Failure / Неудача

Борьба с горсткой безвкусных роботизированных копий вряд ли могла считаться испытанием для Совершенной Формы Жизни. По крайней мере, изначально. Шэдоу скорее съел бы пригоршню грязи, чем признался бы в этом, но когда количество наступающих врагов приблизилось к орде, сложность немного возросла. Вскоре он был вынужден действовать в обороне, уклоняясь от атак, а не оставляя вмятины размером с кулак в металлических черепах, как ему хотелось бы. Потеря контроля быстро начала его раздражать, и хотя его выносливость была поразительно выше, чем у большинства органических существ, несколько часов ближнего боя заставили Шэдоу столкнуться с последствиями. Он начинал уставать. Это откровение, запустило череду событий, возникших, казалось бы, из ниоткуда. Конечно, это была случайность, но нельзя было игнорировать время, когда это произошло. Шэдоу уклонился от резкого удара справа и нанёс свой собственный, прежде чем что-то привлекло его внимание. В ущелье раздался новый звук — знакомый. Агент лишь на секунду отвлёкся на шум, взглянув в сторону шума как раз вовремя, чтобы мельком увидеть кобальтово-синее и уклониться от очередного удара. Ёж был здесь. Наконец-то. Это заняло у него достаточно много времени. С дополнительной помощью битва завершилась бы гораздо эффективнее. Не то чтобы Шэдоу нуждался в помощи – просто ему наскучило снова и снова пробивать ногой одни и те же блестящие экраны. Несмотря на свое растущее раздражение, Шэдоу продолжал делать именно это, пиная клона с такой силой, что его голова отделилась от тела и покатилась во все растущую кучу обломков, окружавшую ноги темного ежа. Чувство удовлетворения последовало за этой конкретной победой, особенно когда Шэдоу заметил, что количество ботов начало сокращаться. Осталось всего четверо. К сожалению, ликование длилось недолго. Когда тёмный ёж осматривал окружающий его хаос, от стен узкого прохода отразился болезненный звук. Он не обратил на него внимания, пока за ним не последовал другой, затем ещё один Что же все-таки делал Соник? Шэдоу оторвал взгляд от ботов в поисках ответа и через мгновение нашел его немного поодаль, на противоположном конце пропасти. Единственный клон загнал Соника в угол, прижав к куче обломков, пока тот вопил ему в лицо. Шэдоу обратил внимание на ярко-красные брызги, покрывавшие морду его соперника, прежде чем вернуться к своему бою, в глазах его горело что-то опасно сосредоточенное. Ему нужно было сделать это быстро. Для супероружия это не было проблемой. С новообретённым приливом адреналина Шэдоу врезался в 4 хлипких клона, как из пулемёта, целясь в их ядра, головы, глотки — во всё, что могло принести самый быстрый и смертоносный результат. Всё закончилось ещё до того, как клоны поняли, что началось. Шэдоу тяжело дышал, вдыхая пыльный воздух, и торжествующе стоял среди обломков армии Найна, слегка ухмыляясь. Тёмный ёж получил жестокое напоминание о причине своей внезапной спешки, когда до его чувствительных ушей донеслось рычание, совершенно не похожее на голос героя. Шэдоу развернулся и столкнулся с чем-то... неожиданным. На лице его соперника было выражение, которое Шэдоу мог описать только как ненависть. Зубы Соника были обнажены в предупреждении, острые и окровавленные из-за того, что, как он мог предположить, было прикушенным языком. Синие уши прижаты, иглы встали дыбом — чёрт, даже Шэдоу пришлось признать, что в таком виде он выглядел странно устрашающе. Или, по крайней мере, мог бы, если бы не отсутствующий взгляд. Шэдоу понял, что зря тратил время, только когда клон занёс ногу для очередного удара — последнего. Красные глаза расширились. На первый взгляд могло показаться, что Шэдоу просто исчез. Клон, конечно же, не заметил его приближения. Мир расплылся, ветер засвистел в ушах, а затем металл прогнулся под внезапным весом тёмного ежа, и сила удара разбросала во все стороны куски металлического каркаса последнего солдата. Шэдоу думает, что, возможно, закричал. Он не может быть уверен, потому что его взгляд был прикован к одной-единственной вещи: раздавленному боту под его дымящимися ботинками. Что было такого в этом идиоте, что его голова была такой... пустой? Он действовал, не задумываясь, без плана. Это было... до боли знакомо. Шэдоу это не понравилось. Он отказывался думать о последствиях. — Не заставляй меня пожалеть об этом, — вместо этого сказал агент, не сводя с соперника равнодушного взгляда. Кровь была... пугающей. Теперь, когда Шэдоу оказался ближе, он увидел, что крови было больше, чем он думал изначально. Она лениво вытекала из глубокого пореза на виске Соника и ещё больше — из его носа. Ежик, о котором шла речь, наконец-то, кажется, понял, кто с ним заговорил, и внезапно Шэдоу уставился в туманные зелёные глаза. Они казались немного более живыми, по крайней мере, но туман, похоже, вернулся, когда Соник попытался сесть, опираясь на дрожащие руки. Но ему всё равно это удалось. «Ему всегда это удаётся», — непрошено подумал Шэдоу. Он изо всех сил старался не обращать внимания на вторжение и вместо этого сосредоточился на том, как взметнулись вверх чужие уши, словно они не были прижаты к затылку всего несколько мгновений назад. Растрепанные иглы встали на место, и эта чертова улыбка... — Шэдоу! — обрадовался Соник, и о, вот он снова здесь. — Ты жив! — Не благодаря тебе. — Эй, я же помогал! На самом деле, я отвлекал того парня. Шэдоу усмехнулся, прищурив глаза в обвиняющем взгляде. Он не мог говорить серьёзно. — Позволив ему выбить из тебя остатки здравого смысла? — Что посеешь, то и пожнёшь, верно? Я уверен, что по пути найду ещё кое-что, — беспечно сказал Соник, и от его наглости, с которой он закатил глаза, Шэдоу стиснул зубы. — Я сильно в этом сомневаюсь. В горле Соника зародился смешок, но он оборвался, и он, поморщившись, прижал руку к виску. Шэдоу наблюдал, как он в конце концов убрал руку и, слегка нахмурившись, посмотрел на красную отметину на перчатке. — О… да, это заметно, — пробормотал Соник, прежде чем вытереть морду уже испачканной перчаткой, размазав красный цвет ещё сильнее. Этот цвет ему не шёл. С тихим вздохом смирения Шэдоу вслепую порылся в своих иглах, пока не нашёл то, что ему было нужно: маленький рулон марли и последние оставшиеся у него спиртовые салфетки. Он присел на корточки перед Соником, который едва держался на ногах, и оттолкнул его руку, которая только размазала грязь по его лицу, беспорядочно смешав её с кровью. Он выглядел глупо. Шэдоу разорвал одну из спиртовых салфеток с чуть большей агрессией, чем, вероятно, было необходимо. — Ты только делаешь хуже. Не двигайся. Соник уставился на него с непроницаемым выражением лица, когда Шэдоу поднёс маленькую тряпку к его щеке, решив использовать первую, чтобы стереть грязь, которой не было бы, если бы Соник не вёл себя как... — Я могу сделать это сам, знаешь ли. Рука Шэдоу замерла, его мысли остановились, чтобы дать место назойливому голосу. Если бы он не был так потрясен, то, возможно, понял бы, что внезапно затаил дыхание. Под ребрами у него заныло от чего-то отвратительного, навалившегося вместе с тяжестью мира и жарой солнца. Это действие было привычкой, инстинктом, который больше не проявлялся. Такая забота, такое стремление исправить, исцелить, протянуть руку и сделать что-то лучше... Это было нечто, что было утеряно более 50 лет назад. Шэдоу медленно выдохнул. Это ничего не значило. Он просто... растерялся. Вот и всё. И всё же какая-то часть его знала, что это не совсем так. — Просто заткнись и сиди смирно. Я не доверяю твоему мнению о том, что такое чистая рана. — Ладно, ладно, чёрт с тобой… — пробормотал герой, отводя взгляд с натянутой улыбкой. Почему-то эта фальшивая ухмылка шла ему гораздо меньше, чем румянец, заливший его лицо. Тряхнув головой и приложив больше усилий, чем следовало бы, Шэдоу не обратил внимания на напряжённое выражение лица и продолжил стирать алую краску привычными движениями. Следующие несколько минут тишины должны были его более чем устроить. В конце концов, синий ёж редко затыкался. Но, как ни странно, ему становилось всё труднее сосредоточиться на чём-то, кроме угрюмого молчания, повисшего между ними. Взгляд агента на мгновение метнулся к туманным изумрудно-зелёным глазам героя и обнаружил, что взгляд Соника был отстранённым, почти горьким. Из-за нервирующей тишины, раздражающего звука, с которым Соник постоянно теребил свои перчатки, и опущенных ушей другого, Шэдоу хватило. — Выкладывай, ёж, — выпалил он, быстро разматывая бинт. — Что-то случилось, и я не собираюсь спрашивать снова. Сейчас или никогда. Уши Соника дернулись в ответ на обвинение, а на морде появилась гримаса. Он не стал задерживаться на этом выражении; вместо этого он сделал то, что умел лучше всего, и наконец-то открыл рот. Шэдоу скорее повесил бы свои ботинки на гвоздь, чем признался бы в том облегчении, которое испытал в тот момент. — Найн... Неважно. Он не смог удержаться от того, чтобы не поморщиться при упоминании имени лиса. Конечно, именно предатель вызвал такую несвойственную ему мрачность. Похоже, Найн был единственным, о чём Соник мог думать или беспокоиться в тот момент. На этот раз Шэдоу позволил себе нахмуриться, оторвал часть бинта, чтобы сделать его нужной длины, и положил его на висок Соника. Прежнее молчание вернулось с удвоенной силой. Шэдоу подождал, пока подросток продолжит, позволяя тишине звенеть до тех пор, пока даже ему не стало не по себе, но слабая попытка Соника объясниться была быстро прервана. Это не имело значения. Шэдоу дал ему шанс, а это было больше, чем он должен был предложить изначально. Даже если это странное выражение вернулось. Тишина продолжалась до тех пор, пока полосатый ёж не нарушил её своим голосом, аккуратно наложив последнюю повязку. — Теперь, когда ты не истекаешь кровью, нам нужно выбраться отсюда и позаботиться о лисе, — настаивал Шэдоу, вставая и неохотно протягивая руку. — Это ещё не конец. Он завис там на одну секунду, потом на две, потом на три. Соник не пошевелился, чтобы взять его. Он подтянул к себе ноги и крепко обхватил их руками. Его голова покоилась там, и он отказывался смотреть в глаза тёмному ежу. В душе Шэдоу вспыхнуло раздражение, и он с рычанием отвернулся, развернувшись на пятках. Его воздушные ботинки вспыхнули ярким светом. — Отлично, делай, что хочешь. Я сам позабочусь о Найне. — Я был недостаточно быстр, — пробормотал Соник, и если бы не острый слух агента, он мог бы это пропустить. Напряжённое прерывание проникло в уши Шэдоу без особого сопротивления, потому что, нравится ему это или нет, признания было достаточно, чтобы заставить его задуматься. Он должен был ухмыльнуться. Это должно было быть забавно. Но тона Соника было достаточно, чтобы его иглы встали дыбом, потому что в нём не было и намёка на уязвлённое самолюбие. Вместо этого в нём была окончательность. Это говорило о неудаче. Шэдоу раздражённо нахмурился и закрыл глаза, заставляя свои ботинки снова отключиться. Он стоял неподвижно, повернувшись к нему спиной. В ожидании. — Объясни, — настаивал Шэдоу, хотя в его голосе не было раздражения. Чем быстрее он покончит с этим, тем лучше. Он услышал, как Соник сделал глубокий вдох, и того, с каким усилием это далось ему, было достаточно, чтобы обеспокоить его. Может, у него сломано ребро? Несмотря на возможную травму, в воздухе наконец-то раздался шёпот. — Они пожертвовали собой. Они ушли. Глаза Шэдоу распахнулись, и он, сам того не замечая, повернул голову, чтобы посмотреть на героя. Соник свирепо уставился на залитую кровью землю. — Манжи и Сейлз погибли, Шэдоу, и я даже... Соник замолчал, качая головой, и в его глазах бушевала буря. Казалось, он не мог закончить мысль. Итак, Найн убил людей. Шэдоу понятия не имел, о ком говорит Соник, но это не имело значения. Любая смерть потрясла бы его — его раздражающий комплекс героя не знал границ. Именно из-за этого они и вляпались в эту историю, но прежде чем Шэдоу успел подумать об этом, виноватые зелёные глаза наконец встретились с его твёрдыми красными. — Они были похожи на него — на Тейлза, и Найн хотел меня. Он послал на них всю свою армию, и я не успел... — Соник отвернулся, и если бы Шэдоу не знал его лучше, он бы сказал, что глаза ежа заблестели. — Там ничего не осталось. Вот оно что, значит. Причина тишины. Отстранённый взгляд, отвлечение в бою. Соник не смог спасти варианты, у которых было лицо его брата. Шэдоу медленно повернулся к нему полностью. Он понимал эту боль лучше, чем кто-либо из его знакомых. Даже если это был не настоящий Тейлз, даже если это были какие-то искажённые копии в море пространственной чепухи, для Соника это всё равно была его семья. Точно так же, как тот, кто стал причиной их безвременной кончины, всё равно был тем, за кого стоило бороться. Шэдоу никогда не смог бы жить так, как жил герой, — он никогда не смог бы... заботиться о стольких. О стольких. Потому что именно это и делает такая вещь. Она затуманивает ваш разум, она разрушает ваши суждения. Она разрушает вас. Так почему же я до сих пор.. Мысль не успела оформиться, как он уже двигался, тело само по себе шагало вперёд. Теперь он стоял в шаге от другого ежа, который обхватил голову руками, пытаясь сохранить лицо. Слишком поздно для этого. Он тихо выдохнул. Он не был хорош в таких вещах — в эмоциональных ситуациях. Шэдоу обдумывал свои варианты. Ни один из них не был приятным или комфортным, но если он не сделает что-нибудь, они потеряют шанс вернуться домой. Будь прокляты гордость, эго и обиды. Ради блага вселенной Шэдоу придётся просто потерпеть. Опустившись на колено, агент осторожно потянул Соника за запястье, пока ёж не поднял взгляд, и тогда Шэдоу понял, что это было за непонятное выражение лица. Это было горе. Оно было мрачным, злым и пустым одновременно. Он должен был понять это раньше. Он всегда видит это в зеркалах. Эта мысль промелькнула в голове Шэдоу, как сильно поцарапанная пластинка, и он впервые крепко обнял своего соперника. Колени Соника подогнулись, когда он наконец понял этот жест. Он наклонился в объятия, уткнувшись лбом в изгиб шеи Шэдоу, и это было... на удивление приятно. Две дрожащие руки обхватили спину тёмного ежа, словно он был единственной опорой Соника, и Шэдоу обнял его в ответ. Если это было тем, что нужно Сонику, чтобы вернуться, то обычно отстранённой форме жизни просто придётся это предоставить. И, может быть, если бы он заставил себя задуматься об этом, Шэдоу смог бы поверить, что ему тоже это было нужно. Как давно это было... Агент дернулся. — Я понимаю, — проворчал Шэдоу низким голосом. Ему нужно было продолжать. — Но теперь тебе придётся сражаться. И ты будешь сражаться изо всех сил. За дом. За них. Шаткий вдох, трёхсекундная задержка и, наконец, ровный выдох. Соник кивнул, и, к вялому облегчению Шэдоу, отстранился. Шэдоу всё ещё чувствовал… — Смотри, — скомандовал он, и Соник впервые послушался. Его взгляд был более уверенным, чем раньше. Взгляд Шэдоу, напротив, был решительным. — Мы ещё не закончили. И как бы мне ни было больно это признавать, мне понадобится твоя помощь, чтобы исправить наш мир и вернуться домой. Так что сосредоточься, — закончил он, но почему-то это казалось горьким концом. Неправильным, таким, каким он не должен быть. Шэдоу смотрел куда угодно, только не в лицо собеседнику. Его ухо дернулось. — Хорошо? Вот. Достаточно хорошо. Герой, похоже, тоже так думал, судя по его едва заметной усмешке и внезапно заблестевшим от веселья зелёным глазам. Шэдоу нахмурился и обиженно зашипел. — Что? Казалось, это добило Соника, и теперь он был полностью поглощён приступом смеха, который не мог контролировать. Идеально. Совершенная Форма Жизни превратилась в посмешище. — Ты… — начал Соник, но тут же фыркнул, прежде чем снова замолчать. — Ты секунду смотрел на меня так, будто я собирался тебя укусить, и… А потом он засмеялся. Снова. Шэдоу закатил глаза и с ворчанием толкнул Соника, прежде чем встать. Так вот какая благодарность была за то, что он был глупо сентиментальным, как придурковатые друзья Соника. Ужасный выбор в долгосрочной перспективе, как выяснилось только что. Он бы обвинил предполагаемого «героя Мобиуса» в любых будущих социальных промахах, и если бы это означало, что Шэдоу был плохим парнем, что ж... На самом деле во всем виноват Соник. — Напомни мне никогда больше так не делать, — пробормотал Шэдоу, скрестив руки на груди и повернувшись лицом в противоположную сторону. Он демонстративно не обращал внимания на лёгкое жжение в ушах. Он чувствовал себя глупо. Это было непрофессионально и выходило за рамки его компетенции. Ему следовало просто уйти, когда у него была такая возможность, вместо того, чтобы выставлять себя дураком, притворяясь, что он хоть что-то знает о… — Эй, — сказал Соник, внезапно оказавшись рядом. Когда его соперник успел встать? Погрузившись в свои мысли, Шэдоу, похоже, не заметил, что смех прекратился. Рука сжала его плечо с достаточной силой, чтобы успокоить. Это было не... ужасно. Шэдоу неохотно повернулся ровно настолько, чтобы увидеть глаза Соника, и был поражён их искренностью. Он никогда не видел такого выражения лица, только слышал о нём, когда подросток смотрел на своих союзников. На своих друзей. — Спасибо, Шэдоу. Правда. Я просто подшучивал над тобой — я знаю, как ты относишься к нежностям. Но теперь я чувствую себя намного лучше, а ведь ты этого и хотел, да? Агент отвёл взгляд. Это было странно. Он никогда раньше не подвергался подобным «разговорам», но знал, что они бывают. Именно поэтому все смотрели на Соника с восхищением, несмотря на все его недостатки, потому что, несмотря ни на что, там, где был кобальтово-синий, была надежда. Хаос. Шэдоу собирался сойти с ума. Он кивнул. Соник похлопал его по плечу в ответ. — Тогда работа выполнена хорошо. И если это поможет, я склонен смеяться в самые неподходящие моменты. Это сводит Тейлза с ума. Шэдоу не мог не ухмыльнуться при виде того, что нарисовало его воображение. Воспоминание. — Когда я была маленькой, я однажды так сильно смеялась, что чуть не упала в обморок, когда Джеральд поскользнулся в собственном пролитом кофе. Доктор был далеко не доволен, так что, полагаю, я могу его понять. На этот раз я оставлю все как есть. Если бы он потрудился снова оглянуться, то, возможно, заметил бы звезды в глазах Соника. Но он этого не сделал. Вместо этого его зрение затуманилось от пыли, когда его ботинки вновь активировались вспышкой света. — Нам нужно вернуться в бой. Я надеюсь, что ты хотя бы попытаешься не отставать? — бросил вызов агент. Он едва успел уловить конец возмущённого фырканья Соника, прежде чем тот взмыл вверх по стене и вылетел из каньона. Однако он услышал эхо смеха. И, как ни странно, на этот раз это его не разозлило