Вечный астронавт

Янус

Это было вначале, и началом была она. Сейчас — что это за точка на траектории моего пути не вполне ясно — я двигался хаотично. Время прекратило счёт, конечно же, вместе с ней. Имя её вырывалось из меня вместе с холодным потом на походный спальник. И даже в постыдные моменты, когда я ласкал себя, думая о ней, выходило сквозь зубы; оно внутри меня, это имя, я им жил и наполнялся им, как кровью. Оно разрывало меня на атомы. Мы с Джа-и были где-то и нигде одновременно: размотав время, как нить, сбились с маршрута. «Твоя девчонка в порядке — прекрати психовать», — так сказал мне наставник. И он в порядке. Мир не в порядке! Бардак мирового масштаба. На радость матушке. Она умерла, моя девчонка, и это было в конце, она скончалась, и конец настал. Мой предел, терминус. Как и тогда, под извращённым надзором звёзд заброшенного мира, двигал рукой хаотично, кусая зубами покрывало, дрожа, как Белый Вейнит под проливным дождем. Вот бы Джа-и не услышал, как я скучал по ней в походе из ниоткуда в никуда, как скулил её имя, кончая. Её звали…

Вера

Я неусыпно охраняла лагерь. Забываться сном — брать передышку от боли — было правильным решением, но ворох мыслей мухами вращался в голове, и страхи, один мучительнее другого, заставляли распахивать глаза и хвататься за оружие. Одичавшие макеты где-то рядом? Нет. Все в голове. Днём на дежурстве стояла Веля, а ночью я. С утра сменит Зева. Макет мы не выставляли — чувак очевидно на своей волне. Посреди степи, в которой раскинулся наш палаточный лагерь, под ночным небом я была одна. Я всматривалась в скопления звёзд, и, пусть и раньше не смыслила ничего в созвездиях, не находила на чёрном полотне привычных ковшей, сияющей Полярной звезды, Сириуса, Венеры… Да что угодно, что напоминало о доме. И среди этих одиноких небесных тел летал мой вечный астронавт, чтобы найти среди миллиардов галактик нашу… Жив ли он? Или в невесомости — и в забрале шлема отражается голодная глотка Сверхмассивной черной дыры: она сожрала тысячу солнц, проглотит и моё. Я сглотнула ком и прижала к груди двустволку. Не заметила, что стало холодно: от костра исходил тоненький пар, как ленточка. — Чёрт, я же должна огонь охранять! — Я отложила оружие, достала из рюкзака кубик парафина и зажигалку. Не разгорался, как бы я ни старалась. Рука дрогнула. Я вскинула голову и увидела Андрея. Неужели рассветало?

Янус

Я разрезал упырю горло от уха до уха. Зияла вторая улыбка — красная и омерзительная, как у меня самого. Фальшивая и двойная. — Я не понял, чё за танцы? Ты тёлка? — спросил пьяный мастер: Джа-и успел накидаться посреди сражения. Он спародировал мои движения заплетающимися ногами и плюнул. — За это время, пока ты ебёшься с одним, я троих замочил! Я перевёл дух и показал на горизонт: — Ну так вали обратно на твою разъёбанную Землю, там всё и чини, умник! Вокруг реки крови, они затекали в стыки брусчатки, мост вёл в крепость, за открытыми вратами — лютый мрак, летучие мыши, тела, детские игрушки разбросаны с гнилыми овощами вперемешку, опрокинута телега, разбит колокол храма. Грязь, свиньи доедали трупы. Упыри передохли от наших рук, но мы явились слишком поздно. Я пнул камень: он вылетел за пределы моста в сторону «разъёбанной Земли», которую я видал в гробу. Сел на спину дохлого монстра и, расставив колени, опустил лицо в руки. — Толку от нашей беготни по заброшкам. — Я показал на замок, вороша волосы. — Нигде её нет. — Ты про девчонку, на которую ты наяриваешь по ночам? — спросил наставник, возвысившись надо мной, слегка зардевшимся от гнева. — Ой, как страшно ты смотришь, сейчас обосру штанишки. На, расслабься. Ментор протянул мне сигарету, и я, поколебавшись, принял её. — Я про улику, — процедил я и затянулся горькой табачной травой — лёгкие обожгло, и на мгновение закружилась голова. Дым запутался в волосах, когда я уронил голову на руку, которой зажимал сигарету. — Чернобог концы в воду опустил. В канцелярии одни придурки работают или план какой? — А ты не понял ещё? Это ж блядский заговор, — ответил Джа-и. — АИН плетёт интриги, подковёрные игрища устраивает.  Мы помолчали. Занималась заря, на которую я смотрел, покуривая. Плечо потяжелело. Я поднял глаза и удивился: наставник пожимал моё плечо своей сухой рукой. Он смотрел куда-то на горизонт, почёсывая щетину, туда, где была Земля и моя девчонка, а потом он изрёк: — Любовь побеждает всё, сынок. Найдётся она. — Он ухмыльнулся: — Улика в смысле.

Вера

— Любовь побеждает всё, Верун, — сказал Зева, обняв меня за шею. — Мы разыщем Януса. Оки-доки? Я ничего не ответила. Уголки губ приподнялись, и я посмотрела в небо. Где-то там, среди чужих звёзд, летал мой вечный астронавт. Чтобы найти меня. — Спасибо. — Я врезала Андрею леща и добавила: — И я не Верун, сколько раз повторять. «Я Иголочка», — подумала следом и улыбнулась. Упала одна звезда.