Жадность

События последних дней сильно вымотали Джейни. Поступление в Карни, похищение брата, внезапная работа с ФБР. Поднимаясь по крыльцу Роузвуда, Джейни мысленно уже спала в своей комнате, распластавшись по всей кровати. Ее уставшее сознание даже не заметило, что в такой поздний час в спящем доме только на кухне горит свет. Бесшумно и плотно закрыв дверь, ей хочется раздеться здесь же, в коридоре, бросить липкое от пота платье, натирающие туфли и голой пройти к себе. Хотя, конечно, совесть на мгновенье вяло протестует против такого бесстыдства, но все-таки это всего лишь маленькая шалость, по сравнению с тем, что когда-либо вытворяли мальчики в Роузвуде. И плевать, что скажут завтра другие, пусть думают, что она знатно напилась или у нее был хороший секс. Сейчас главное добраться до подушки. Туфли летят на пол, Джейни распускает туго собранные волосы, массажными движениями проводит по голове, как же это хорошо! Проходит по коридору дальше, оставляя за собой пиджак на двери, который заботливый Тристан одолжил ей и замирает у кухни. Только сейчас до нее доходит, что она не единственная, кто еще не ложился. Странная картина разворачивается перед обоими: Джеймс, корпящий над кучкой учебников и Джейни, придерживающая не до конца растегнутое платье. До чего странно, но оттого комично. Первой не выдерживает Джейни и искренне, от всей души смеется. Джеймс последний человек, кого она ожидала здесь увидеть, а уже тем более в таком положении и в такой час. Джеймс поднимает от книги взгляд полный недовольства. Он со скукой разглядывает ее, пока не замечает ее полурастегнутое платье и руку, старательно придерживающую его. Черт, черт, черт! Он отводит свой взгляд, вперив его в учебники. — У вас, американцев, напрочь отсутствует чувство юмора, любая, даже самая убогая ситуация покажется вам смешной, и, застегнись пожалуйста — под своей напускной саркастичностью, он гасит свои опаляющиеся мысли и чувства. — Ну, не дуйся. Просто это так забавно и необычно видеть тебя здесь. Но почему именно на кухне? Разве у себя не удобнее? — Джейни обескураживающе улыбается, поправляет платье и присаживается за барную стойку. Кажется, сон откладывается еще на полчаса — желание узнать чем же занят Крест берет вверх. — Мне нельзя спать, к тому же я не могу постоянно бегать за кофе на кухню, — холодно отвечает он. — Чем же так занят, что запрещаешь себе спать? — Этот ублюдок, Джон Уилкс, считает, будто может быть лучше меня на завтрашнем тесте по статистике. Ха-ха, я покажу этому идиоту, что с Крестами лучше не связываться, — с плохо скрываемым предвкушением победы произносит Джеймс, чуть помолчав, уже спокойнее и задумчивее добавляет, — тебе не кажется, что все британцы слишком заносчивые? — Вау, ты сам в этом признался, у тебя все хорошо? Ничего не болит? — легкий смешок вырывается у Джейни. Джеймс сегодня не перестает ее удивлять. — Прекрати. Я — исключение из правил, но Уилксу оно хорошо подходит, — парирует Джеймс, унижать себя какой-то девочке с улицы он не позволит. — Шучу, а если серьезно, то у вас, британцев, довольно милый акцент, — Джейни глуповато улыбается и упирается на стойку локтями, чтобы легче было придерживать тяжелую голову. После такого заявления, Джеймс готов поклясться, что с ним флиртуют, при чем весьма успешно. — Будешь кофе? — смягчается он, отводит свой взгляд в сторону, будто ему совсем не хочется услышать ее согласие. — То, которое ты привез из Италии? — со скепсисом спрашивает она. Просто так Крест не стал бы делиться кофе, который так ревниво оберегает от других братьев, а уж от Джейни тем более. — Да, можешь сделать себе чашечку. — Правда? Спасибо! — неловко произносит Джейни. Ее крайне удивляют и озадачивают поведение Креста, его неожиданная щедрость, но пока он не передумал, лучше принять предложение. По кухне разливается мягкий аромат кофе, горячая кружка приятно обжигает пальцы. Неспешно потягивая напиток, она смакует. Как же приятно пить не паршивый быстрорастворимый из круглосуточного, а настоящий, дорогой кофе из солнечной Италии, где каждое зернышко бережно обжаривают и молят. Здорово быть богатым, когда ты можешь позволять себе пить такую роскошь каждый день. Джейни полулежит на стойке, ее глаза сладко слипаются, несмотря на недавно выпитый кофе. Мерное шуршание ручки, шелест перелистываемых страниц убаюкивают ее уставшее сознание. Кажется, ночь удалась — Джейни давно не ощущала себя так безопасно и уютно как сегодня, может, только в детстве, когда лежала у бабули на коленях. Пускай все тревоги и беды валятся, пока у нее есть такие тихие ночи как эта — ей все по плечу. Ее глаза наконец закрываются, дыхание замедляется и желанный сон накрывает ее. Джеймс откидывается на стуле, проводит рукой по волосам. Идиот Уилкс будет завтра жевать грязь, в которую его втопчет Джеймс. Самодовольная улыбка появляется на секунду, пока краем глаза он не замечает спящую Джейни. «О, дьявол, Джейни!» — ругательство проносится у него в голове. Она понравилась ему сразу, с первого появления в Роузвуде. Наконец-то не пустышка, возомнившая себя топ-моделью, а человек с по-настоящему умными глазами, готовая бросить вызов всем, даже ему. Единственное, что Кресту не нравится — Тристан и Грант, оба щенка, таскаются за ней, как за принцессой, готовые услужить ей с чем угодно, на что ни укажет ее палец. Может он ревнует? Глупости, лишь не понимает, как можно забыть про свою гордость и бежать по одному только зову. Будущие владельцы великих корпораций, как же. Джеймс неслышно подходит и поправляет пряди, упавшие на лицо и мешающие Джейни нормально дышать. Как она может так беззаботно спать, открывать свою беззащитную сторону перед малознакомым человеком? Или может она все-таки доверяет ему хоть самую малость, поэтому так беспечно спит? Джеймс не знает ответа на этот вопрос, но как бы ему хотелось быть тем, кому она хоть чуть-чуть, но доверяет. Он возвращается к своим книгам, складывает их и тетради, аккуратно раскладывая по отдельности, так будет легче нести. Старается занять себя этим несущественным делом, чтобы отвлечься, ведь слишком уж занимает его Джейни. Джеймс знает, что у него нет никаких шансов с ней, они из абсолютно разных миров: алчное изобилие против постоянной нужды.

***

Джеймсу остается забрать только телефон, который он в спешке забыл унести с собой. На столе все также полулежит спящая Джейни, ее аккуратная голова лежит на руках, будто на подушке. Джеймс сам не замечает, как невольно любуется ею. Перед ним встает дилемма, оставлять ее так или нет? Будить ее не вариант, сама вряд ли пойдет. Оставлять так тоже плохо — все тело затечет, по своему опыту знает какого это. Нести до ее комнаты — нужен ключ, который в ее сумочке, а шариться там он не будет, это невозможно! Чтобы наследник Крестов что-то выискивал в чужих вещах, будто мелкий воришка — просто недопустимо для Джеймса. Нести ее в свою комнату? О нет, ни за что! Он больше не сможет спать на кровати, на которой останется ее запах. Джеймс, наконец решившись, осторожно, стараясь не разбудить, поднимает на руки Джейни и несет в зал. Укладывает на диван, накрывая ее пледом. С чего это он вдруг так беспокоится, как собачка лебезит перед ней, не хуже Тристана или Гранта. Ему становится противно от себя и от нее. Это последняя милость, которую Джейни получает от него. Дистанция должна сохраняться. Иначе... Слегка резким почерком он выцарапывает на бумажке несколько слов и оставляет. На утро, в залитой солнцем комнатой, Джейни открывает глаза и замечает белый квадратик на столике. «В следующий раз ложись у себя.» - написано на нём.