О золотых горшках и страусах

Бервик лежал, опираясь локтем о подушку, и глядел, как Марти Сувирия наполняет золотой жидкостью его расписную ночную вазу. - Возвращайся в постель, Марти, - позвал он, - ещё совсем рано. Марти с удовольствием залез обратно в тепло перин. Они с полчаса побарахтались в постели, потом Бервик, тяжко вздохнув, отпустил Сувирию, велев прислать к нему его камердинера. Маршалу предстояло встречать герцога Орлеанского, который должен был прибыть к полудню. *** Филипп Орлеанский был страшно близорук - поговаривали, что своих многочисленных любовниц он выбирал на ощупь: до лица претендентки дела ему не было никакого, но грудь и зад женщины должны были быть выдающимися. Марти, как обычно, слонявшийся по городку и лагерю без особой цели, неожиданно наткнулся на герцога и его свиту. Один из офицеров принца что-то шепнул ему на ухо и тот, достав из кармана жюстокора какой-то предмет - скоро Марти понял, что это очки - водрузил его на свой внушительный нос и с живейшим интересом уставился на юношу. Суви-молодцу ничего не оставалось как поклониться герцогу. Очки придавали низенькому и толстенькому принцу вид довольно комичный, но его лицо помидорного оттенка было приятным и весёлым. - Мне сказали, - обратился он к Марти, - что маршал де Бервик особенно благоволит вам, молодой человек. - Господин маршал оказывает мне такую честь. - Суви поклонился принцу ещё раз, но уже не столь низко. - Ваше высочество, - добавил он. Герцог Орлеанский оглядел своего собеседника с головы до пят и одобрительно крякнул. - Я бы тоже оказал вам такую честь, будь вы женщиной, - засмеялся он живым и звучным смехом, который тут же подхватили свитские. Язык Марти был длиннее, чем его длинные ноги, и за словом в карман он не полез. - Снимите очки, ваше высочество, и вы не почувствуете разницы. На мгновение воцарилась тишина. В следующую секунду раздался новый взрыв смеха, ещё громче предыдущего. - Каков негодяй! - хохотал герцог. - Негодяй! Негодяй! - вторила свита. - У Бервика есть вкус, - отсмеявшись заметил Орлеан, обращаясь к кому-то из своих людей. - Отменный вкус. - Да, монсеньор, - согласился тот. - Вы мне нравитесь, юноша, - снова обратился Орлеан к Сувирии. - Если вы однажды решите оставить своего… покровителя, можете рассчитывать на место у меня - дому герцога Орлеанского всегда нужны хорошо сложенные молодые негодяи. Принц снял очки, спрятал их в карман и последовал в том направлении, в каком двигался изначально. Марти остался стоять столбом, слегка оглушенный, но польщенный вниманием и одобрением герцога. Он догадался, что Орлеану назвали его как фаворита Джимми, поэтому принцу было любопытно на него взглянуть. Каждый, кто прошёл школу политики и интриг Версаля, понимал, как важно знать, с кем спят его друзья, с кем - враги, и особенно - соперники. Кто готовит им еду. Кто выносит горшки. *** Вечером Бервик был сильно не в духе и взялся распекать Марти за представление, устроенное им перед герцогом Орлеанским. Марти пожал плечами. - Да ему понравилось. Он совсем не похож на святошу. И чего ты взъелся на него, не пойму? Бервик сверкнул глазами в его сторону, но продолжил довольно мягко, словно Юпитер, передумавший вдруг метать свои громовые стрелы - он знал, что кнутом от Суви мало чего добъешься. - Представь себе, Марти, что у тебя есть девчонка - для тебя ведь это не сложно, правда? Пусть она не писаная красотка, твоя девчонка, но в целом ничего. Тебе с ней хорошо, вы живёте душа в душу. Ну, может, не всегда. Может, цапаетесь время от времени. Пару синяков ты, наверное, ей поставил. А она тебе разодрала рожу. Что ж, бывает. Но, в общем, всё у вас хорошо; своё ты имеешь. И бац! Появляется какой-то подлец и предъявляет на неё права. И ничего ты тут не попишешь - он ей муж или объявленный жених. Ты остаёшься в дураках и потираешь ободранную рожу, пока твоя девчонка с подлецом кувыркаются на перинах. Ну, теперь ты меня понимаешь, Марти Сувирия? Марти понимал. Джимми не зря обучался риторике в лучших коллежах Франции - слушая его красочную речь, Суви живо представлял Жанну де Вобан с её полоумным муженьком. У Джимми была своя Жанна и звалась она Армия Двух корон, а внезапно отыскавшийся муженёк - это был племянник Монстра, герцог Орлеанский, который как принц крови имел право помыкать любыми маршалами, какие окажутся в поле его слабого зрения, как простыми сержантами. Помыкать даже Джимми Бервиком, так его разэтак (не Бервика, разумеется, а принца). - И ещё, - голос Джимми стал сладким как патока, - я слышал, герцог Орлеанский предложил тебе место. - Ну…не то чтобы… - Марти заюлил. - Не думаю, что он это серьёзно. По всему видать, что толстяк предпочитает женщин. - Так и есть, - покивал Бервик. - Он это не для себя: для приятелей, для их общих шлюх. Орлеан любит оргии в римском вкусе. Чтобы сразу всё и побольше. Мужчины, женщины. Ослы, собаки. Мальчишки, карлики - говорят, и такое некоторым нравится. Иногда обезьяны. И даже страус из королевского зверинца. Но страус бывает не часто, не беспокойся. Всего раз или два в месяц. Ты когда-нибудь видел страуса, Марти? Огромная жуткая тварь. Представь себе индюка ростом с любого из нас… Бервик не договорил, а Марти уже несся к открытому окну, чтобы извергнуть то, что было у него в желудке. Кажется, за ужином он слегка перебрал. - Тебе нехорошо? - участливо осведомился Бервик, когда Марти плюхнулся задницей на кровать, вытирая рот рукавом. Маршал намеревался продолжать представление, но с Суви было довольно. - Почему бы тебе не бросить всё это? - спросил он. - Что? - не понял Джимми. - Всё: армию, двор, свою семейку. Ваши дворцы и золотые горшки. Страусов. - Марти снова затошнило, но он сдержал рвотные позывы. Бервик развеселился. - Мой горшок не золотой, ты же видишь, - он пнул носком сапога стоящую под кроватью посудину. - Но стоит не меньше. - Это верно, - согласился Джимми. - Поехали со мной в Барселону, - предложил Марти. - К чёрту это всё. Продадим твой горшок и будем жить на эти деньги, пока папаша меня не простит. Джимми расхохотался. - Боже, Марти, ты неподражаем! Бервик сел рядом с Марти на кровать и стянул с себя парик. От него пахло тончайшими духами, а от Суви блевотиной. - Пахнет от меня блевотиной? - спросил Сувирия. - Нет, - ответил Бервик и поцеловал его в губы. - Ну может совсем чуть-чуть. А от меня пахнет задницей Орлеана? - спросил он, снова целуя Марти. - Сложно сказать, - ответил тот. - Я пока не знаю её вкуса.