смутно знакомым, голосом, в разум ворвался целый ансамбль звуков. Лу Гуан вскочил, когда вслед этому его окатили ледяной водой.              Он от души выругался.              Потребовалась вечность, чтобы он смог осознать — он в квартире Лю Сяо, еще не полностью трезвый, но уже однозначно вменяемый.              — Иди, умойся, пугало, — Лу Гуан не успел среагировать и поймать летящее на него полотенце, и то накрыло его гудящую голову.              — Чтоб я еще раз согласился пить с тобой, — проворчал уже удаляющийся из комнаты Лю Сяо.              Нелестный комментарий друга касательно внешности оказался вполне справедливым — Лу Гуан сейчас действительно едва ли тянул на красавчика из вон той кофейни, кем его успел окрестить за глаза весь район. Придирчиво оглядев себя в душевое зеркало, он зарекся, что это был последний раз, когда он хотя бы понюхает алкоголь.              Спустя полчаса в душевой оказалось, что, в принципе, все не настолько дерьмово, как было при пробуждении, а после пары стаканов воды с аспирином так и вовсе появились силы жить жизнь.              Он наспех переоделся в любезно выданную ему футболку с растянутыми домашними штанами и вытащил себя из душевой.              — Ну? — скрестив руки на груди, потребовал Лю Сяо, едва Лу Гуан прекратил попытки впихнуть в себя скудный завтрак. Кулинарными способностями его друг никогда не блистал, и не то, чтобы Лу Гуан был в том положении чтобы жаловаться, но желудок угрожающее завибрировал при первой же ложке рисовой каши (господи, кто вообще варит рис с молоком?) и Лу Гуан поспешно отодвинул от себя тарелку.              — Что «ну»? — раздраженно буркнул он.              Справедливости ради переспросил он лишь для проформы. Спасибо небу, на свет он явился вовсе не идиотом, и сам прекрасно знал, о чем речь.              — Что ты теперь собираешься делать? Гаситься у меня и бухать семь дней в неделю — это конечно весело, кто ж спорит, но не пора бы уже завязывать? Ты собираешься возвращаться домой?              — Не знаю, — Лу Гуан уронил голову на сложенные на столе руки, больно вжимая большие пальцы в виски — стихшая было мигрень, кажется, норовила вернуться, — не знаю, что мне делать, — заключил он и вздохнул со вселенской усталостью.              — Ну, тут одно из двух, — Лю Сяо изобразил пальцам цифру два, — либо ты возвращаешься домой, и вы занимаетесь примирительным сексом, — он загнул указательный палец, — либо ты возвращаешься домой, собираешь свои пожитки и ищешь себе новое жилье, — он развернул кулак, оставляя средний палец оттопыренным и тыкая им в Лу Гуана, — ну а напоследок можете заняться прощальным сексом. Улавливаешь, к чему я веду?              — К тому, что мне надо потрахаться? — Попытка пошутить не удостоилась и намека на внимание.              Конечно же, Лу Гуан все понимал. Он прятался в доме друга уже неделю, большую часть которой он благодаря алкоголю даже не мог вспомнить. Дальше так продолжаться не могло.              — Что-нибудь придумаю, — наконец удрученно сказал он. — Как мы вчера добрались до дома? — решил он сменить тему в надежде отвлечься и от нарастающей головной боли, и от невеселых мыслей по поводу ссоры.              — Чэн Сяоши, если ты его еще помнишь, конечно, — он усмехнулся, — помог дотащить тебя до такси. Ты был в отключке, а меня тоже, знаешь, земля не шибко крепко держала, так что его доброта спасла наши с тобой задницы от приключений. Мы ему, кстати, за такси должны.              Лу Гуан тупо кивнул. Он и впрямь ничего из этого не помнил.              — Вы должны поговорить.              Как будто, он сам этого не понимал. Лу Гуан принялся ковыряться ложкой в тарелке, развозя не привлекательную субстанцию по краям тарелки.              Они провстречались пять лет. Из них почти четыре прожили вместе.              В горе и радости, и вот это вот все. Нужно было поставить точку, но Лу Гуан не знал, как.              — Мы были только в одном баре? — решил спросить он, чтобы отвлечься от невеселых мыслей.              — В трех, — ответил Лю Сяо, отбирая у него многострадальную тарелку с едой. — кстати, про бары. Неделя была довольно насыщенной, — Лю Сяо сделал акцент на последнем слове и Лу Гуан потупил виноватый взгляд, — так что у меня не было шанса тебе рассказать. Мы наконец открываемся на следующей неделе.              — Поздравляю, — бесцветным голосом сказал он.              — Спасибо, но я не об том. У меня были некоторые сложности с набором персонала, — Лю Сяо запустил руку в волосы. — Ты случайно не хочешь подработать?              ;;;              Вечер выдался на редкость спокойным для пятницы. Зал и наполовину не был полон. Лу Гуан даже позволил себе понадеяться, что сегодня обойдется без хамства, разбитых штофов, соусниц и лиц (последним доставалось по пятницам больше обычного). Обойдется без нежелающих расплачиваться пьяных ублюдков и без наряда окружной полиции, представители которой уже знали в лицо весь обслуживающий персонал.              Лю Сяо хотел, чтобы было прилично, а вышло как всегда — его месяц как открывшийся бар процветал, но успех и популярность по-крупному спорили с набиравшей обороты дурной славой.              Может быть, виновата в этом злачность района, в котором ему угораздило арендовать помещение. (Ты вообще видел цены на аренду сейчас? Да я сорвал куш!)              Куш-то он может и сорвал, но из-за скудных финансов приходилось экономить и на аренде, и на персонале. И Лю Сяо довольствовался тем, что имел, скрупулезно зарабатывая постоянного гостя.              А может, дело было и не в районе вовсе, а в природном везении парня — тот, в параноидальном стремлении найти себя, перепробовал градацию занятий в самых разных областях, от творчества до всевозможных денежных спекуляций. И неоднократные, Лу Гуан даже сказал бы, систематические фиаско нисколько не убавляли его энтузиазм.              Так или иначе — к новому месту неадекватная публика стекалась, как пчелы на мед.              — Лу Гуан, ты умер там что ли? Третий стол уже до нашей уборщицы добрался в поисках своего официанта.              Вейн. Маленькая вредная язва этого заведения.              Лу Гуан буркнул что-то нечленораздельное, поспешно спрятал телефон, в котором копался уже минут двадцать, и для виду нажал кнопку на бачке унитаза. Туалет был единственным местом, где у него был шанс уединиться, и то, ненадолго.              Вейн уже упорхнул в зал, когда Лу Гуан вышел, так что все его язвительные комментарии остались невысказанными, и ничего не оставалось, кроме как поправить завязки на переднике, выровнять бейдж, взъерошить волосы и соизволить подойти к паникующему столику.              — Добрый вечер, меня зовут Лу Гуан, и сегодня я буду…              — О чудо! Небо послало к нам официанта, — язвительно перебили его.              Стол незамедлительно был внесен в мысленный черный список Лу Гуана, но он натянул вежливую улыбку. Все-таки именно он игнорировал стол, прячась от обязанностей в ленте доуиня, и, по сути, был виноват в таком скверном настроении гостей.              — Детка, будь так добр, наколдуй-ка нам тут двести виски, две по ноль-пять темного бархатистого и… Чэн-сюн что будет пить, не сказал? — парень с миловидным лицом и розовыми волосами вопросительно посмотрел на двух других. Четвертое место пустовало. Те в ответ синхронно пожали плечами, — ну ладно, пока что все, с остальным мы позже определимся. Надеюсь, бармен здесь расторопнее официантов? — раздраженно добавил он.              Лу Гуан предпочел промолчать, и уже готов был отправиться забивать заказ, как из-за спины раздался голос:              — А мне водки. Грамм сто шестьдесят, на Ваш вкус, — Лу Гуан обернулся, кивая подошедшему, судя по всему, «Чэн-сюну» и уже собирался ответить, когда…              Он узнал его.              Это было совершенно парадоксально, потому что Лу Гуан весь месяц тщетно старался припомнить лицо или хотя бы цвет глаз своего собственного парня, желая проверить, осталось ли еще хоть что-то, по чему стоит скучать и тосковать. Он искал в своей памяти причины помириться и не находил — ни единого счастливого момента, ни одного солнечного утра вместе, ничего. Только смазанные нейтральные обрывки.              А вот сейчас оказалось, что бармена Лу Гуан, оказывается, запомнил. Да, будучи в ноль пьяным, абсолютно несоображающим, он не помнил, как добирался домой, не помнил, как его грузили в такси вместе с Лю Сяо. Но оказывается, запомнил каждую черточку лица. Пухлые губы, темные, в беспорядке спадающие на лоб, волосы, руки, протирающие вафельным полотенцем шоты и хайболы.              Зря они в тот дурацкий бар пошли. Это была идея друга, и Лу Гуан сделал мысленную пометку высказать Лю Сяо на досуге все, что он об этом думает.              Так или иначе Чэн-сюн, бармен из бара через два квартара от дома Лу Гуана и Чэн Сяоши, которому он, кстати, должен за такси, оказались одним человеком, и сейчас этот человек стоял в паре дюймов от него. И видимо Чэн Сяоши обладал прирожденным актерским талантом, потому что на его лице не высветилось и намека на узнавание.              Ну либо он не хотел светиться перед друзьями.              — Ты еще с нами? — перед лицом Лу Гуана щелкнули пальцы, и за столом прокатился рокот смешков.              — Что-нибудь еще? — это было первой фразой Лу Гуана, обращенной к уже почти ненавистному столу.              — Да, если можно, водку открыть и налить прямо здесь, — ответил Чэн Сяоши, обходя его стороной (при этом мазнув крепкими бедрами по бедрам Лу Гуана) и усаживаясь на свободное место.              — А шлюх вам сюда не подать… — неслышно пробурчал Лу Гуан, где-то на середине фразы молясь, чтобы это звучало лишь в его воображении.              — Прости? — Чэн Сяоши уставился на него, буравя взглядом. Губы его при этом растянулись в улыбке.              Улыбался он ослепительно и во все зубы.              — Говорю, Вам в штофе подать или по порциям? — кисло повторил Лу Гуан, силясь прекратить пялиться на эту улыбку, вызывающие в нем противоречивые чувства.              Стереть эту улыбку из своей головы навсегда от греха подальше.              Запечатлеть и забрать себе, чтоб никто, кроме него, не видел.              Безрезультатно.              — Штоф в самый раз.              Испепеляя взглядом барную стойку, Лу Гуан направился забивать заказ. Он метался между порывом отдать стол Вейну и желанием, не теряя достоинства, довести вечер до логического завершения.              Так или иначе, он очень и очень хотел перестать думать о Чэн Сяоши и не поддаваться на его чертову обаятельность. Ничем хорошим это не закончится.              Видимо, все эмоции, которые он в честь этого умозаключения испытал, отразились на лице, потому что рядом материализовавшийся Вейн самым понимающим тоном произнес:              — И как земля таких носит… Избалованные папенькины сынки, — он одарил презрительным взглядом шумную компанию в углу зала. Вейн обладал поистине уникальной способностью встревать в мысли других людей и быть при этом уверенным, что его комментарии тут жизненно необходимы. Лу Гуан не видел причин разубеждать его. У Вейна не рот, а помойка, и без толку что-то доказывать. — А черненький ничего такой… — Лу Гуан поджал губы, но промолчал. — Но зато они нам кассу сделают, — задумчиво протянул Вейн, продолжая курсировать между своими мыслями. — Слушай, я могу шепнуть кухне, чтоб им плюнули в салат или суп. Кстати, что они заказали?              — Ничего не заказали, — буркнул Лу Гуан раздраженно и принялся забивать заказ в программу. — Работай иди.              — Ого, здорово они тебя задели, — произнес Вейн озадаченно где-то за его спиной.              Лу Гуан молча вздохнул, добавляя позиции в заказ, а, когда развернулся, чтобы ответить, Вейна уже и след простыл.              — Виски, — Лу Гуан с глухим стуком поставил на стол бокал с янтарной жидкостью, — пиво, — рядом опустились еще два бокала — высоких и фигурных, пышная пена мягко качнулась в порыве перевалиться за кромки. — И водка, — он поставил ледяную бутылку, штоф и шот напротив Чэн Сяоши и, зажав подмышкой разнос, принялся меланхолично откручивать пробку. Чэн Сяоши внимательно следил за каждым его действием, его взгляд тлел на коже Лу Гуана, и тот почувствовал, как уши потеплели.              — Недурно, — произнес, отпив виски, розововолосый. Его свободная от напитка рука то и дело касалась Чэн Сяоши, и Лу Гуан прилагал некоторые усилия, чтобы не раздражаться по этому поводу.              Ему должно быть плевать. Это не его дело.              Когда Лу Гуан закончил махинации с водкой, перелив ту в штоф, он вопросительно оглядел всю компанию. Каждый был занят своим напитком, и только Чэн Сяоши продолжал изучать его взглядом. Лу Гуан поспешил прервать зрительный контакт, кивнул и ретировался.              Уже перевалило за полночь, пятница перетекла в субботу, когда Лу Гуана, облокотившегося о барную стойку, вырвал из полудремы многозначительный кашель Лю Сяо, протиравшего бокалы. Друг кивнул за спину Лу Гуана.              Почему бы не пойти всем дружно лесом, подумалось ему, и он лениво обернулся. Вежливая механическая полуулыбка мы-рады-вам-всегда-везде-и-в-любой-позе уже сгенерировалась на его лице.              — Я уже два часа жду, когда Вы соизволите подойти и подлить мне водки.              Да черт бы побрал этого Чэн Сяоши!              — Что? — тупо переспросил Лу Гуан, пытаясь склеить в осмысленную конструкцию слова, слетевшие только что с аморально-красивых губ.              — В моем шоте уже два часа как закончилась водка, а официант не торопится подливать, — добавил тот, улыбаясь.              — И за два часа ты не догадался, что можно взять в руки штоф и долить себе самому? — фраза вырвалась на свободу быстрее, чем одурманенный сонливостью мозг Лу Гуана осмыслил сказанное. Какие бы чувства не испытывал он к парню, тот был прежде всего гостем, а Лу Гуан работником. Он прикусил губу в ожидании скандала.              Чэн Сяоши вскинул брови.              И расхохотался.              — Счет, пожалуйста, — сказал он, просмеявшись, развернулся и ретировался к своему столику.              — Охренел?! — не своим голосом прохрипел Лю Сяо, наблюдавший за развернувшимся на его глазах спектаклем «Лу Гуан и пятьдесят способов угробить бизнес друга».              — Пусть проваливает, здесь не ресторан, — буркнул Лу Гуан, — Мы вообще-то уже закрыты как сорок минут, выбей им счет.              — Я уволю тебя, — Лю Сяо пригрозил Лу Гуану только что распечатанным счетом.              — Не уволишь, Вейн в одного весь зал не вывезет, — отмахнулся Лу Гуан перед тем, как направиться к столу.              Он не получил ни юаня в качестве чаевых в эту смену, но кое-что другое, более занятное, обнаружил, убирая стол.              Перевернутый обратной стороной чек выглядывал из-под штофа с так и не выпитой водкой.              «А я тебе подливал».              ;;;              — Не знал, что ты куришь, — в дверях служебного входа появился Вейн — как обычно, в идеально выглаженной рубашке, ровно приколотым бейджиком и уложенной на бок косой.              Лу Гуан невольно взъерошил свои волосы, приводя их в еще больший беспорядок.              — Я и не курю, — он потушил едва начатую сигарету о вышеупомянутую дверь.              — Какая расточительность, — покачал головой Вейн, грустно провожая взглядом неприлично длинную гармошку сигареты, пролетевшую мимо мусорного бачка. — Плохой день? — поинтересовался он, заметив, что уходить Лу Гуан не торопился.              Тот неопределенно пожал плечами:              — Одиннадцатый стол расхерачил тарелку из-под пасты, но там сидит какая-то дальняя родня то ли мафиози, то ли просто какой-то влиятельной шпаны, в общем Лю Сяо списал все на меня.              Вейн понимающе кивнул, а Лу Гуан продолжил:               — Тринадцатый притащил пузырь бурбона. Лю Сяо рвет и мечет — ублюдки пьют свое бухло и грозятся свалить, если запретим.              Вейн затянулся сигаретой. Вишневый дым дотянулся до Лу Гуана.              — Ничего нового. Просто еще один день в этом дурдоме, — пробормотал Вейн. Лу Гуан молча стоял рядом и вдыхал сладкий дым. Сам он курил редко — не принимал этого всего дымно-пепельного.              А вот его парень дымил, как паровоз и только по просьбе Лу Гуана бросил. При мысли об этом сердце Лу Гуана налилось свинцом.              Вселенская несправедливость, что у курящих в общепите была особая привилегия, поэтому он тоже прикупил себе пачку на такой случай, притворяясь курящим наряду со всеми и выгрызая заслуженные минуты вне зала.              — И что-то мне подсказывает, что ты так и не забрал вещи из квартиры своего мужика, — задумчиво пропел Вейн, сложив губы трубочкой и пуская одно за другим ровные кольца дыма.              Лу Гуан удивленно приподнял брови.              — Откуда ты…              — Слышал ваш разговор с Лю Сяо утром.              — Подслушивал, — резюмировал Лу Гуан.              — Случайно услышал, — поправил Вейн. — Кишка тонка разойтись? Ты совсем не в себе последнее время, рычишь на всех, того и гляди кому-нибудь в глотку вцепишься. Тебе бы потрахаться, и все проблемы, как рукой снимет.              Лу Гуан невольно подумал о Чэн Сяоши, и его рот наполнился слюной. От Вейна не укрылся его потемневший взгляд, и он расхохотался.              — Детка, еще пара недель рукоблудия, и ты будешь даже мне готов заплатить за приват.              Конечно, он все неправильно понял.              — Я скорее римминг Лю Сяо сделаю, чем приму от тебя хотя бы минет, — отрезал тут же Лу Гуан.              Однако доля правды все же в словах Вейна была.              Лу Гуан смертельно утомился.              Он уже два месяца как снимал квартиру один, но по-прежнему не забрал и носка со старого места жительства.              И да, два месяца тесного сотрудничества с одной лишь левой давали о себе знать.              — Так, девочки, посплетничаете после работы, — за спиной Лу Гуана появился его друг, по совместительству злобный менеджер и управляющий в одном лице, — Лу Гуан, у тебя новый стол. Вейн… — Лю Сяо сделал паузу, забрав из пальцев парня сигарету, — двадцатый грязную посуду уже под стулья составляет.              Лю Сяо сделал вишневую затяжку.              — Фу, мерзость какая, — он бросил сигарету под ноги и затушил носком ботинка. — Шуруйте, у уставшего менеджера перекур.              ;;;       — Добрый вечер, меня зовут... — по привычке начал Лу Гуан, но осекся, когда увидел, кто перед ним.              — Лу Гуан, знаю, — закончил за него Чэн Сяоши. Сегодня он был один. Его губы снова были растянуты в нахальной улыбке.              Красивый, засранец, — не удержался от мысли Лу Гуан.              — Не могли бы Вы, Лу Гуан, прочитать мне название вот этого напитка, зрение ни к черту, — Чэн Сяоши кивнул на меню.              Лу Гуан поджал губы и склонился к брошюре с алкогольным летним предложением. В нос ударил терпкий аромат парфюма, когда его лицо оказалось совсем рядом с лицом Чэн Сяоши. Зараза, он пах восхитительно, ну что за несправедливость. В животе что-то несколько раз перекувыркнулось.              — Двойной орг… оргазм, — прочитал он, и в горле пересохло. Он не удержался и скосил глаза на пухлые губы, которые оказались в непозволительной близости от его лица.              Тебе бы потрахаться.              Прямо перед ним были губы, которые последние пару недель, с того самого вечера, когда Чэн Сяоши нарисовался в их богом забытом баре, преследовали его в каждом сне, в каждой нескромной фантазии и творили мыслимое и немыслимое с самыми чувствительными частями его тела. Лу Гуан ненавидел себя за эту слабость.              Да кого он обманывал, Чэн Сяоши был слишком, преступно в его вкусе.              И они оба это знали.              — В самый раз, — тихо произнес Чэн Сяоши, запуская своим голосом табун мурашек по позвоночнику Лу Гуана. — А тройного минета у вас не найдется?              Лу Гуан резко выпрямился и уставился на глаза парня. В них плясали озорные искры. Да он издевается!              — Коктейль Двойной оргазм, — отчеканил Лу Гуан как можно более твердым голосом. — Что-нибудь еще? И, кстати, мы закрываемся через полчаса.              Неожиданно для него Чэн Сяоши резко поднялся и обошел стол, оказываясь рядом с Лу Гуаном. Тот оцепенел. Чэн Сяоши был чуть выше его, поэтому ему пришлось вскинуть подбородок.              — Брось, мы же оба знаем, что еще, — тихо сказал Чэн Сяоши и нарочито медленно приблизился вплотную к остолбеневшему Лу Гуану, на несколько мучительных мгновений прижимаясь своими бедрами к его. Низ живота моментально налился свинцовой тяжестью, а в следующее мгновение Лу Гуан тупо уставился на туго обтянутую джинсой задницу парня, шагающего уже в паре метров от него.              Ладно, в эту игру можно играть вдвоем.              Едва отдавая себе отчет в том, что делает, Лу Гуан беглым взглядом окинул зал — тот был пуст, время приближалось к трем утра, и все гости успели рассчитаться. Вейн наверняка дремал где-то на кухне, а Лю Сяо скорее всего возился с кассой.              Лу Гуан осознал, что происходит, только тогда, когда уже тащил Чэн Сяоши за собой, ломая под пальцами накрахмаленный воротничок его черной рубашки.              Дверь тесной подсобки за его спиной со щелчком захлопнулась.              С глухим ударом спина Чэн Сяоши впечаталась в стену, что-то сбоку упало, громко стукнувшись об пол, когда Лу Гуан уже вжался своим пахом в его. Ухо обдало горячим дыханием, веки потяжелели, а руки Лу Гуана бессовестным образом забрались под чужую рубашку, ловя мурашки.              Чэн Сяоши тихо (победно) рассмеялся, и его пальцы зарылись в волосы Лу Гуана, сжимая, пока Лу Гуан слизывал пьянящий запах с чужой шеи.              А затем Лу Гуан повернул голову влево…              …А там губы.              И тут уже не попишешь.              Лу Гуан прижался к ним, буквально физически ощущая просачивающиеся в сознание сквозь каждое нервное окончание его кожи буквы, складывающиеся в незамысловатое и з м е н а.              А тем временем эти губы все еще здесь.              Лу Гуан чувствовал себя странно. Ведь формально это не была измена, ведь так?              Разве что измена самому себе, своим принципам, ведь он уже все для себя решил. Решил расстаться с ним.              — Лу Гуан? — осторожно спросил Чэн Сяоши, почувствовав, как Лу Гуан в его руках завис, заледенел и уже далеко не так напорист, как был.              Что я делаю? — подумал Лу Гуан. А еще подумал, что, кажется, он сходит с ума, потому что это все, как в первый раз. И это так сладко на вкус и терпко на запах. И звучало совсем не громко, а спокойно, без надрывов, сухо и постфактум. Он слегка отстранился, и заглянул в темные глаза напротив. Чэн Сяоши смотрел на него озадаченно. Выжидающе.               Что мы делаем? — подумал Лу Гуан, слегка качнул головой, мол, нет, наплевать, и в доказательство порывисто подался вперед, накрыв своими губами чужие — мягкие, влажные и непозволительно нежные.              Он юркнул языком в горячий рот, и это оказалось так сладко и нестерпимо душно, что воздух быстро пришел в дефицит, а по коже от самых ключиц забегали мурашки, выливаясь тяжелым жаром в паху. Лу Гуан трезв, как стекло — по крайней мере, он точно давно не пил — сумасшедший график работы едва оставлял шансы выспаться, а идти куда-то, с кем-то, в алкогольный ночной рейд, как это часто бывало раньше, теперь совсем не тянуло.              Но Лу Гуан опьянел моментально и бесповоротно — Чэн Сяоши дурманил, обжигал, жался теснее, и передник Лу Гуана полетел на пол, а чужие ладони заскользили к карманам джинсов, задержались там лишь на секунду, сминая бедра через ткань и вжик! — ширинка расстегнута, штаны сползли с бедренных косточек, а руки коснулись полностью обнаженных (Лу Гуан не фанат нижнего белья) стройных бедер, огладили и мягко опустились к ягодицам, сжимая.              Боже.              Оба шумно втянули воздух, прерывая поцелуй и замерли в миллиметре друг от друга, едва касаясь губами губ.              — А твой парень не против? — выдал насмешливо Сяоши в следующую секунду, и Лу Гуан поперхнулся воздухом.              О, то есть вот так этот паршивец запел, после того как они уже оба оказались в подсобке (ладно, это Лу Гуан их туда затащил, но неважно). И теперь, когда Лу Гуан плавился под горячими руками с позорно приспущенными штанами и стоящим колом причинным местом, Чэн Сяоши хватило мозгов сказать это.              Да боже, он уже был на пороге того, чтобы поступиться всеми своими железобетонными принципами!              Самый удачный момент чтобы напомнить их зыбкий статус, браво, Чэн Сяоши!              Лу Гуану потребовалось несколько вздохов, чтобы собрать свои мысли в порядок.              Парень, ага. Без пяти минут бывший.              Лу Гуан резко отстранился, взял чужие запястья и раздраженно стряхнул их с себя.              — У нас в баре не сосут, — выдавил наконец он, пряча свое, готовое на любые подвиги и явно не солидарное во мнении с хозяином, достоинство обратно в джинсы, подобрал с пола мятый передник, и вышел из служебного помещения, с грохотом захлопнув за собой дверь.              ;;;              — Ну и как тебе Чэн-младший?              Поднос полетел на пол, который тут же окрасился в жизнерадостные краски нового летнего предложения от бармена. Лу Гуан выругался, метнув в довольного собой Вейна испепеляющий взгляд, и пошел в сторону кухни, огибая залитое алкоголем место происшествия.              Озадаченный напарник вприпрыжку поскакал следом.              — Мне расценивать это, как «лучше не бывает» или «сотрите мне, пожалуйста, память»? — спросил он, настигнув вооружившегося шваброй Лу Гуана.              — А я все гадал, что это за разводы на наших диванах… — не сдавался Вейн, вновь устремившись вслед за Лу Гуаном.              — Захлопнись, пока зубы целы, — процедил Лу Гуан и принялся собирать крупные осколки фарфора.              — Да брось. Он же на тебя слюни пускает. Таскается сюда, как собачка, уже сколько? Месяц? Два? Не нравится, отдай мне, он выглядит вкусно.              Лу Гуан отшвырнул швабру в сторону и сгреб Вейна за футболку.              — Только подойди к нему, — прошипел он.              Вопреки ожиданиям Вейн не испугался, а рассмеялся.              — Так реагируешь, словно я его съесть собираюсь. И чего из себя недотрогу строить, так и скажи, что нравится, я чужое не трогаю. Совет да любовь.              От дальнейшей перепалки их отвлек голос Лю Сяо.              — Какого хрена вы тут опять устроили? Это что, летний бриз, который я отдал тебе пять минут назад?!              ;;;              Лу Гуану потребовалась еще неделя, чтобы собрать мысли в кучу и принять решение.              И, возможно, он поступал, как последний трус.              Возможно, это было низко и бесхребетно, но он выпросил у Лю Сяо выходной, дождался, сидя в подъезде дома напротив, пока его — теперь уже бывший — парень выйдет из дома, затем выскользнул на улицу, бегом взобрался по лестнице до нужной квартиры, и так же шустро собрал свои скромные пожитки, оставив на память зубную щетку в ванной, одинокий носок в корзине грязного белья и чахлый кактус на подоконнике.              И никакого прощального секса.              Да что там, даже на скудную дрочку поскупился.              Сидя в вагоне метро получасом позже, он тщетно пытался выбросить из головы тот поцелуй с Чэн Сяоши. Это было лишним. Это было зря.              Ладно, это был не просто поцелуй, нужно было это признать. Разве поцелуи раньше всегда сопровождались таким приличным стояком, что даже передник не был в силах его скрыть?              Лу Гуану в ту ночь даже пришлось уединиться в служебном туалете, наплевав на гневно сопящего Лю Сяо, чертовски понимающий взгляд Вейна и главным образом, наплевав на то, что только что он, возможно, успешно упустил потрясающую возможность в лице потрясающего парня.              К слову, кончил он тогда тоже потрясающе.              ;;;              — Извините, мы уже закрываемся, — Лу Гуан поднял взгляд на брякнувший колокольчик входной двери. Вся смена сегодня ушла раньше, и он вызвался закрыть бар, настояв на уходе Лю Сяо — последние дни были на редкость прибыльными и ажиотажными и его друг с каждым проведенным часом в баре все больше отдалялся от образа адекватного человека, способного ртом разговаривать, а не орать.              — Опять ты. — Лу Гуан вздохнул и вернулся к пересчитыванию кассы, пока Чэн Сяоши с неизменной улыбкой протанцевал по направлению к Лу Гуану, напрочь игнорируя его неприветливость.              Чэн Сяоши, к его чести, приходил стабильно каждый день после того инцидиента в подсобке, а Лу Гуан, в свою очередь, так же стабильно делал вид, что ничего не произошло.              Это пройдет, думал он.              У парня обязательно лопнет терпение, и он исчезнет.              И все наконец закончится.              — Как насчет чего-нибудь сладенького? — спросил Чэн Сяоши, уложив руки на барную стойку и склонив голову. Как кот, ей богу.              Глаза Чэн Сяоши были глубокого карамельного цвета, а губы по-прежнему непозволительно-притягательными. Но Лу Гуан не собирался больше поддаваться на эти провокации. С него хватит.              — Сладкое на ночь вредно, — ответил он.              — Какой ты бука, — вздохнул Чэн Сяоши. — С чем помочь?              Лу Гуан скептически выгнул бровь.              — У себя не наработался?              — Хочу получить призовых очков от красавчика из бара напротив.              Лу Гуан просто бесился с этой прямолинейности. Он проглотил все свое возмущение и протянул парню пульт.              — Пройдись выключи все телевизоры.              — Будет сделано, — Чэн Сяоши отсалютовал ему тремя пальцами, тут же сорвался с места и упорхал в глубину зала. Лу Гуан проводил его задумчивым взглядом.              Когда Лу Гуан закончил с кассой, он глянул на камеры и нашел Чэн Сяоши — тот замер в дальнем конце зала. Лу Гуан нахмурился и вышел из-за бара.              — На выход, — нарушил он тишину, но не услышал ни ответа, ни звуков шагов. Лу Гуану ничего не оставалось, как отправиться к столам. Чэн Сяоши стоял спиной к нему и гипнотизировал взглядом потухший экран телевизора. Лу Гуан подошел к парню, вставая рядом.              — Ну и что ты…              — Напомни мне никогда больше не садиться за этот стол, — перебил его Чэн Сяоши, развернулся, и в следующую секунду Лу Гуана опрокинули на столешницу. Соусница с дребезгом разбилась об пол.              — Оплатишь ущерб, — сказал Лу Гуан, решительно пихнув Чэн Сяоши в грудь. Тот позволил себе отстраниться не сразу, но все же отступил, раздраженно запуская пятерню в темные волосы. Он уселся прямо на стол, возвел глаза к потолку и тяжело вздохнул.              Они оба молчали.              Лу Гуан гипнотизировал взглядом беспорядок на полу. Чэн Сяоши — Лу Гуана.              — Слушай, в чем проблема? — спросил наконец он. — Я этого хочу, ты этого хочешь, — он кивнул на нижнюю часть тела Лу Гуана. — Какого хрена мы ломаемся?              Лу Гуан молчал, принявшись методично сметать кроссовком в кучу осколки соусницы, погибшей смертью храбрых. В конце концов, решив, что уберет все завтра, он бросил свои попытки навести порядок и посмотрел на Чэн Сяоши.              — Можем все обсудить сразу после секса, — резонно добавил Чэн Сяоши.              Лу Гуан позволил себе проигнорировать эту реплику, покачал головой, развернулся и направился к выходу.              — Если не хочешь оказаться в обезьяннике, когда Лю-сюн придет открываться — тебе лучше выйти до того, как я запру дверь, — громко произнес Лу Гуан, держа дверь открытой в ожидании. Дважды просить не пришлось, и на этот раз Чэн Сяоши вышел из зала.              Дверь закрылась за ними, сопровождаемая коротким пиликаньм сигнализации. Лу Гуан вытянул из заднего кармана пачку сигарет.              — С каких пор ты куришь? — хмуро произнес Чэн Сяоши, буравя взглядом чужую пачку.              — О времена, о нравы, — ответил Лу Гуан и щелкнул зажигалкой — дешевой подделкой Зиппо. Ночной ветер унес огонь, и он щелкнул еще раз. Пальцы тревожно вибрировали.              Чэн Сяоши молча протянул ладонь.              Лу Гуан передал ему пачку.              Чэн Сяоши вытянул одну сигарету, забрал из рук Лу Гуана зажигалку и приблизился к его лицу, соприкасаясь кончиками сигарет.              У Лу Гуана перехватило дыхание.              Огонек забрезжил в темноте между их лицами и только тогда Чэн Сяоши отстранился.              — Нужно быть конченым мудаком, чтоб позволять своему парню работать неделями без выходных, да еще и в сомнительном заведении, где какой-нибудь красавчик может ненароком трахнуть его в подсобке. Так что, либо твой парень мудак, и тебе нужно его бросить, либо ты уже его бросил, поэтому и работаешь теперь без выходных. Так или иначе вывод один — твой парень мудак и не заслуживает прощения.              Ночной ветер ерошил волосы Чэн Сяоши. Первые проблески летнего рассвета прорезали небо.              Лу Гуан дождался, пока сигарета в его пальцах дотлела до фильтра, прежде чем тихо спросил.              — Это ты себя сейчас красавчиком окрестил?              Чэн Сяоши продолжительно затянулся и пустил в лицо Лу Гуану пару дымных колечек.              — И мудаком, — произнес он и подошел ближе, переплетая свои пальцы с чужими. Лу Гуан молча теребил в пальцах другой руки сигарету. Курить больше не хотелось. Смотреть в глаза Сяоши — тоже.              — Вытащил все вещи, как воришка, Гуан-гуан, — Чэн Сяоши тихо рассмеялся и уперся подбородком ему в плечо. — Не стыдно?              — Стыдно, — кивнул Лу Гуан. Мягкие волосы щекотали его щеку. В горле встал ком. — Думал, смелости не хватит, если тебя дома увижу.               Некоторое время они оба молчали.              — Если хочешь, мы можем пойти куда-нибудь… позавтракать, — осторожно предложил Чэн Сяоши после продолжительной паузы.              — Так сильно хочешь переспать со мной? — слабо усмехнулся Лу Гуан. — Прощальный секс или как там?              Сяоши отстранился, размыкая полу-объятия, и улыбка сползла с его губ. Ее отсутствие странным образом было ему очень к лицу. Так он выглядел менее придурковатым и… более осмысленным.              Лу Гуан закусил щеку.              Он долгие годы жил размеренной жизнью, все его отношения были скукой смертной, но он на самом деле не имел ничего против этих скуки и размеренности.              А в один день Чэн Сяоши снес дверь с пинка своей прямолинейностью, бросил ему в руки баскетбольный мяч, и заявил, не стесняясь, чего ему хочется.              И вот спустя пять лет они здесь.              Курят, обнявшись, у дурацкого бара.              На завтрак, понимаете ли, собираются.              — Действительно думаешь, что я пришел в четыре утра в этот убогий бар только ради того, чтоб просто разок переспать с тобой? — серьезно спросил Чэн Сяоши и снова положил голову на чужое плечо.              — В этом убогом, как ты выразился, баре я хотя бы работаю, а ты — нет, — неловко попытался защититься Лу Гуан. Сердце отбивало стаккато. Он так чертовски соскучился. — А времени ты здесь провел за последнюю неделю не многим меньше моего. Так что не гони на бар. Лю-сюн услышит и внесет тебя в бан без суда и следствия.              — Вау, ты в кой-то веки сказал больше одного предложения за раз.              — Твоего словесного потока всегда хватало на нас двоих.              Чэн Сяоши отстранился и крепче переплел их пальцы. Он улыбнулся. Лу Гуан отвел взгляд от его мягкой улыбки. Рыжеющее небо расплывалось перед его взором.              — С тебя попкорн и кофе, — произнес он наконец, совладав с эмоциями. — Здесь недалеко круглосуточный кинотеатр. С меня билеты, — Лу Гуан бросил давно потухшую сигарету под ноги и направился в сторону пешеходного перехода.              — И да, я бросил мудака, — добавил он, — но видимо снова с ним сойдусь.              Он позволил своим губам дрогнуть в улыбке, пока Чэн Сяоши его не видел.              ;;;              — Я напомню тебе никогда не садиться за этот стол.              Очередная соусница полетела на пол, когда Лу Гуан толкнул Чэн Сяоши на столешницу, сразу же наваливаясь сверху.              Мысль пойти домой была отвергнута — бару посчастливилось находиться гораздо ближе к кинотеатру, в котором оба провели несчетное количество летних рассветов, и после очередного сеанса Лу Гуан потащил ничего не понимающего Чэн Сяоши именно сюда.              — Прощальный секс? — тут же усмехнулся Чэн Сяоши, сообразив, что к чему и охотно подставляя шею под чужие губы.              Лу Гуан в который раз подумал, что можно быть пьяным и без капли алкоголя в крови.              — Если тебе так хочется, можем обсудить это после, — ответил Лу Гуан, стягивая через голову футболку.              — Еще чего.              До открытия оставалось три часа — этого должно хватить, — подумал Лу Гуан, — чтобы заново узнать друг друга получше.