Справедливость

      Визгливый голос Джинни ввинчивался в уши и буквально пронзал похмельную голову, заставляя Гарри морщиться. Конечно, строго говоря, ему накануне не следовало увлекаться пивом, да ещё мешать его с изрядной порцией «Огдена» — впрочем, не в первый раз, — но вчера вечером особенно нужно было запить неприятное зрелище, чтобы думать о последствиях. Да и Рон способен споить даже самого убеждённого трезвенника, каковым Гарри никогда не был. К тому же, сослуживцы по аврорату тоже были не дураки выпить под конец тяжёлой недели, так что на их фоне они с другом совсем не чувствовали себя законченными пьяницами, как в сердцах нередко называла мужа и брата Джинни. Они же просто были как все. Обычное дело.       Вот только именно сегодняшним утром Гарри не повезло больше обычного: похмеляющего зелья в доме №12 на Гриммуалд-плейс не осталось ни капли, а кофе — уже вторая кружка, между прочим, — помогал мало. Особенно под аккомпанемент пронзительного голоса жены, которой именно в этот момент приспичило обсудить вчерашний приём, о котором написали в утреннем выпуске «Ежедневного пророка».       Газетный лист лежал на столе рядом с похмельным Гарри, и с колдофото на первой странице на помятое лицо победителя Волдеморта с безмолвным осуждением взирал «величайший зельевар за последние сто лет» Северус Снейп. Его с женой запечатлели на церемонии вручения ордена «За заслуги перед Магической Британией» за изобретение зелья, исцеляющего детей после сильных спонтанных выбросов магии, необратимо (как считалось раньше) повреждающих магическое ядро юных волшебников вплоть до полной утраты магических способностей и даже летального исхода. Зелье было запатентовано под официальным скромным названием «Состав № 117», хотя в прессе его уже окрестили «поистине чудодейственным зельем Снейпа». Только что вручённый орден ярко блестел на груди создателя зелья рядом с ещё несколькими аналогичными наградами, включая заграничные. Жена-француженка, так же участвовавшая в создании зелья, была непозволительно красива, образованна, скромна и явно умна, умела вести себя в обществе, что выдавало их с мужем привычку вращаться в таких кругах. Словом, полный контраст с Джинни, исходившей ядом в её адрес. Сам чествуемый зельевар выглядел заметно лучше и моложе, чем в день поступления Гарри в Хогвартс. По Снейпу было видно, что зелья его изготовления и в самом деле творят настоящую магию, и что жена его и в самом деле обладает прекрасным вкусом и притом весьма заботится о собственном муже. Словом, эта пара действительно способна была украсить собой любой приём или страницу любого издания.       По этой причине или иной, но «Ежедневный пророк» регулярно размещал на своих страницах сообщения об очередной профессиональной удаче Снейпа и колдографии этой супружеской четы и самого знаменитого английского зельевара отдельно, хотя тот уже много лет проживал на континенте.       Гарри скрипнул зубами: ну да, он сам, своими руками помогал Гермионе спасать Снейпа после укуса Нагайны и даже потом свидетельствовал в суде в его пользу, что помогло смягчить приговор. Это было справедливо. Но на самом деле Поттер не простил бывшему профессору его придирки, служение Волдеморту и убийство Дамблдора — и неважно, что это было по приказу самого директора Хогвартса, что было по сути эвтаназией… Бывших и невиновных Пожирателей Смерти не бывает! Поэтому Гарри с удовлетворением узнал, что отсидевший в Азкабане половину срока от первоначальных десяти лет (Малфои, небось, постарались — поди, какие-нибудь долги перед Снейпом отрабатывали) и так и не нашедший потом себе в Британии работу всеми презираемый и гонимый зельевар попался на покупке нелегального ингредиента и был арестован, снова осуждён и после выплаты штрафа с позором выслан из страны. Это тоже было справедливо. И даже милосердно по отношению к такой отпетой сволочи.       Но этот мерзавец превосходно устроился во Франции по своей профессии, потом ещё и женился более чем удачно на своей ассистентке, и вдвоём они стали выдавать одну за другой новаторские разработки в области зельеварения и дорабатывать существующие зелья, в том числе сделав общедоступной и доработанную Снейпом рецептуру ликантропного зелья Белби. Ту самую модификацию зелья, которую он когда-то варил Люпину по приказу Дамблдора. Газеты — сначала французские, а со временем и английские — взахлёб писали о достижениях Снейпа, а тот всегда подчёркивал в своих интервью и выступлениях, как ему помогает в работе его прекрасная, умная, добрая и во всех отношениях прекрасная жена. Ха! Да это же небось сама жена зелья и изобретает, а этот трутень нагло присваивает себе её заслуги! Ведь за полтора десятка лет преподавания в Хогвартсе Снейп не изобрёл ни одного нового зелья, только один раз доработал чужое! Не то чтобы Гарри специально этим интересовался, но иначе ведь и быть не могло.       Со временем Снейп стал снова приезжать в Англию по приглашению Министерства. И как-то раз Гарри встретил его в коридоре. Пришлось на людях улыбаться и жать руку этому убийце. Да и как было поступить иначе, если сам выступал в суде на стороне его защиты? Он же не психически нестабильный истеричный сопляк, чтобы опровергать свои же заявления, сделанные во всеуслышание сначала в Большом зале Хогвартса перед дуэлью с Волдемортом, а потом и на заседании Визенгамота… А на самом деле так хотелось, обмениваясь вежливыми и даже дружелюбными фразами со Снейпом и его красавицей-женой, подправить просто и без затей, по-маггловски — кулаком это спокойное и даже приветливое изрядно помолодевшее лицо — чтобы внутренние уродство и мерзость Снейпа были налицо в прямом смысле этого выражения! Но пришлось делать вид, что всё прошлое забыто, и он даже рад встретить своего бывшего мастера зелий.       А вчера вот пришлось присутствовать сначала на вручении награды Снейпу, а потом и на приёме в честь этого же подлеца. Министр так и выразился — «в честь нашего уважаемого и дорогого земляка и соратника по борьбе с великим злом». Лицемер! Честь! Ну какая может быть честь у этого ублюдка, даже если он наконец научился мыть голову?       И вдобавок, раздражая ещё больше, какая-то смутно знакомая старушенция из толпы, стоявшая неподалёку от Гарри, так и пела дифирамбы «гениальному зельевару», который изобрёл зелье, спасшее её внучку от участи зачахнуть от полной утраты магии и умереть после продолжительной болезни. Ну разве не дура? Ведь ясно же, что эта Констанс и сама бы смогла изобрести это зелье, в одиночку! Небось, старушенция ещё и деньжищи несусветные отвалила за это «чудодейственное изобретение»…       Поттер ушёл, как только стало прилично, даже бросил в банкетном зале Джинни, категорически не желавшую уходить в разгар торжества — мол, она в первый раз новое платье надела и вообще — для чего она в парикмахерской полдня просидела? Чтобы сбежать тайком, словно воры, словно им за что-то стыдно?       А у Гарри внутри кипело яростное негодование: да как этот Снейп может? Как он смеет? Приезжать в Англию как ни в чём не бывало, смотреть в глаза тем, кого когда-то изводил мелкими придирками, тем, кто считал его верным последователем Дамблдора и членом Ордена Феникса, хотя, поди, и сам не знает, кому он служил на самом деле… Как он вообще смеет жить? И не просто доживать свой срок в забвении и нищете в самой мрачной дыре, которую только можно сыскать на земле, — а жить в благополучии и заниматься любимым делом, творить, получать деньги и награды, счастливо жениться, наконец, забыв про погубленную им Лили Эванс? Он, Гарри, победитель Волдеморта, работает простым аврором (ну, начальником подразделения — разница невелика), получает не такие уж великие деньги (за что его вечно пилят и Джинни, и любимая тёщенька Молли), живёт тихо-мирно, растит троих детей и не лезет на первые полосы газет, уже много лет почти не вспоминающие про его былые заслуги, а этот!.. Купается в славе и деньгах, как порядочный человек! Ну где же тут справедливость?!       Вот после этого они с Роном и напились. Друг тоже до сих пор терпеть не мог бывшего профессора, поэтому полностью понимал и поддерживал Гарри. Особенно в стремлении напиться.       И вот сейчас наутро Гарри страдал — от тотальной несправедливости мира, от похмелья и головной боли, усугубляемой шумным (а по-другому Джинни не умела) присутствием давно надоевшей жены.       Джинни, не обращая внимания на уже привычные утренние страдания мужа, продолжала возмущаться непростительной красотой Констанс Снейп, её возмутительно дорогими и прекрасно подобранными драгоценностями, её манерами, которые Джинни называла снобскими замашками, и даже отказом пить какое-то дорогущее шампанское, на которое в кои-то веки расщедрилось Министерство.       — Хотя… может, она беременная? — вдруг задумалась миссис Поттер. Будучи матерью троих детей, она прекрасно знала по себе все признаки беременности и принялась вслух вспоминать, какие из них демонстрировала на приёме миссис Снейп.       Её супруг едва не поперхнулся при одной мысли о том, что проклятый Снейп ещё вполне может стать отцом, как все порядочные мужчины, как сам Гарри. Даже если Джинни сейчас только показалось, то это не означает, что Снейп не может размножаться в принципе. К сожалению, может. Но не должен!       Аппетит пропал окончательно, даже выпитый кофе встал поперёк горла. К тому же пора было на службу. Гарри ещё раз с ненавистью посмотрел на колдографию и поставил на газетную страницу кружку с остывшим кофе так резко, что выплеснувшаяся жидкость полностью залила ненавистное лицо.

* * *

      Владелец лавки в Лютном переулке, торгующей подержанными товарами, а на самом деле — скупщик краденного, заискивающе смотрел в лицо суровому начальнику подразделения аврората, нагло сидевшему за письменным столом в лучшем кресле, сыскавшемся в лавке, — его, хозяина, собственном — пока подчинённые авроры проводили обыск. Дело было привычное для обеих сторон: хозяин никогда не марался в чём-то совсем уж гнусном, за что стоило бы упечь в Азкабан, а господин старший аврор Поттер, памятуя о запросах жены и трёх стремительно подрастающих детей, иногда снисходительно закрывал глаза на мелкие нарушения закона в той лавчонке, как и во многих других. Все так делали — делали до Поттера, делали при Поттере и будут делать после, и некогда пламенный борец с преступностью, быстро устав бодаться с системой, нашёл в ней местечко для себя. Главное — не творить совсем уж полного беспредела.       Но в этот раз ситуация была серьёзней: хроновороты числились в разряде особо опасных и строго запрещённых артефактов. Лавочник тем не менее пытался юлить:       — Помилуйте, господин старший аврор, ну разве ж это хроноворот? Точнее, конечно, хроноворот, но он же практически бездействующий! Вы же видите, что там песка-то почти не осталось — минуты на три, не больше. Что можно успеть за три минуты? Никого не спасёшь, никого не убьёшь, да даже дальше пары шагов не пройдёшь. Ну разве он стоит того, чтобы поднимать из-за него шум, сажать бедного Джима в Азкабан?       Скупщик врал в глаза: песка там было минут на двадцать, насколько помнил принцип действия этого типа хроноворотов длительного погружения в прошлое Гарри. Да и спасти за три минуты всё-таки можно, не говоря уже про убить… Видимо, отчаяние подсказало мошеннику хитрый ход:       — Ну, если вы мне не верите, господин начальник, то проверьте сами! — и он подтолкнул лежавший на столе между ними хроноворот поближе к Поттеру, благоразумно рассудив, что лучше потерять что-то одно, чем всё.       Тот подумал, глядя в глаза визави, переложил на столе бумаги, которые достал для оформления протокола обыска и описи изъятого, и, будто по рассеянности, накрыл листом спорный артефакт. Подчинённые были заняты наведением беспорядка, то есть проведением обыска в соседних помещениях, служивших складом всякой всячины, и не могли толком видеть и слышать разговор своего начальника с владельцем лавки. Да и видел бы кто — не выдал: аврорская взаимовыручка и сплочённость перед посторонними — это первое, что вбивали в головы стажёрам аврората. Что вполне понятно: даже если кто-то из боевых товарищей был нечист на руку, но в серьёзной стычке с бандитами и он мог прикрыть твою спину. А мог и не прикрыть, если вести себя неправильно.       Когда авроры покидали лавку, во внимательно прочитанной и собственноручно подписанной хозяином описи изъятого хроноворот не значился.       Гарри долго думал, на что потратить нежданно-негаданно доставшиеся ему двадцать минут в прошлом. Можно спасти Сириуса. Или Ремуса, или Тонкс, или Фреда… Или даже родителей… или ещё кого-нибудь. Но не факт, что его усилия не сведёт на нет продолжавшийся бой — а все дорогие ему люди погибли, сражаясь… или при сходных обстоятельствах. Тратить же бесценную возможность впустую не хотелось. Да и насколько одно подобное изменение затронет весь мир? Уж на его жизнь точно повлияет… Останься в живых его родители — не останется ли жив и Волдеморт, если в первый раз его уничтожила жертва матери Гарри, как говорил Дамблдор?..       Но, если он не может никого спасти, то… Есть тот, кого не должно быть. Кто должен был умереть ещё тогда, 2 мая 1998 года. О ком никто не пожалеет, особенно он, Гарри. И уж его-то отсутствие точно ни на что и ни на кого не повлияет. А убийца и предатель полностью расплатится за свои грехи.       И это будет справедливо.

* * *

      Гарри долго рассчитывал так, чтобы попасть к нужному моменту, когда в Визжащей хижине останутся только они — гриффиндорское трио и умирающий Снейп.       И подгадал именно так, как хотел: когда Гермиона уже готова была начать оказывать помощь смертельно раненному, он приложил всех троих «конфундусом» из-под мантии-невидимки, по такому случаю вытащенной из семейного хранилища в Гринготтсе, и велел срочно бежать в Хогвартс смотреть предсмертные воспоминания Снейпа.       Когда подростки бросились по подземному ходу к замку, старший аврор Поттер даже не стал проверять, жив ли ещё лежащий в собственной крови зельевар, убийца Дамблдора и беглый, но ещё действующий директор Хогвартса. Отведённые Гарри двадцать минут истекали быстрее, чем он рассчитывал, и времени оставалось совсем немного. Он поджёг Визжащую хижину со всех сторон и наложил заклинание, рассеивающее внимание, чтобы пожар заметили не сразу и дом точно не успели потушить.       Исчезая из прошлого теперь уже новой ветви реальности, Гарри успел бросить взгляд, чтобы убедиться, что Снейп по-прежнему неподвижно лежит на том же месте в той же позе и однозначно не успеет спастись от справедливого возмездия за свои преступления. И даже человеческого упокоения он не заслужил.

* * *

      В очередную годовщину Последней битвы бывший Избранный и уже не Мальчик-который-выжил, а ныне старший аврор и начальник первого подразделения аврората Г.Дж.Поттер в составе целой делегации министерских чиновников возложил венок к мемориалу погибшим в той битве ученикам и преподавателям Хогвартса, произнёс положенную речь. Честно говоря, втайне он был рад, что убитый задолго до этой битвы Дамблдор похоронен в другом месте и нет необходимости участвовать в почитании ещё и покойного директора Хогвартса. Всё-таки когда его собственные дети пошли в Хогвартс, особенно Лили, Гарри иначе посмотрел на свои школьные приключения и на того, кто явно и целенаправленно подталкивал его, беззащитного сироту, на один-единственный путь. И пусть даже это было необходимо. К тому же Великий и Светлый совершил немало других неоднозначных поступков. Например, сделав Снейпа своим убийцей, обрёк того на смерть от руки Волдеморта, желавшего заполучить в полное владение Бузинную палочку… Что, впрочем, никак не умаляло тяжести вины самого Снейпа.       Слушая официальные речи с подобающим выражением лица, Поттер старательно не смотрел в ту сторону, где поодаль на окраине кладбища стоял заброшенный памятник-кенотаф Снейпу. И не он один — вклад Снейпа в борьбу против Волдеморта официально так и не был признан и, хотя многие слышали или знали о словах, сказанных Гарри Волдеморту перед последним сражением, но предпочитали не говорить об этом вслух. Дело на самого одиозного директора Хогвартса было закрыто за смертью подозреваемого. Но кое-кто был уверен, что изворотливый мерзавец инсценировал свою смерть и благополучно поживает где-то на другом краю света на нечестно нажитые за время службы Тёмному лорду богатства.       Вернувшись из прошлого, Гарри обнаружил, что в новой реальности так же пытался добиться справедливого признания заслуг Снейпа, хотя и почти безрезультатно — Снейпу поставили символический памятник в самом неприметном месте ради соблюдения приличий и предпочли больше не вспоминать о такой неоднозначной персоне. Когда сделать большего не удалось, Поттер в знак протеста вторым именем младшего сына взял имя Снейпа. И на этом успокоился. С него хватало попрёков Джинни, недовольной этой выходкой мужа.       Он по-прежнему помнил обе версии реальности, хотя иногда в его памяти события перемешивались. Впрочем, ничего катастрофического в магической Британии из-за его вмешательства в прошлое не случилось.       В его собственной жизни тоже ничего не поменялось: жизнь и карьера в аврорате сложились так же, как и в прошлой реальности. Джинни была так же требовательна и вечно недовольна. Она обабилась и стала младшей копией Молли. Ну разве что не посылала детям вопиллеры в Хогвартс — просто потому, что дети не давали поводов. Альбус Северус (хотя второе имя сына вспоминали редко, и в глубине души Гарри был этому рад) учился хорошо и вёл себя примерно, Лили Полумна росла маленькой хитрюгой, что помогало ей не попадать в сложные ситуации, а Джеймс Сириус… Гарри подозревал, что старшему сыну национального героя, как и друзьям-Мародёрам, в честь которых его назвали, просто многое сходит с рук. Но не видел в том большой беды, поскольку его мальчик всё равно был хорошим, что бы он там ни натворил. Когда-нибудь он перерастёт свои детские шалости и станет хорошим парнем и отличным мужем, как все они — Поттеры. Гарри не во всём был доволен своей семьёй и особенно женой, но кроме семьи Уизли не знал настолько близко иного примера семейных отношений, поэтому чаще воспринимал сложившееся положение вещей как должное. Все так живут — ругаясь, обижаясь, скандаля, но всё-таки вместе. Главное — дети, ради них можно и стерпеть разные мелочи…       Иначе сложилась судьба несостоявшейся жены Снейпа. Вначале Гарри для собственного успокоения искал сведения про то чудодейственное зелье и его создательницу, но оказалось, что такого зелья не существует. В отличие от самой болезни… А позднее он увидел знакомое лицо в рекламе развлекательного зелья для самых маленьких детей, создающее невероятно красивые пузыри, внутри которых отображались сюжеты сказок. Он узнал эту женщину — то же лицо, то же имя, но другая фамилия, другая судьба и — другое зелье. Они с другим мужем создали пустяковое зелье для развлечения собственной дочки. И, похоже, оно тоже пользовалось спросом. И даже большим, чем лечебное: болеют-то не все люди, а вот развлекаться хотят все — даже многих взрослых увлекали сказочные видения. Красиво же: замки, прекрасные принцессы, принцы и рыцари, драконы и единороги… В жизни такого не встретишь.       Церемония поминовения закончилась, участники потянулись к выходу — предстояло аппарировать в Хогвартс на торжественный ужин. На выходе с кладбища Гарри увидел убитую горем старушку в трауре, которую вели под руки так же одетые в чёрное старик и мальчик лет 12-13. Они медленно брели навстречу — рыдающая старуха шла с трудом и явно ничего не видя от слёз. В мальчике Поттер узнал одноклассника Лили — встречал несколько раз на перроне № 9 и 3/4. Старуха тоже показалась ему знакомой, но он никак не мог вспомнить, где её видел.       Гарри кивнул мальчику, безмолвно выражая сочувствие, хотя и не знал, кого потеряла эта семья. Подходить не стал: родственникам мальчика явно не до малознакомых людей и досужих разговоров.       Уже выйдя за ворота, он вдруг вспомнил: в той, стёртой, реальности та старуха на министерском приёме нахваливала зелье Снейпа, которое спасло жизнь её внучке. А в этой, получается, вылечить девочку было нечем…       Изменив события в Визжащей хижине, Гарри вместе с создателем уничтожил и его творения. В его душе шевельнулось то ли сожаление, то ли раскаяние в содеянном… Но нет, разве у зелья был один автор? Снейп сам говорил, что заслуга его жены в разработке зелья огромная!       Поттер со злостью вспомнил Констанс… как её там… которая теперь никогда не была Снейп… и её здешнего мужа. Два идиота! Как можно тратить свой талант на разные глупости, когда на свете существуют больные дети?! Это просто преступление! Это их вина!       И, в конце концов, справедливость — она превыше всего. А Снейп не заслуживал жить и радоваться жизни. Он, Гарри, сделал всё правильно. Это даже не подлежит сомнению.

21 января 2025 г.