Конечно, я горжусь тобой, Аякс

Колкие снежинки кусали за щёки, шапка слетела две улицы назад, и уши горели от холода. Украшенные цветными огнями дома мелькали на переферии, возмущенные взрослые, пытавшиеся остановить проказника, оставались позади. Санки быстро летели по скованной льдом брусчатке. Аякс заливался смехом и кричал прохожим посторониться. Он должен был успеть! Раз в год их Царица посещала какой-нибудь город или даже городок в канун праздника Ледяного Очага, чтобы лично поздравить жителей и вручить подарки детям. Какой именно город посетит Архонт - всегда держалось в секрете, она появлялась внезапно и исчезала через час, потому даже не все горожане знали о визите и вовремя приходили на площадь. Вот и Аякс, утром ушедший на подлёдную рыбалку с отцом, только вернувшись узнал, что Царица здесь! И раз до их домика на отшибе деревни Морепесок дошла весть, значит заветный час скоро закончится. Мальчик не отличался особой храбростью, да и шалить опасался, но больно уж хотелось хоть глазком взглянуть на Неё. А если быть совсем честным: урвать подарок - тоже страсть как хотелось, подарки Царицы всегда были особенными. И вот узкие улочки остались позади, впереди расстилалась городская площадь, за силуэтами высоких воительниц и воинов терялась хрупкая серебристая фигурка. Аякс напряг зрение, чтоб разглядеть её, и сам не заметил, как санки, подскочив на бугре, взлетели в воздух. Сердце бухнуло куда-то вниз, дед любил рассказывать историю с войны, все в семье знали её наизусть, когда он был на волосок от смерти, и тогда вся его жизнь промелькнула перед глазами. Аяксу было всего семь лет, так что жизнь может и пронеслась перед глазами, но заняло это лишь миг. После которого он успел представить, как его санки врезаются в Архонта, и как его ведут на виселицу. Аякс крепко зажмурился. В следующий момент санки пропали. Чья-то сильная рука перехватила его поперёк туловища, он вытянул руки, чтоб схватить салазки, но открыв глаза обнаружил, что второй рукой тот же высоченный мужчина с чёрной тканью вместо лица держит их. — Ах ты негодник! — воскликнул низенький мужчина с большими ушами. Потом он продолжил браниться, угрожая что его, Аякса, уши будут оторваны. — Их будет откручивать не так удобно, как ваши, — ляпнул мальчишка и зажмурился от своей внезапной наглости. Тишина, воцарившаяся на площади, нарушалась только бульканьем карлика, который от подобного неуважения потерял дар речи. Эту тишину разорвал звон колокольчиков. Висевший на руках Предвестника Аякс распахнул глаза и понял, что это смеется Царица. Смех словно расколол ледяное спокойствие и отстраненность её лица, в нём было столько тепла, что, кажется, в лесу за Морепеском должны были раньше времени распуститься подснежники. Сильная рука, сжимающая рёбра, двинулась в сторону, видимо, страж намеревался вышвырнуть безобразника подальше, но был остановлен властным голосом, в котором все еще звучал смех: — Оставь его, Капитано. Аякса опустили на землю, он поднял глаза и узрел самого совершенного человека, которого не то что видел, а мог лишь вообразить. Серебристое платье в лучах холодного январского солнца ослепляло, но он не зажмурился, не мигая вглядываясь в нежные черты лица, обрамленные белым мехом капюшона. — Ты же не думаешь, что мальчик решил покуситься на мою жизнь. — Аякс, госпожа! Моё имя — Аякс! — неожиданно для себя воскликнул мальчик ломким голосом. Царица вздернула тонкую бровь. — Думаешь, ты достоин того, чтоб я запомнила твоё имя? Щёки Аякса загорелись болезненным румянцем. Он хотел сказать, что обязательно станет достойным этого, но сил хватило только сглотнуть навернувшиеся на глаза слезы. — Что ж, ты вовремя, я как раз собиралась рассказать сказку, - словно бы поняв его чувства, Царица сменила тему. — Садись. Госпожа указала на шкуру, что лежала у основания кресла, в котором она восседала. Ноги плохо слушались, так что Аякс с облегчением упал у ног Царицы. Он плохо запомнил сказку. Что-то о мальчике, у которого была семья и подруга, но который раз увидев Снежную Королеву, решился покинуть дом, чтоб последовать за её санями, а затем подруга зачем-то вернула его домой. Аяксу было интересно, но смущение от того, что он сидел там - в центре площади, у ног Царицы, после всего этого ужасного инцидента, пересиливало, да и чарующий голос обволакивал и уносил в какие-то неведомые дали, где ждали приключения, искрящиеся серебром горы и подвиги. В какой-то момент он поймал на себе чистый взгляд искристых глаз, а в его обледневшие руки грациозно передали кружку с настоящим ароматным горячим шоколадом. Только теперь Аякс осознал, как сильно замёрз, ведь он выбежал из дома в лёгкой курточке, оставив мокрый с рыбалки тулуп, без шапки и руковиц. Ему показалось, что стук зубов разносится над площадью, мешая собравшимся слушать сказку. Тут его щеки коснулось что-то мягкое и щекотное, а на плечи опустилась тяжесть - Царица накинула на дрожащие плечи полу своего подбитого мехом плаща. Когда сказка подошла к концу, согревшийся шоколадом и плащом Аякс посмотрел вверх, возможно ему показалось, но Царица словно ждала от него чего-то. Он растерялся, тогда она спросила: — Понравилась ли тебе сказка, мальчик? — Нет! — пылко отозвался Аякс, и несмотря на залившую его лицо краску смущения, всё же пояснил: — Этот Кай — дурак! Как он мог отказаться от того, чтоб стать верным рыцарем королевы, и просто вернулся домой?! — Ты считаешь, что дом и семья — плохой выбор? — Дом и семья — важны, но ведь есть вещи еще важнее. — Какие же? — Сражаться! Сражаться за свою Царицу, помогать ей достичь целей. Это ведь тоже ради семьи, ради всех семей! Возможно Аяксу показалось, но по губам архонта скользнула грустная улыбка. Кажется она даже хотела что-то возразить, но вместо этого спросила: — Что ты хочешь в подарок, мальчик? У меня есть шоколад, жемчужные украшения и даже новые санки. — Меч! Прошу, моя Царица, даруйте мне меч, потому что отныне целью моей жизни будет стать самым сильным рыцарем, чтоб стоять рядом с вами и защищать от всего. — Меч? — Царица усмехнулась. — Боюсь, у моих рыцарей нет оружия тебе по руке, — тут Аякс глянул на поймавшего его Предвестинка — Капитано, на его меч, притороченный к поясу, тот был размером с самого Аякса. — Ладно, нельзя отказать в клинке тому, кто осмелился направить свои санки в меня лишь бы оказаться рядом. Царица глянула на Капитано. Аяксу почудилось, что под черной вуалью скользнула ухмылка. В следующую секунду ему протянули меч — настоящий, с тонкой резьбой по клинку и красивой гардой. Как он поймет позже, это был всего лишь длинный кинжал, но тогда он протянул руку и почувствовал себя избранным. Вдобавок ему вручили и элегантные кожаные ножны. — С…спасибо, моя Царица! Я обязательно стану самым могучим Вашим рыцарем! — Я знаю, малыш. — в голосе архонта Аяксу вновь показалось, что сквозила печаль. Но он был так поражен всем происходящим, так счастлив, что не обратил на это внимания. Особенно, когда величественная Царица склонилась, отодвинула рыжие вихры с его лба и запечатлела на коже поцелуй. После ему велели идти прочь, ведь Царице нужно было вручить подарки другим детям. Аякс отошёл, прижимая к груди свой меч. Фантомно он все еще ощущал на плечах тяжесть царской мантии, взгляд лучистых глаз, видящих его насквозь, и холодные губы на лбу. Дома Аякс получил взбучку, но настроя его это не изменило. Каждый день после он тренировался, с братьями использовать настоящее оружие не рисковал - ограничивался палкой, но вот поваленным деревьям в округе доставалось. Он должен стать лучшим. И должен добиться этого как можно скорее. Наконец, ему исполнилось четырнадцать, и он устал сидеть сложа руки, даже подводная рыбалка с отцом уже не так радовала, несмотря на увлекательные рассказы того. И вот однажды ночью он стянул с кухни еще теплую буханку хлеба, взял свой кинжал-меч и ушел искать противников достойнее, тех, у которых мог чему-то научиться. Аякс ушёл в лес. А вернулся из него уже совсем другим, сильно повзрослевшим, хоть для искавших его родителей прошло всего три дня. Дальше был сложный, но веселый путь, полный распрей, хаоса и битв. И вот путь привёл его к Ней. Госпожа на своём троне была непоколебимой, возвышенной и отстраненной, но в ее холодном взгляде Аякс всё так же видел тепло и свет, способный испепелить всё зло в мире и душах людей. Он вовсе не обратил внимания, кто именно прицепил к его поясу Глаз Порчи. На должности Предвестника Тарталья принялся выполнять поручения рьяно и со всей отдачей. Но он ни на день не забывал своё обещание стать самым сильным, самым достойным рыцарем Царицы. И потому Тарталья, или Чайльд, как его называли новые коллеги, никогда не избегал битв, совершенствуясь, находя новые знания у соперников, с которыми его сводила судьба. Многие называли Царицу холодной, надменной и строгой. И если с последним Тарталья готов был согласиться, то про остальное не мог понять. Каждый раз, глядя на Царицу, он видел в ней величественного воина, не боящегося объявить войну целому миру ради своих идеалов, ради всего Тейвата, но при этом душа его наполнялась невероятной теплотой, его захватывало странное чувство, не те мурашки и жар, что собирались внизу живота от одного голоса Моракса, что-то объемнее, светлее - любовь. Та самая бескорыстная и неугасимая. И, он был уверен: то же чувство их Царица испытывала к нему, ко всем людям. Позже путь привёл его в Фонтейн, где сперва его позорно вырубил местный судья, а потом он бесконечно сражался с тварью из иного мира - гигантским нарвалом, пока окончательно не обессилел и не был вышвырнут Скирк в Тейват. По дороге в Снежную он с неизменной усмешкой встречал стращания Арлекино о том, как же он подвёл Царицу, как она на него зла, и как ему достанется. Но он не боялся, веря в справедливость Госпожи, к тому же он всё это делал, чтоб стать сильнее, чтоб стать, наконец, самым главным её рыцарем, чтоб помочь в её борьбе против всего мира за свободу людей, - Она точно поймет. Однако, как бы он не бахвалился и не храбрился, войдя в тронный зал, под ледяным взглядом ясно осознал, что он потерпел поражение, в голове закружился ворох мыслей о том, что Царице через других Предвестников пришлось просить за него. Ну как можно быть таким жалким?! Выпрямив спину, Тарталья зашагал к трону, взглянув на свою Царицу, преклонил колено. Как смел он из-за своего тщеславия подвести её?! Вина тяжким грузом подломила и второе колено, юноша опустил голову. — Чайльд, — чистый, властный голос разнесся по залу. — Я не требую преклонения. Поднимись. — вздрогнув, Тарталья повиновался. — А вас прошу покинуть зал. Просьба была приказом, потому остальные Предвестники, что собрались, видимо, потешиться над его наказанием, поспешили покинуть тронный зал вместе со слугами. Тарталья заставил себя подняться, но не смел поднять глаз. Он сгорал от стыда за то, что вместо того, чтоб поддерживать свою Царицу во всём, только добавил проблем. Но в следующее мгновение он пораженно уставился в глаза архонта. Холодные тонкие пальцы обхватили его за щёки. Царица улыбалась. — Ты стал таким большим и сильным, мой мальчик, — от тёплого тона — того самого, что он слышал в детстве, — глаза Аякса защипало от подступивших слёз. — Я так горжусь тобой. — Вы… вы… гордитесь? Но ведь я… — Ты помог жителям Фонтейна спастись. Без приказов, не ради славы, просто потому, что не мог иначе. Конечно, я горжусь тобой, Аякс. Слезинка всё же скатилась по щеке Чайльда. Царица обратилась к нему по имени. Теперь он был достоин, чтоб Она помнила его. Меж тем, Царица продолжила: — Я очень беспокоилась за тебя. И я рада, что ты вернулся. Добро пожаловать домой, Аякс, мой вернейший рыцарь. А следом, если только Аякс после всех сражений в Бездне не сошёл с ума окончательно, его хрупкая, но величественная Госпожа встала на цыпочки и поцеловала его. Прохладные губы на сей раз обожгли не лоб, а щёку, собирая соленую каплю, и за эту слезу ему даже не было стыдно.