Тело Делайлы

      Я делаю резкий вдох, захлебываясь воздухом, и резко распахиваю глаза.       «Ну всё, жива, поздравляю!» — мелькает мысль.       Правда, дышу я так, как будто только что установила мировой рекорд по задержке дыхания. Поворачиваю голову, чтобы вдохнуть поглубже, и сплёвываю воду.       — Вроде всё, — хриплю голосом, который больше подходит старой бабке, чем мне.       Пытаюсь сесть, ну или хотя бы не упасть обратно, потому что, чёрт побери, всё тело болит, как после марафона, на который меня насильно затащили. С трудом принимаю вертикальное положение и начинаю осматриваться.       Серые стены. Везде. Впереди серые стены, сзади серые стены. Большие двухсторонние двери передо мной выглядят так, будто из них сейчас должен выкатиться кто-то в белом халате с клизмой наперевес. Над головой — длинные больничные лампы, одна из которых весело мигает, нагнетая атмосферу, как в дешевом хорроре.       И тут до меня доходит ещё один маленький, но важный факт: я сижу на чём-то холодном. И не просто холодном — ледяном! Опускаю взгляд и замечаю… железный стол. А я голая! Абсолютно голая, мать вашу!       — Какого хрена?! — мой голос звучит так, будто это единственный вопрос, который сейчас должен быть озвучен во Вселенной.       И тут, как по заказу, взгляд цепляется за мою кожу. Она синяя. Нет, не синяя — серовато-синяя. Морозная версия меня! Оглядываюсь назад, и что же я вижу? Железные ящики.       Блядь.       — Офигеть, я в морге, — озвучиваю очевидное.       Да уж, доброе утро, новая жизнь.       — Даже умереть не дают, суки! Какого хрена?! — рявкаю я, поднимаясь с этого чертового холодильника для трупов.       Кто-то явно перепутал мои планы с воскресением Лазаря!       — В организме не было ни капли крови вампира, никакой магии, вообще ничего, — продолжаю возмущаться, шлёпая босыми ногами по холодному полу. — Так какого лешего я вообще тут шевелюсь?!       Подхожу к дверям, и тут взгляд цепляется за умывальник в углу. Ну, конечно, куда же без него — параноидальный морг со всем удобством! А рядом зеркало. Отлично, давайте посмотрим, во что меня превратили.       Итак, я наклоняюсь ближе, всматриваюсь… и понимаю, что выгляжу как гребаный зомби. Нет, серьёзно, синяя, как водолаз после пятого часа на дне океана.       «Красота неземная,» — думаю, глядя на своё отражение. Макияж мертвеца, уровень бог.       Но, как только я начинаю привыкать к своему новому «луку», кожа вдруг начинает… меняться. Она светлеет. Светлеет! Вот прямо сейчас, на моих глазах, возвращается нормальный человеческий цвет.       — Ох, нихрена себе, — выдыхаю я, вцепившись в умывальник, чтобы не рухнуть от шока.       Кажется, я не просто живая. Я какой-то трупный хамелеон.       И только я сделала шаг к двери, как та со скрипом распахнулась, будто хотела драматично подчеркнуть, что сейчас тут начнётся шоу. На пороге появился какой-то мужик в белом халате. Видимо, главный по трупам.       — Бедненькая, ей ещё жить и жить, а утонула в… — начал он, не отрывая взгляд от своих бумаг. Но стоило ему поднять глаза на железный стол, где я ещё недавно отрабатывала роль жертвы, как он замер, словно наткнулся на оживший памятник.       — Э… привет, — не теряясь, машу ему рукой, чтобы вернуть на Землю.       Мужик дёрнулся, уставился на меня, потом снова на бумаги, потом опять на меня. И тут, с какой-то комичной медлительностью, начал осознавать, что жизнь его больше никогда не будет прежней.       — Ты… ты… — запинаясь, проблеял он дрожащим голосом, словно я вместо воскресшей девушки была самим Сатаной в халате.       Но, видимо, нервы у бедолаги сдали окончательно, потому что он покачнулся назад и рухнул, как мешок с мукой, прямиком в обморок. Ахуел мужик от жизни. Ну, прикинь, бывает такое: люди на столе воскресают, да.       — Я, конечно, всё понимаю, — бормочу, рассматривая это шоу. — Девушка красивая, видная. Но чего сразу в ноги-то падать? Приятно, конечно, но явно перебор.       Подхожу ближе, пинаю его аккуратно ногой, чтобы вернуть к реальности. Реанимация 2.0, так сказать.       — Эй, ты чего? Решил моё место в морге занять? А ну назад, давай! Очередь на тот свет, знаешь ли, ещё никто не отменял, — фыркаю, продолжая его пихать.       Но этот герой остался лежать, неподвижный, как бревно. «Ну вот, только один врач в смене, и тот сгорел на работе,» — думаю я, облокачиваясь на стол.       — Что там, Фрэнк? — в комнату заходит ещё один врач, явно настроенный не на триллер с участием оживших трупов.       Я тут же поднимаю руку, не теряя самообладания:       — Так, предупреждаю сразу, в обморок не падать. Одного уже достаточно, а я не медсестра, чтобы вас тут реанимировать.       Мужик останавливается, смотрит на меня, потом на своего коллегу, валяющегося на полу, и как-то очень экспрессивно выдаёт:       — Твою мать!       — Во-первых, я не зомби, — сразу начала оправдываться я, ткнув пальцем в его сторону. — Во-вторых, я его даже пальцем не трогала. Сам свалился. Видимо, нервы. Работа такая.       — Что?.. Как?.. — бормочет он, явно перегруженный количеством неожиданностей.       — Восьмое чудо света, — фыркаю, разведя руками. — Ну что, гений, дашь мне хоть что-то накинуть? А то, знаешь, не очень прилично, тут как бы холодно и я вообще голая.       Мужик замирает, будто его в ступор ввело само слово «голая». Ладно, решаю, пора ему помочь. Делаю несколько шагов к нему и начинаю махать рукой прямо перед его носом.       — Эй! Земля вызывает доктора!       Наконец он очухивается, судорожно снимает с себя халат и торопливо накидывает мне на плечи, как будто боится, что я испарюсь.       — Этого… этого не может быть, — шепчет он, глядя на меня, как на оживший кошмар из учебника по анатомии. — Ты была мертва!       — Клиническая смерть? — предполагаю, пожав плечами.       — Два дня?! — уточняет он, будто факт, что я валялась мёртвой два дня, должен меня как-то смутить.       — Ну не чудо ли? — усмехаюсь я, поправляя халат. — Всё, хватит таращиться. Я голодная, а тут даже чайку не предложат.       — Нужно позвать главного, — вдруг хватает меня за плечи этот самый доктор.       Я подняла на него взгляд, полный усталости и злости.       — Вот и зови своего главного, а я хочу есть. Свали по-хорошему, пока можешь, — рычу почти как загнанная волчица.       Но этот умник не унимается:       — Пойдем со мной.       Я закатываю глаза так, что, кажется, вижу свой мозг.       — Я же сказала: я хочу есть. Последний шанс свалить, пока я добрая, — шиплю, начиная терять терпение.       Доктор оказался упорным, но и я не лыком шита. Когда он в очередной раз попытался меня удержать, я толкнула его. Ну, как толкнула… Видимо, не рассчитала свои силы, потому что бедолагу швырнуло в стену так, что он тут же отключился.       — А нечего было стоять у меня на пути, — фыркаю я, переступая через ещё одного «потерпевшего».       Застегнув халат, чтобы хоть как-то прикрыть свою «постмортем» скромность, босыми ногами двинулась по коридору, высматривая выход. И знаете что? Успешно! Видимо, судьба наконец решила дать мне шанс.       Коридоры пустые, ночь за окном, тишина… Даже охранник на посту разлёгся и дрыхнет так сладко, что хочется его сфотографировать. Повезло, конечно, конкретно кому-то из нас. А вот кому — большой вопрос.       Ну и где я, мать вашу? Выйти-то я вышла, а куда — понятия не имею. Дорогу домой? Ха-ха, смешно. Ладно, будем действовать по проверенной тактике научного тыка.       — Эники-беники ели вареники… — бубню я себе под нос, пока мысленно решаю, куда податься: вправо или влево. — Эники-беники, клац… направо пошла рука!       Ну, вот и всё, судьба решена. Ноги в руки — и марш по дороге!       Шла долго, чертовски долго. Уже начала подозревать, что судьба в лице считалки просто издевается надо мной. Но потом вдруг начинают появляться знакомые места. Опа! А это что? Тот самый дом бабки-соседки, которая ворчала, что моя музыка мешает ей «думать о вечном»! А значит…       — Неужели… мой дом?! — возгласила я, восславив все силы вселенной. Остановилась, глядя на звёзды. — Господи, спасибо хотя бы за этот дом. Хотя, если честно, было бы приятнее, если б ты сразу отправил меня в мою квартирку в моём мире, — устало фыркнула я, подняв глаза к небу.       Сделав долгий, драматичный вдох, направилась к двери. Ну что ж, милая хатка. С возвращением меня, мать твою!       Открываю дверь, которая, слава богу, оказалась не заперта, и вхожу в коридор. План был простой: подняться к себе, закинуться чем-нибудь теплым и поспать, но тут замечаю свет на кухне. Ну, любопытство же — второй двигатель прогресса, так что ноги сами несут в сторону подозрительного сияния.       Кстати, можно было бы подумать: вот он, шанс! Все уверены, что я мертва, а я, такая вся загадочная, беру и исчезаю в закат, наслаждаясь новым началом. Но нет, почему-то решила зайти домой и доказать миру, что меня так просто не проймёшь. Ну а что? Русских убить нелегко — и это не стереотип, это правда жизни.       Итак, захожу я в столовую. А там — сцена как из драмы девяностых: мои родители сидят за столом, рыдают, держат в руках фотографию. Ну, сто процентов мою, кого же ещё? На столе полный боекомплект: бутылки всех калибров и видов.       — Моя малышка… — шмыгает носом мать, облокотившись на плечо отца.       — Мам, ты чего? — спрашиваю нарочно с самым невинным видом.       И что вы думаете? Они так подпрыгнули, что чуть не снесли со стола весь этот мини-бар! Я едва не заржала, но нет, держусь, как культурный человек. Они смотрят на меня, как на привидение. Вернее, как на привидение, которое пришло их забрать на тот свет.       — Делайла? — голос мамы дрожит так, будто она только что увидела живого Ленина.       — Ну да, я. Живая, здоровая и, между прочим, чертовски голодная! — заявляю бодренько, стуча ладошкой по животу.       Без лишних церемоний направляюсь к холодильнику, открываю, и начинаю методично выгребать оттуда всё, что попадётся под руку. Я в такой момент и слона бы съела, если б он поместился на полку.       — Как думаешь, это галлюцинации? — Мэри настороженно косякнулась на отца.       — Сразу у двоих? — уточнил тот, даже не моргнув.       — Ну, галлюцинация вас слышит, если что, — простонала я, закидывая в рот кусок курицы, которую только что выудила из холодильника.       Эффектно облизав пальцы, добавила:       — И да, галлюцинация ещё жрёт вашу еду. Если вы уже допились до таких «видений», то мне стоит опасаться за то, что там в бутылках. Сомневаюсь, что это было просто вино.       Родители продолжали смотреть на меня как на ожившую мумию, причем, кажется, даже забыли моргать. Мэри наконец вздохнула, потрясла головой и решительно поставила бокал на стол.       — Это… это точно ты? — дрожащим голосом спросила она, словно я могла ответить: «Нет, извините, это подставное лицо».       — Нет, мам, это я — результат плохого интернета и энергетиков. Конечно, я! — язвительно бросила я, кусая огурец. — Разве кто-то ещё сможет с таким апломбом опустошить холодильник за пять минут?       — Но ты же… ты же… мертва! — отец взмахнул руками, как будто пытался этим жестом доказать что-то очевидное.       — Ага, была мертва, потом воскресла, потом вышла из морга голая, а теперь вот я тут — ожившая легенда вашей кухни, — хмыкнула я, усаживаясь за стол. — Кстати, у вас майонез закончился.       — Но… как?! — Мэри смотрела на меня, будто я была НЛО.       — Как? — передразнила я её, загибая пальцы. — Первый вариант: я зомби. Второй: я реинкарнация. Третий: вас всех разыгрывают ради шоу. Ну, или четвёртый — чудо света в лице вашей дочери. Выбирайте, мне-то что.       Они переглянулись, явно не зная, что и думать. Отец снова потянулся к бутылке, но я тут же перехватила его руку.       — Не-не-не, пап, у нас тут уже и так слишком драматичная атмосфера. Давайте без алкоголя, а то вас тоже воскрешать придётся.       Мэри прищурилась, окидывая меня подозрительным взглядом, как будто пыталась найти на мне кнопку «Включить нормальный ответ».       — Так, ну-ка, выкладывай, Делайла, что это за фокус? — строго спросила она, скрестив руки на груди.       — Какой ещё фокус? — я пожала плечами, облизывая пальцы от оставшейся курицы. — Я же говорю, живая-здоровая. Просто… хм… был несчастный случай, но я выбралась. Вот и всё.       — Несчастный случай? — повторила она, вскидывая бровь. — Ты нам не расскажешь, каким образом после «несчастного случая» ты оказалась мертва в реке, а теперь стоишь здесь, как ни в чём не бывало?       — Ну, знаете… медицина сейчас на высоте, — усмехнулась я. — Может, у меня дыхание затаилось, ну, знаете, как в фильмах, — врачи подумали, что я того, а я взяла и ожила.       — Ожила?! — отец вытаращил на меня глаза, будто я сказала, что прилетела сюда на метеорите.       — Ну да! Прямо как в сказке, — я развела руками. — Правда, версия сказки такая себе, но… главное ведь, что я тут, живая и голодная, а?       — Но, Делайла… — Мэри сжала руки в замок, явно пытаясь всё рационализировать. — Ты ведь была два дня… Господи, как это возможно?!       — Не знаю, мам, я же не врач, — я закатила глаза, стараясь не дать им глубоко копать. — Может, у меня какой-то «эффект лебедя» или там… как это у них зовётся? Замедленное сердцебиение?       — Замедленное?! — отец выглядел ещё более потрясённым.       — Ну да, это же всё… научно. Или почти научно. В общем, кому какая разница, я же дома!       Я достала из холодильника банку варенья, чтобы переключить тему, но Мэри явно не собиралась сдаваться:       — Делайла, ты уверена, что ничего не скрываешь?       Я посмотрела на неё с максимально невинным лицом:       — Мам, единственное, что я скрываю, это сколько шоколадок съела в детстве. И, честно говоря, я уже даже забыла, сколько их было.       Отец молча налил себе стакан воды и залпом выпил его. Видимо, это был его способ не сойти с ума от происходящего.       — Может, мне всё это снится? — прошептала Мэри себе под нос.       — О, если это сон, то пусть хотя бы я досмотрю его до конца, — я кивнула на стол. — Так, где у вас тут булочки?       Мэри посмотрела на меня, как будто я только что попросила у неё ключ от какого-нибудь межгалактического корабля. Отец снова налил себе воды и тихо пробормотал:       — Если это сон, то он точно от бокала лишнего.       — Мам, булочки где? — повторила я, пока она продолжала задумчиво сверлить меня взглядом.       — Может, ты… в душ сначала? — осторожно предложила Мэри.       — Что? — я изогнула бровь. — Меня два дня «не было», а вы думаете, что меня интересует душ? Меня интересует ЕДА, мам. Еда, ясно?       — На верхней полке, — тихо сказал отец, машинально указывая на шкаф.       — Вот, другое дело! — радостно воскликнула я, направляясь к заветной булочной полке.       Мэри же не сводила с меня взгляда:       — Делайла, может, ты хоть что-то объяснишь? Я понимаю, ты шутишь, но это… Это ненормально!       — Мам, а что тут объяснять? Я — ходячее доказательство того, что даже смерть передумает, если ей предложить шанс нормально пожрать. Вот и всё, — я пожала плечами, стягивая с полки пару булочек и жадно кусая одну из них.       — Я не знаю, что хуже, — пробормотала Мэри, глядя на отца. — То, что она спокойно разговаривает после… этого, или то, что её явно ничего не волнует!       — Эй, что меня должно волновать? — я хмыкнула, сев за стол. — Вы меня с того света достали, я это ценю. Хотя, между прочим, могли бы организовать хотя бы фейерверк в мою честь.       — Не шути так, Делайла, — строго сказала Мэри.       — Я и не шучу, — проговорила я с набитым ртом. — Я жива, здорова и готова смириться с тем, что даже смерть поняла: русских не так просто победить.       — Что ты такое несёшь?! — наконец не выдержала Мэри.       — Честно? Саму себя пытаюсь развеселить. Вы же знаете, как я ненавижу скучные трагедии. А тут… ну, хэппи-энд, считай, — я улыбнулась.       Мэри в отчаянии схватилась за голову, а отец тихо пробормотал:       — Я пойду ещё воды выпью… Или лучше чего покрепче.       — А мне сок принеси! — крикнула я ему вслед.       Пока отец шарил в шкафу, Мэри продолжала сверлить меня взглядом, явно пытаясь осмыслить происходящее. Я, не обращая внимания, доедала булочку и уже прикидывала, что ещё съесть.       — Делайла, — наконец выдавила она. — Ты ведь понимаешь, что мы должны поговорить?       — Конечно, — я кивнула, лениво отпивая из стакана сока, который мне всё-таки принёс отец. — Как только я поем и посплю часов двадцать, можем поговорить о чём угодно. Только, мам, по-дружески: без допросов.       Она сжала губы, явно не зная, как реагировать. Отец сел рядом, бросив на меня взгляд, полный недоумения.       — Делайла, ты правда… Ну, то есть… — он махнул рукой, будто пытаясь найти нужное слово.       — Правда. Всё правда. Живая, здоровая, голодная, — я усмехнулась. — Давайте просто сделаем вид, что это был дурной сон, и вернёмся к обычной жизни. Как вам план?       Мэри молча села на стул, вытирая глаза.       — Ты нас до инфаркта доведёшь, — пробормотала она.       — Ну, хоть не до алкоголизма, — съязвила я, кивая на пустую бутылку на столе.       — Делайла! — возмутилась она.       — Ладно-ладно, молчу. Пойду спать, — я поднялась из-за стола, притянула халат потуже и направилась к лестнице. На ходу обернулась. — Кстати, на завтрак приготовьте что-нибудь вкусное. Ну, знаете, чтобы отметить мой триумфальный возврат.       И не дожидаясь ответа, я скрылась на втором этаже, оставив родителей в полном ступоре.       Знаете, с тех пор как я попала в это тело, мне перестали сниться сны. Не то чтобы я особо страдала по этому поводу, но знаете, что напрягает? Лежать ночью в режиме «мертвый тюлень», ничего не видеть, а потом резко просыпаться в холодном поту. Спасибо, подсознание, очень ценю.       И каждое чертово утро одна и та же мысль, как заноза в мозгу: «Ну что там может мне сниться, что я просыпаюсь как будто меня через мясорубку прогнали?»       Спойлер: ответа нет. Зато есть вопрос, почему мое подсознание, вместо нормальных снов с пляжами и коктейлями, решило упаковать меня в режим ночного ужаса с доставкой прямо в реальность.       О, да, и еще эта бесподобная хрень, когда ощущаю, что что-то важное упускаю. Но вот беда: что конкретно? Что-то вроде «ммм, да вот прямо сейчас что-то пропустила, но не могу вспомнить, и хрен с ним, правда?» Отлично. Супер. Прямо как в плохом фильме — потерянный момент, который мы никогда не найдем.       А самое забавное, что накануне перед сном вообще не хочется спать. Это как будто я ставлю себя в режим «спящий, но с возможностью вернуться в игру». Чисто «отключаю» сознание, чтобы, когда в реальности станет слишком скучно, можно было спокойно вернуться в этот цирк под названием «жизнь». Не могу точно объяснить, что происходит, но чёрт возьми, это реально бесит.       Проснувшись снова в холодном поту, я как обычно пошла умыться, заодно решила сходить в душ. Серьезно, мне кажется, что я вот так и буду жить, будто каждый день — это какая-то долбаная пытка. Переодевшись в пижаму, спускаюсь вниз, и тут меня встречает этот чёртов комок, огромный как скала.       — Ты жива, — рыдает брат мне в плечо, как будто я воскресла не из мёртвых, а из ада.       — А ты уже думал, что избавился от меня, паршивец? — хмыкнула я, потирая плечо, куда он уже успел слезы свои вылить.       — Когда мама сказала, что ты вернулась, не поверил, — с удивлением отстраняется этот заплаканный Томас.       — А теперь поверил? Молодец, а теперь свали, меня ждет вкусный завтрак, — отмахиваюсь от него, словно от мухи, и направляюсь на кухню. Ну а чё, кому не нравится такой приём?       Захожу, сажусь за стол, и вижу маму, которая как белка в колесе вокруг плиты бегает. Только заметила меня, сразу поменяла курс и поставила передо мной чашку кофе с яичницей и беконом.       — Спасибо, мам, — с довольным видом облизалась я, пока заправлялась этим завтраком.       Мама нервничает, ходит, как будто кто-то ее преследует. О, да, в её глазах я вижу: «Это не моя дочь, это какой-то демон, который съел её душу и теперь пытается жить в её теле». Вижу по её глазам — не надо быть гением, чтобы понять, что ей жутко. Не то что я прямо об этом заявляю, но… ну, блин, посмотрите на меня! Воскресла тут, понимаешь, из мертвых, да и ещё холодильник обчистила!       Брат, конечно, наконец-то поверил, что я всё-таки не демон, а живая, потому что раз я на завтрак налегаю как настоящий человек, а не как вонючий призрак, это точно знак. И вот теперь я как-то должна убедить всех, что я — это я, а не очередная кошмарная версия из соседнего мира. Но при этом изрядно успокоила свою совесть: «Ну, ничего, раз они ещё не подают на меня заявление в психушку, значит, живу».       — Дорогая, мне кажется, нам стоит сходить к врачу, — говорит мама, вытирая руки от готовки.       — Зачем? — спрашиваю, пытаясь выглядеть серьёзно. Хотя мне в принципе по барабану, что она думает.       — Ну, думаю, после всего, что с тобой случилось, тебе не только к обычному врачу надо, но и желательно к психологу, — отвечает она с таким тоном, будто мне нужно подлечить не только тело, но и разум. Ага, как будто я какой-то псих, а не просто неудачно родилась в другом теле.       — Как скажешь, — вздохнула я, чтобы не начинать спорить. Чё-то мне лень.       И мама с облегчением вздыхает. Видимо, думает, что я наконец-то поняла всю серьёзность ситуации. А я только закатываю глаза. Ну и что, что меня обследуют? Что они мне скажут, блядь? Типа «это не ваша дочь, она вообще с другого мира, уносите «это» нахуй»? Нет, максимум мне там глисты найдут, как обычно. Надеюсь, нет.       И чтобы вам не было скучно, расскажу, как это всё прошло, в двух словах:       У врача:       — Состояние здоровья вашей дочери в полном порядке. Организм чист и нет никаких отклонений, а то, что с ней случилось, не что иное как чудо, — говорит врач, просматривая мои анализы.       Ага, ага, только вот кровь в моем теле можно было бы уже назвать историей! Сдала я её, блядь, столько раз, что сама уже забыла, что такое нормальная кровь. Наверное, у меня теперь там что-то вроде супа. Спасибо за чудо, врач, очень порадовали.       Ну, а у психолога:       — Психологическое состояние Делайлы в норме, — говорит тот, явно с сомнением. — Не считая того, что она постоянно отшучивается и употребляет слишком много сарказма даже там, где ему нет места.       Ну конечно, потому что я не в своём теле, и мне скучно! Пусть они думают, что я псих! Это же лучше, чем пытаться объяснить, что, блядь, тут что-то не так! Психолог ещё не знал, что со мной не просто сарказм, а вся моя жизнь.       Потом он начал шариться по столу и достал картинку, спрашивает:       — Миссис Харпер, что вы видите на картинке?       Мама отвечает:       — Бабочку?       А я-то, конечно, не могла не вмешаться:       — Да это же хуй! — говорю я, потому что что ни посмотри, похоже на хуй! И вот вам подзатыльник от мамы, чтобы не забыть, кто в доме главнее. — Ауч!       Точно так и было.       — Раз с тобой всё в порядке, думаю, мы можем пойти на похороны Гилбертов, — глухо сказала мама, бросая пальто на вешалку, будто это весело.       С этими словами она поплелась к себе, обнимая себя, как в дешёвой драме. Ну да, ей, конечно, тяжело. Её дочь, то есть я, умерла, воскресла и устроила тут своё «камбэк-шоу», а её друзья, родители Елены, уже точно отправились на тот свет. Безвозвратно, так сказать. В общем, мама в какой-то глубокой апатии, а я сижу и думаю: «Это вообще моя проблема?» Нет, конечно.       Отец, кстати, уже успел отойти от моего воскресения и делает вид, что всё нормально. Мол, дочь вернулась, ну и хрен с ним, будто так и надо. Только вот мама с этим смириться не может. А братец… Вот тот реально заебал! Раньше, когда я была «типа мертва», он, наверное, уже строил планы, как разделит мою комнату, а теперь радуется, что я жива, и бегает вокруг меня, как верный пёс.       И знаете что? Мне реально похуй. Ну правда, я не Делайла, они мне никто, а вся эта драма их семьи — уж точно не мой груз. Смирятся, хер ли. А я тут долго не задержусь. Скажу спасибо за приют и отчалю. Вот только пусть они на меня ещё чуть-чуть поохуевают, я это заслужила.       Я тоже, как положено в таких случаях, натянула траурные шмотки, чтобы вписаться в атмосферу, и, следуя за мамой, поехала на похороны. В машине царила такая тишина, что хоть самой в окно выпрыгивай. Мама периодически косилась на меня, как будто я могла раствориться прямо перед её глазами. Ну, знаете, такой взгляд: «Ты точно реальная? Может, это галлюцинация, а?»       На кладбище всё было стандартно: люди в чёрном, слёзы ручьём, печальные вздохи. Елена стояла в стороне, обнимая Джереми, и ревела, как полагается в таких ситуациях. Братец, кстати, тоже рыдал, но как-то менее драматично, хотя видно, что весь мир для него рухнул.       Я, выдохнув для приличия, направилась к Елене, чтобы сыграть роль понимающей и поддерживающей. Обняла её, а Джереми кинул на меня такой взгляд, будто я ангел-хранитель, спустившийся с небес. Ну да, конечно, я ж теперь местная звезда.       — Всё будет хорошо, Елена, ты не одна, — начала я классическую речь утешения, как будто заучила её из книги «Как говорить с людьми на похоронах». — У тебя есть Дженна, Джереми и друзья. Ты сильная, справишься.       Елена продолжала рыдать мне в плечо, а я продолжала утешать её, шепча слова поддержки, как будто меня это действительно волнует.       — Спасибо, что ты рядом, — всхлипнула она.       «Да не за что, — подумала я. — Главное — сыграть свою роль и потом уже свалить отсюда. Пусть плачут, а я ещё поживу.»       — Это я виновата… ты чуть не умерла…       — Елена, я жива, успокойся, ты тут вообще ни при чём, — мягко сказала я, поглаживая её по волосам, как какого-то котёнка, который упал с забора.       Она продолжала рыдать, чуть ли не захлёбываясь, а я стояла и думала: «Боже, да перестань ты уже. Мне, конечно, не сложно тут изображать психологическую поддержку, но, честно, хочется просто пойти домой и завалиться спать».       — Если бы ты тоже умерла… — продолжала всхлипывать она, будто специально старалась довести меня до внутреннего фейспалма.       — Ещё раз, — повторила я с самым серьёзным тоном, который могла изобразить, — я жива. Всё, точка. Ты не виновата, а я вообще планирую дожить до старости и крикнуть кому-нибудь на пороге: «Убирайтесь с моего газона!»       Она всхлипнула чуть тише, и я почувствовала слабую надежду, что эта сцена скоро закончится. «Ну всё, Гилберт, давай, соберись. Не порть мне момент. Ты же сильная, не?»       Пока Кэролайн и Бонни уводили Елену, шепча ей свои соболезнования, я тихо сделала ноги. Ну а что мне тут делать? Обряд скорби закончен, пора и честь знать. Нашла мать, выдала стандартное:       — Мам, мне что-то не очень, поехали домой, а?       Она тут же расплылась в тревоге и, бросив ещё раз слова соболезнования, поволокла меня к машине.       Всю дорогу до дома она щебетала надо мной, как курица над яйцом:       — Что у тебя болит? Может, к врачу съездим? Ты точно в порядке?       — Мам, да всё уже прошло, — буркнула я, прикрыв глаза, — расслабься, это просто усталость. Пойду посплю, и всё как рукой снимет.       Ну вот честно, на кой хрен ей было знать, что «болит» у меня на самом деле? Душевная усталость от всего этого цирка — вот что болит. Но, конечно, это вслух не скажешь. Зато как только я добралась до своей комнаты, дверь за мной захлопнулась так стремительно, что у любой мамы-вертолёта крылья бы отвалились.       Это, блядь, просто цирк какой-то. Никогда в жизни на меня никто так не смотрел, как будто я хрустальная ваза на краю стола. Даже Рома, этот мудак, до такого не додумался. А тут — любовь, забота, ахи-охи, чуть ли не «давайте в подушках носить». И знаете что? Это бесит. Давит, как корсет на три размера меньше. Вот правда, лучше бы всем было похер на меня — проще бы дышалось. А так каждый взгляд, каждое слово как напоминание: «Ты теперь особенная». Да ёпт, оставьте меня в покое, я и так прекрасно справляюсь с тем, чтобы не сломаться.       Утро, дубль миллиард: просыпаюсь в холодном поту, кричу как резаная, вскакиваю, умываюсь — полный набор. Дальше уже по программе: натянуть шмотки и спуститься вниз, где меня ждёт семейный сбор за завтраком. Ну и я, для антуража, добавила себя в эту прекрасную картину. Меня тут же обложили едой, как будто я тут барыня, а они — крепостные. Ну, знаете, так жить можно, мне даже понравилось.       Но недолго музыка играла. Мама решила вставить свою заботливую реплику:       — Мы должны были отправиться сегодня к бабушке, но я думаю, ты ещё не отошла от всего этого, мы можем подождать пару дней…       Ну, конечно, мать, давай ещё неделю вокруг меня с бубном плясать.       — Не, отправляемся сегодня. Я в порядке. Чем раньше, тем лучше, — отрезала я, не дав ей закончить.       И тут влез мелкий:       — Ты так соскучилась по бабуле Джо?       Да, блять, именно, Томас, обожаю её пыльный дом и бесконечные истории из 70-х.       — А я что, не могу соскучиться по любимой бабуле? — хмыкнула я, делая глоток кофе, как истинная королева сарказма.       Но он продолжал ковырять мозг:       — Обычно ты всех отговариваешь ехать к ней…       Вот тут меня и понесло:       — Заткнись просто, ладно? — отрезала я, и дальше завтрак наконец проходил в чудесной, комфортной тишине.       Ват доебался, мелкий, у меня и так нервов не осталось!       После завтрака мама всех выгнала собирать вещи, и, разумеется, я пошла исполнять это её королевское повеление. В процессе поисков сумки я столкнулась с сюрпризами в виде ярко-розовых чемоданов с цветочками, сердечками и прочей милой хернёй. Спасибо, не надо. Наконец откопала нормальную тёмную сумку с эмблемой волка. Судя по всему, это часть униформы школьной футбольной команды из Мистик Фоллс. А может, и нет. Да мне вообще похер. Скинула туда темные шмотки, пару базовых вещей, нижнее бельё и победоносно направилась вниз.       Ну, если коротко: по пути мы заехали в магазин, купили торт, цветы, и укатили в Джорджию под папин плейлист.       И вот тут я встала перед дилеммой. Все же знают эту историю от знакомых: «Я ехала с батей, и он включил шансон. Круг, блин, три часа подряд». А тут неожиданно папин вкус оказался более адекватным — обычные американские хиты 2009 года. Ну, там «I Gotta Feeling» от Black Eyed Peas, «Single Ladies» от Бейонсе, «Poker Face» от Леди Гаги. В общем, терпимо. Но терпение у меня, как известно, не вечное. Через час с лишним начала тихо напевать под нос:       — Девочка-пай, рядом Джиган и хулиган…       Томас, недолго думая, пихнул меня локтем:       — Что ты там поёшь?       Я, не отрывая взгляда от окна:       — Классику, блин. Не мешай.       Вот уж правда: не понимаю я этих людей, которые не ценят великие произведения искусства.       Ну вот мы и доехали к бабуле. Домик, кстати, ничего такой — большой, аккуратный, клумбы с цветами, да не просто цветы, а какие-то прям из этого интернета, где везде красивые лужайки и белые заборы. Прям загородный рай. Я вот как-то перед дверью быстренько вырвалась вперёд, отняла цветы у отца и принялась звонить в звонок. Пауза, тишина… и вот, наконец, дверь открывается, и за ней стоит пожилая женщина. Милые волосы, теплая улыбка. Прямо как в рекламе чая для бабушек.       — С днюшкой, бабуля! — ору я с букетом в руках, как будто крутую вечеринку устраиваю. — Желаю всего самого лучшего и жить долго и счастливо, ну и рядом со мной, конечно!       — О, Делайла, дорогая, спасибо! — расплывается бабушка, как будто ей только что котенка вручили. А я, конечно, не останавливаюсь, срываю торт у брата, буквально отрываю у него из рук и тащу его к бабушке.       — Не переживайте, бабушка, не с пустыми руками пришли! Вот и торт, а то без сладкого как-то вообще не комильфо. И вообще, идёмте к уже за стол, а то я уставшая и голодная.       — Делайла! — крикнула мама.       — Мэри, ну ты чего! — кидается укоризненно бабуля. — Ты ей что, голодом морила, что ли? Смотри какая худая!       — А бабуля вообще чётко всё понимает! — закидываю я маме в ответ, с чувством выполненного долга, ощущая себя королевой праздника.       Ну вот, сели за стол, я наелась так, что чувствую себя, как после недели на курсе «Как набрать 10 кг за неделю». А бабушка, конечно, как настоящий хозяин, продолжала пичкать меня всякой ерундой. Я, в принципе, не возражала — торт, пироги, какие-то бутерброды с таинственной начинкой… В общем, обед мечты. И знаете что? Это было даже забавно: она крутится только вокруг меня, а других вообще не замечает. Это, конечно, меня радует — любимая внучка, хе-хе.       — Как я по тебе скучала, бабушка, ты не представляешь! — такие глазки на неё наводила, что прямо хоть в кино снимай. Мол, ты мой единственный источник счастья, а все остальные — это просто временные огрехи жизни.       — И я по тебе скучала, милая, — обнимает меня бабушка, сидя рядом на диване.       — Как бы я хотела, провести больше времени с тобой, а то мама сказала, что через пару дней уезжаем, — жалобным голосом, типичная манипуляция, конечно. Ну и бабушка, конечно, не устояла.       — Хочешь, я с ними поговорю, и ты у меня останешься на лето? — восклицает бабушка, прямо как наивная дитя, которая думала, что у неё есть шанс перехитрить меня.       — Конечно, бабуль, с радостью, — обняла её, чувствуя, как крючок уже глубоко в её душе сидит.       Всё, старушку я поймала на живца! Теперь не открутишься. Хех, я вам всем покажу, кто тут главный!       Ну, а знаете что? Бабушка реально уговорила родителей! Сначала они, конечно, упирались, как ослы, но бабушка — она не просто бабушка, она еще и коварный манипулятор с какой-то волшебной силой. Как только они начали сопротивляться, она, оказывается, не просто миленькая старушечка, а та еще заготовка: откуда-то выкопала ружье (видимо, какое-то семейное наследие), сказала, что расстреляет их машину, и вообще никто никуда не уедет, если они не согласятся.       Это было просто шикарно, я, конечно, от смеха чуть не упала. Но, как ни странно, пару дней спустя родители с Томасом таки свалили, а я осталась у бабушки. Ну, вообще-то, это было как в каком-то трэш-сериале: «Бабушка-маньяк против родителей-дураков». И знаете что? В этот момент я почувствовала, что могу выжить в любом мире, даже в мире, где бабушки носят ружье и решают судьбы семей.       Но знаете что? Это еще не главное. Главное — это то, что мне всё лето звонили мои подружки из Мистик Фолс. Видимо, они не могли дождаться, когда я вернусь, чтобы продолжить наши шикарные вечеринки и бесконечные драмы. А я такая загадочная, как таинственная героиня, уже почти уговорила родителей перевести меня в местную школу. Мол, в Мистик Фолс мне находиться невозможно, ведь всё напоминает о моей «недо-смерти». Драма, всё как я люблю.       Родители, конечно, не отступали. Черт возьми, они даже решили, что переедут сюда, чтобы жить со мной! Но я-то не тупая, конечно. Я их переубедила, мол, «О, не парьтесь, у вас же там работа, жизнь…»       Пусть сидят на жопе ровно и не выебываются! И всё, они отступили. Ну, как я их вообще переубедила? Легко, просто поиграла в драму и сделала вид, что, если они приедут, то я умру, и все мои проблемы вернутся. Они меня поняли.       Так и пролетело мое лето…       Ну, вот я и познакомилась с соседкой Джесс. Все лето — тусовка в баре у Бри, и теперь она считает нас лучшими подругами. Конечно, она так считает, а мне пофиг. А дружу с ней я только потому, что через два месяца знакомства она сама призналась, что она ведьма. Ну да, я думала, ну вот шанс-то, она же должна была меня прощупать магией, понять, что я не из этого мира, и, наконец-то, отправить меня домой. Но нет, конечно, не тут-то было.       — Я не понимаю, о чём ты, — она такая вся нахмуренная, сидя на диване в позе лотоса, а потом заявляет: — Я тебя, типа, сканировала, но ничего не нашла. Обычный человек.       Ну да, обычный человек. Кто бы сомневался! Я тут, конечно, прямо образец нормальности, вот прям с ног до головы.       — Да быть не может, блядь! — взрываю я, доставая ножницы, полоснула себя по руке, и рана моментально заживает. Но она напугалась. — И что теперь? Типа, человек? Нет, не человек.       — Я не знаю! Может сбой в тебе?! И вообще, мне нужно идти готовиться на вечеринку! — фыркала эта блондиночка, собирая свои манатки и тупо сваливая из моей комнаты.       — Ну и иди! — крикнула я ей в след. — Я сама разберусь, спасибо за беспокойство! Бестолочь!       Серьёзно, не ведьма она, а просто шарлатанка. Шельма, блин! Ну как я могу быть обычным человеком? Уже третий раз проверяет меня и всё равно ничего не находит. На эту идиотку вообще надеяться можно?       Ну, в общем, вечером я собралась на тусовку этих подростков перед школой, так что выбрала себе темно-фиолетовое платье, чуть ниже задницы, и чёрные кеды. Удобство, ребята, это главное. Поверх накинула кожаную куртку, чтобы выглядеть как-то «по-строгому». Макияж? А какой нахрен макияж? Тушь и блеск для губ — и так сойдёт, как будто мне нужно выглядывать с подиума. Определенно, я не на этом акцентировалась.       Оповестила бабулю, что я иду на вечеринку с Джесс, и отправилась в лес — ну, куда ж еще на такие шикарные мероприятия? Лес, ага. Что, блядь, за идиотизм устраивать тусовку в лесу?! Извращенцы, звери, маньяки, кто угодно! Лучше бы в школе проходила эта чухня. Ну ладно, фиг с ним.       На месте сразу поняла, что для конца лета холодновато, но, в принципе, никуда не денешься. Взяла бутылку скотча, припасенную заранее, выпила чуть-чуть — и, о чудо, стало теплее.       Джесс теперь со мной не разговаривает, типа обиделась, что я на неё накричала и тусовалась со своими школьными друзьями. Но, честно говоря, мне насрать. Я пила и мне нормально. Смотрю на этих подростков, пьяных, с глупыми ухмылками — и смеяться хочется. Какая прелесть, честно.       — Дел, как твое ничего? — подошёл ко мне какой-то парень сзади, я чуть не упала от неожиданности.       — Чё так пугать, Чак?! — заорала я, надеясь, что его действительно зовут Чак, а то я сейчас сморозила какую-то хрень. — И не зови меня так!       — Прости, чего одна? Где Джесс? — спрашивает этот тип, с красным стаканчиком в руках. В нём, наверное, пиво, но кто его знает.       Сам парень стандарт — карие глаза, брюнет, высокий, лицо смазливое, но вот мне не нравится. Уже месяц ко мне клинья бьёт. И не понимает, когда я говорю ему: «Иди на хуй!» — всё лезет и лезет. Ну ничего, как-нибудь его жизнь научит. Вроде сначала нормально общались, даже сказал, что просто хочет дружить, я ему, мол, подумаю. Но это, видимо, не по его части.       — Она со своими тусуется, — кивнула я в сторону компании пьяных подростков.       — Ясно, — отвечает он, будто это что-то прояснило.       Я сделала пару глотков из бутылки с скотчем, которая, по идее, должна была меня согреть, но я уже чувствую, что начинаю пьянееть. Всего пару глотков, и я как гружёный трактор — уже в дрова. Ну да, личный рекорд! Даже в глазах немного начало кружиться, так что я приложила бутылку ко лбу, чтобы, видимо, убедить себя, что я все ещё жива.       — Тебе не хорошо? — спросил парень, положив руку мне на талию.       — Херово, — помотала я головой, от чего стало только хуже. В глазах темнело, и я чуть не потеряла равновесие.       — Может, отойдем? От костра подальше, — предложил парень, а я, как дура, пошла за ним, даже не понимая, что происходит. Не знаю, почему я согласилась. Наверное, это был тот момент, когда разум уже ушел в затмение, а тело просто двигалось само.       Мы забрели глубже в лес, и я начала паниковать.       — Какого хуя ты меня сюда привел? — спросила я, чувствуя, как тревога растет внутри. Я сбросила бутылку с алкоголем, как будто это хоть как-то поможет. Но ничего не помогало. Мы ушли слишком далеко, и теперь я чувствовала, что у меня нет сил.       — Ну хватит ломаться, — осмелел парень, положив свои руки на мою талию, а затем еще ниже. Я почувствовала, как его прикосновения становятся слишком настойчивыми.       — Ахуел?! — крикнула я, не сдержавшись. Я оттолкнула его руками, сильно ударив по животу. — Маньяк!       Он согнулся, но не остановился. А я, как будто бы в какой-то тупой комедии, поправила свои волосы и развернулась, надеясь, что хоть как-то удастся уйти, куда глаза глядят. А они глядели, знаете ли, совсем недалеко — темнота как в жопе, да и ещё я пьяная.       — А ну стой! — крикнул он, и в следующую секунду я оказалась на земле. Он повалил меня так сильно, что я едва успела понять, что происходит.       Я перевернулась с трудом на спину, пытаясь хоть как-то отбиться. Била его, куда могла, но он продолжал, не давая мне встать.       — Что ты творишь, придурок?! — кричала я, отчаянно пытаясь освободиться. Но он не реагировал.       — Давно мечтал это сделать, — бормотал он, и в его голосе было нечто зловещее.       Он снова попытался дотронуться до моего платья, и в этот момент что-то внутри меня лопнуло. Как будто вся моя жизнь вдруг застряла в этом мгновении. Это был инстинкт — выжить. Я собрала всю свою силу и оттолкнула его с такой яростью, что он потерял равновесие и покатился вниз. Он упал в небольшой обрыв, и я застыла, глядя на него. В тот момент все остановилось. Всё, что я могла слышать, — это шум моего сердца и как оно быстро бьется.       Он скатился в реку, и камень, о который он ударился, оставил глубокую вмятину. Река стала красной. Его кровь смешалась с водой, и я поняла, что это уже не сон. Это было реальностью. Я стояла, не в силах пошевелиться. Словно время замерло.       — Блядство! — выкрикнула я, спрыгивая вниз. Моя рука дрожала, когда я смотрела на его мертвое тело. — Я не хотела… Я случайно… — начала бормотать я, кружась вокруг него. Я не могла понять, что произошло. — Сам виноват! Он сам лез ко мне, я… я не могла иначе!       Но слова были пустыми. Я только что убила человека. Это была самооборона, я знала, но… что теперь? Мертвый придурок лежал в реке, его кровь стекающая по камням. Я попятилась назад, но не могла уйти. Сердце билось с такой силой, что я думала, оно сейчас вырвется из груди.       Я побежала. Молча. Без оглядки. Не в силах остановиться. Я убила его. Но было ли это случайно? Или я просто не смогла остановиться, когда всё пошло не так?