Эй, Скейтер!

             Передо мной идут мои друзья и о чём-то болтают. Так как не очень учавствую в разговоре, я отстал и летал в своих мыслях. Жара обжигала кожу, палящее солнце еле виднелось сквозь крону деревьев над нами в аллее, по которой мы идём, – самый верный путь до скейт-парка, где мы обычно зависаем. За моей спиной гитара в чёрном чехле с несколькими значками, на плечах лежат длинные фиолетовые волосы, – мысленно уже планирую забрать их в хвост, а то от них больше жарко, – на теле белая футболка и тонкие штаны по щиколотку, на ногах обычные красные палëные конверсы. Не люблю я так дефолтно одеваться, но погода того требует.       – Хей, Пик, – окликнул меня мой друг с ярко красными дредами и банданой по имени Данте, как обычно улыбаясь мне во все зубы. – Чё думаешь, будет там твой этот?       – Мой.. Кто? – ухмыляюсь я, сравнявшись с парнем, и складываю руки на груди. Теперь наша большая разница в росте ярко видна, Даня ещё та вышка телебашни. Его голова и правда зачастую ловит странные сигналы и он выдаёт абсолютный, на первый взгляд бред, но если подумать, то за этим бредом скрывается чëртова истина. Мы шутим, что он не с нашей планеты, ведь даже сейчас, в жару он надел чёрное худи пусть и с короткими рукавами. На запясьях у него вечно двадцать и больше браслетов и с каждым связана удивительная история, половину из которых парень точно выдумал(или нет). Даня странный, но за это мы его и любим.       – Ну этот, скейтер. – Данте лукаво пихнул меня локтём в плечо и я закатил глаза.       – Ну ты-.. Вспомнил.. – мой друг говорил об одном парне, которого мы часто встречаем в нашем скейт-парке. Хотя как "встречаем". Всё, что я о нём знаю, это его внешность и то, что он круто катается на скейте. Его кислотно-зелëные кудряшки даже сквозь листву видно. Они были тем, что меня сразу превлекло, что я первое заметил. Только потом уже его лучезарную улыбку, из-за которой я первый раз на некоторое время застыл и не мог отвести взгляд, подмечая новые детали внешности. Кремовые шорты еле закрывали колени полные ссадин и пластырей, на так же израненных локтях засученные рукава салатовой толстовки, под цвет волос, а на ладонях были перчатки с открытыми пальцами, единственное, что было мало-мальски защищено. Падал он не то чтобы часто, но каждый раз я шипел вместе с ним, представляя, как это больно, особенно если с рампы, неприятно. Когда он вместе с другими переводил дух, клеил на ноги новые пластыри и в его рюкзаке всегда была перекись водорода. Он даже один раз нос разбил, кровь долго не останавливалась и ему пришлось уйти раньше чем хотелось бы. Его друзья остались. Я думал, чтобы подойти и попросить у них его номер телефона, особенно к этому жизнерадостному циплёнку, или хотя бы узнать его имя, но так долго, что они тоже уже успели уйти. Вот такое я неуверенное чмо. Я волновался, что они обо мне подумают и что расскажут тому кудрявому парню, что-то типа: "Слух, там чел какой-то подходил и просил твой номер телефона. Кажется, на тебя запали." – мне этого не надо, хочу познакомится с ним без посредников. Хотя не думаю, что он бы посчитал меня странным, попытался бы я узнать через друзей его телефон, ведь сам часто мне улыбался. От этого каждый раз бабочки в животе оживают и распространяются по всему телу. Этот подозрительный трепет заставляет мой голос затихать, а мысли теряться. И это ощущение не проходит пока я не ложусь спать, и то не всегда получается после таких потрясений.       Я сам не заметил, как надолго замолчал, когда Данте, не дождавшись ответа, отлепился и ускорился.       – Пик, ты чего? – я вдруг повернулся, к тому, кто меня окликнул. Мой красноволосый друг ушёл несколько дальше от остановившегося меня и Куро, с которым я тоже часто таскался, что и он стал неотъемлемой частью моего небольшого круга тесного общения. Парень встал на шаг впереди меня и, обернувшись, спрятал руки в карманы светло-серых брюк с полосками вдоль, сверкая отражениями чистого неба стёклами очков.       – Амм, мы уже близко? – Я повернул голову налево, где уже простирался невысокий решётчатый забор, вдоль которого росли деревья, а дальше проглядывался всеми, мной даже слишком, любимый скейт-парк. Уже отсюда слышался треск колёс из полиуретана об асфальт и полые трамплины рамп, громкие разговоры и маты от очередного неудачного падения. Я почти уверен, что знаю, кто это был, когда впервые сейчас услышал знакомую ругань на создателя трюка, который никак не даётся. Я тут же широко заулыбался, стараясь не подавать особого вида, что чертовски рад, что мои не озвученные надежды оправдались. Взглянув на Куро, всё ещё улыбаясь, как идиот, я увидел лишь сдержанную ухмылку и кивок головой в сторону, куда ушёл Данте. Мы наконец двинулись дальше.       Наше место, где мы обычно бываем каждый день, это старые, но вполне себе юзабельные трибуны, оставшиеся здесь стоять с того времени, когда на месте скейт-парка ещё было небольшое футбольное поле. Сейчас оно увеличило свой размер и сдвинулось в сторону. Голоса с его стороны смешивались с шумом на площадке. В этой половине дня на одной части трибун тень от деревьев, что растут около невысокого забора, где мы проходили, поэтому я обожаю это место. Тут мы постоянно и сидим, прячась от солнца, чей жар всё равно доставал до кожи и пёк, но хоть солнечный удар так не схватишь. Я думал, как там ребята под таким пеклом на скейт площадке, пока садился на предпоследнее сиденье под тенью, оказываясь крайним, поставив на соседнее чехол с гитарой. Я поднял на стул подошвы кроссовок, сложив на них руки и поставив подбородок, а мои глаза уже по привычке устремились вниз и тут же выхватили среди подростков зелёные кудряшки. Парень оттолкнулся на своём скейте, паралельно поправляя перчатки, и вдруг, как будто почувствовал, что я смотрю на него, поднял глаза, встретившись с моими. От неожиданности он чуть не упал со доски, поддавшись вперёд, но вместо этого просто спрыгнул с неё – доска прокатилась назад. Я прыснул, на секунду отведя взгляд, но сразу же вернул. Скейтер вскинул голову и улыбнулся мне. Я сделал то же самое, положив голову на руки поудобнее и забвенно прикрыв глаза, следя за отвлëкшемся от меня подростком. Меня вдруг пихнули в бок.       – Эй, ты же сюда не только, чтобы на него пялиться приходишь? – я таким же суженым взглядом смотрю на Данте, даже по обыкновению не возмутившись.       – Мм? А.. Нет, – поворачиваю голову обратно, ищу глазами исчезнувшего из поля зрения парня, но так и не нахожу. Из нечего делать тянусь к гитаре в чехле. – Что на этот раз?       – Давай что-нибудь тихое. – махнул мне Куро, даже не взглянув в мою сторону, утыкаясь в свою книгу. Я дёрнул губами, когда чёрная гитара оказалась на моих коленях. Я стал настраиваться перебирая струны и зажимая аккорды, которые приходят на ум, и те потихоньку стали выстраиваться в знакомую мелодию.       Время от времени я смотрел на скейт площадку, от этого сбивался и с аккордов, и с информации, что мне пытался донести Куро, объясняя тему по математике. Спустя час меня отправили за мороженым в ближайший магазин. Я тогда задумался, какое бы мороженое любил тот кудрявый скейтбордист, и с этими мыслями надолго застрял у холодильной камеры, пока ко мне не подошёл консультант, подумав, что мне нужна помощь. Я отмахнулся от неё, взял этот идиотский и не вкусный пломбир с вафлей с двух сторон для Куро, сколько раз пробовал, не понимаю, почему нравится. Отдельно пломбир ладно, но с вафлей? Она же намокает, Фу. А Данте всегда просил фруктовый лёд на мой вкус, ну я и брал, что первое попадётся. Сейчас это был яблочный. Люблю потом приходить обратно к парням и прикладывать к щеке одного из них холодную упаковку мороженого. У них всегда забавная реакция: Куромаку этим баловством недоволен, а Даня просто смеётся, поэтому сейчас я выбрал в качестве жертвы именно сероволосого друга.       – Пик! Сколько можно?! – я тихо смеюсь, широко улыбаясь, и отдаю брикет парню. – Как ребёнок.       – Не бубни. – закатываю я глаза, пока Данте забирает у меня из рук свой лёд. Мой взгляд устремляется на закатное солнце, которое говорит о том, что мы здесь уже давно и скоро площадка станет стремительно пустеть. Мои пальцы почувствовали холодную каплю от начавшего таять без внимания шоколадного мороженого и я поспешил её слизать.       – Эй, кстати, – обратил на себя внимание Данте, который наблюдал за мной. – Я знаю ещё одного, кто любит это мороженое. – и ухмыльнулся, откусив кусочек от яблочного льда. Я вытащил изо рта почти уже пустую палочку и, всё ещё стоя, сложил руки.       – Да что ты. – бровь дëрнулась, говоря о моей небольшой заинтересованности. Большой палец парня ткнул в направлении скейт-парка, а я проследил за ним. Там осталась только небольшая компания, которая явно собиралась уходить и о чём-то болтала у скамейки. Состояла она из четырёх человек, один из которых был тот кудряш; он опирался спиной о дерево и катал одной ногой по земле свой скейт, паралельно о чëм-то болтая с друзьями и смеясь. Кроме него я никого не знал, поэтому о ком конкретно идёт речь я не сомневался.       – Откуда знаешь? – я недоверчиво покосился на Данте. Тот ухмыльнулся.       – Ты что, постоянно на него пялишься и не замечаешь, что он делает? – мои брови нахмурились. Не хочу ему доверять, но если он прав, то мне и обидно и неловко. Лучше сам спрошу, если предоставиться возможность.

***

      Следующий день не заставил себя долго ждать и после школы мы снова шли на то же место, в тот же парк, под тем же палящим солнцем. Хотя кажется, что оно стало печь ещё интенсивнее. "Отличный" май в этом году. Это и стало причиной нам зайти в магазин за водой. Была у меня мысль взять и то мороженое, что я вчера ел, уже не для себя, но не стал. В мыслях я опять иду позади всех, верчу в руках бутылку, перекатываю со дна до крышки и наоборот прозрачную жидкость. От жары почему-то клонит в сон, но даже сквозь дрëму я отчëтливо слышал чьи-то голоса. Один раз позвали меня, из-за чего я и остановился.       – Пик, погоди, мы с Данте кое-что решим и пойдём дальше. – я незаинтересованно угукнул и Куро с Даней отошли в сторону. Мы уже были почти у скейт-парка. Мои глаза стали бегать по округе, дабы убить скуку. Надо же было не подождать пока дойдём до трибун.       Вдруг мои глаза выцепляют знакомый цвет волос и я вижу кудрявого подростка недалеко от невысокого забора, что снова разделял нас с Данте и Куро от скейт-парка. Парень поинтересовался у своего жизнерадостного друга о чём-то, но тот отрицательно помотал головой, на что скейтер разочарованно хныкнул и откинулся на спинку скамьи, на которой сидел. Тяжёлым движением ладоней он заправил свои кудрявые волосы назад, показывая своё лицо заходящему за ветви деревьев солнцу. С висков его стекали капельки пота, видно он чертовски устал кататься на такой жаре. Я вообще не понимаю, почему многие занимаются активностями, даже дома, когда на улице такая жара. Мне аж глядя на него захотелось пить. Я посмотрел на недавно купленную мной бутылку воды и снова перевёл взгляд на парня. Пару секунд калебаясь и раз обернувшись на друзей, что не обращали на меня пока никакого внимания, я глубоко вдохнул, поближе подошёл к низкому забору мне по грудь и, сложив на него руки, крикнул, с заколотившимся в ту же секунду сердцем:       – Эй, скейтер! – двое парней повернули головы на меня. Я тут же улыбнулся зубами, так как наш зрительный контакт с тем самым парнем вновь состоялся. Его глаза были удивлëнные и больше, наверное, не из-за того, что его позвали, а из-за того, что это был именно я, ведь его друг отреагировал попроще. Как бы то ни было, смотрел я чётко на объект своего интереса, чтобы сделать акцент на том, что я обращаюсь именно к нему, на того желтоголового рядом с ним мне было всё равно. Я поставил руку с водой вертикально на перила, чтобы намекнуть, что я хочу спросить, и несильно потряс ей. – Не устал ещё падать? Вода нужна? – моё лицо выражало дружелюбную расслабленность, но внутри всё гримело. Я понятия не имел, что делать и говорит, если он откажется или отреагирует как-то непредсказуемо. Да я сквозь землю провалюсь. Но вопреки моим переживаниям, кудряш ухмыльнулся и лениво, будто его тело неподъемный груз, встал со скамейки, направляясь ко мне, поправляя бледно-оранжевую свободную футболку, что кое-где прилипла к телу.       – Не отказался бы. – его голос проносится по мне мурашками, когда он подходит к забору и берёт из моей руки бутылку, пока я не свожу с его глаз свои. Он тоже пялится в ответ до того момента, как открывает и опрокидывает холодящий горло поток воды из трескающегося пластика. Я смотрю на парня, на его подвижный кадык, а сам ушёл в себя на время безучастности. На самом деле, я по другому представлял его обычный голос, не извлекающий ругательства. Мне казалось, что он должен быть как.. Как если бы голос кота Гамбола был менее писклявым, но услышал чертовски приятный проигрыш минорных аккордов. Я не заметил, как мне вернули воду обратно. Взглянув на бутылку в своей руке, я тут же расстроился, думая, что парень сейчас уйдёт дальше кататься, но он остался стоять передо мной, смотря в мои ничего не выражающие глаза. Что он в них нашёл? Лёгкая улыбка не сходила с его губ. Он уронил голову на бок, что его кудри дëрнулись за ней, и задал внезапный вопрос. – Как тебя зовут?       – Пик.. – в разы тише сказал я, чем до этого. Моя слабая уверенность улетучилась, будто её и не было. Теперь я, такой, какой есть, стою перед парнем, не выходящим у меня из головы сутками, и он спрашивает моё имя.       – Вару, – улыбнулся шире и прищурил глаза кудряш. Он ещё и картавит. Я сейчас умру нахуй. У меня появляется гримаса, будто я вот-вот рассмеюсь. – Не-.. Не смейся. Да, картавлю. – я отвожу взгляд в сторону и неловко накрываю рот тыльной стороной руки, дабы скрыть растянутые в еле сдерживаемой улыбке губы. Я смущённо замялся, а помимо температуры на улице снаружи, стало жарко ещё и внутри.       – Да, я.. Я не смеюсь. – бросаю взгляд на парня. Он, медленно двигаясь, складывает свои руки на перила, от которых я слегка отшатнулся, когда отводил глаза, и ставит на них подбородок, внимательно смотря на меня. Рад, что у нас это всё ещё взаимно.       – Вблизи ты... – медленно тянет парень, слегка наклоняя голову, а потом, как будто что-то вспоминив, выпрямляется, теряя со мной зрительный контакт. – Слушай..       – М? – вместо слов прозвучал я. Моя кожа на щеках плавится от каждого нового слова со стороны Вару.       – Ты сможешь остаться со мной до поздна в этом парке, когда отсюда все уйдут? Мы, хах, так часто друг на друга смотрим, но не знакомимся. Хочу это исправить, – я медленно киваю, опуская наконец руку прикрывающую рот. – Где ты будешь? – снова встречаю зелёную поляну радужки в чужих глазах и молча указываю на старые трибуны. Парень следит за указателем в виде моего пальца, а потом возвращается и угукает, отступая от перил, не сводя глаза с моих. – Спасибо за воду. Ещё увидимся сегодня. – подмигивает мне он и отворачивается к другу, удаляясь. Я тупо смотрю ему вслед несколько секунд, а потом встряхиваю головой и тоже поворачиваюсь к друзьям, ошарашенно смотря на землю. Мой мозг начинает прокручивать только что минувшие мгновения, оставившие после себя лишь спазм мышц груди и расширенные зрачки. Меня касается Данте и я поднимаю на него голову.       – Ну что? Как он тебе? – я хмурюсь и раздуваю ноздри.       – Цц, опять ты за своё, – мои пальцы развинчивают крышку бутылки, я припадаю губами к её горлышку, но резко останавливаюсь и давлюсь уже попавшей мне в рот водой. – Блять! – Даня смеётся, Куро просто отстранëнно ухмыляется. Мой неземной друг приобнимает меня за плечо и похлопывает по нему, то-ли утешая, то-ли безмолвно подкалывая. Я лишь смущëнно закатываю глаза, поджимая губы и оглядываясь за спину. Треск четырёх пар колёс об асфальт слышится неподалёку.       Остальное время до вечера прошло как в тумане. Я почти не разговаривал с друзьями, а только слушал. Так же не брал в руки гитару. Всё было в каком-то волнении. Я даже не пытался найти Вару глазами, да и в принципе не смотрел на скейт-парк. Пришёл в себя я только когда мои друзья собирались уходить. Попрощавшись и послушав пожелания удачи от Дани, я наконец взглянул на парк. Кудрявый скейтер уже был один и сидел на верхушке не самой высокой рампы, листая что-то в телефоне. Его доска валялась, где-то у подножия. Я решил не ждать, когда он меня заметит, а прихватив с собой все вещи, которые состояли из скудно наполненного рюкзака и гитары, направился к нему.       Оставив всё там же где и лежал перевëрнутый вверх колëсами скейт, я, на своё удивление, без труда поднялся на вершину, чем удивил и Вару.       – Оу, ты здесь? – тут же отложил он телефон и сложил ноги, повернувшись ко мне. Я же перевернулся на спину и выпрямился, отряхнувшись.       – Надеюсь, я правильно сюда залез. – оглянулся себе за спину на высоту, на которой мы сидим. Мне казалось, что здесь высоко, но на деле нет даже 3-х метров.       – Ну, по-хорошему надо использовать скейт, но кого это ебёт? – ухмыльнулся Вару. – Сколько тебе? Ты кажешься старше меня.       – Мне семнадцать. – парень удивлённо наклоняет голову в бок.       – Тоже? Чтож, моя интуиция меня подвела. Колледж или десятый? – я вздыхаю, отводя взгляд.       – Десятый. Родители заставили.       – Сочувствую. Если бы не они, куда бы хотел поступить? – я посмотрел на свои пальцы, что неловко перебирал, и вспомнил слова родителей: "Неопределился, потому что не вырос ещё. Вырастешь поймёшь, а пока никакого уйти после девятого, ты сам не знаешь куда хочешь поступить."       – Не знаю. Может музыкальное училище или... Мм мама всё таки права, я не знаю чем хочу заниматься. – Вару промолчал, подперев голову руками, а после кинул взгляд к подножию рампы.       – Можно послушать как ты играешь? – с надеждой взглянул на меня парень. Я помедлил, чувствуя ещё больше волнение, но всё же спустился, чтобы взять в руки гитару. Сейчас так неуверенно ощущаю себя с вроде бы мне привычным инструментом в руках. Пальцы неловко лежат на грифе, а правая кисть отказывается работать.       – Амм, что.. Я, если честно, впервые играю кому-то помимо своих друзей. – нервно улыбаюсь я, смотрю на заинтересованного скейтера.       – Ты смущаешься? – посмеялся вдруг он, а мои щëки сильнее зардели и тело сжалось ещё больше.       – Ну.. Так, неважно, что мне сыграть? – я постучал по заглушенным струнам, а Вару задумался, уставившись себе в скрещённые ноги. Я подождал пару секунд и вдруг меня осенило. Пальцы зажали аккорд "С" и я начал с слегка изменённого текста, чтобы подходил под ситуацию. – Кудрявый, изумрудный парень... – скейтер вскинул голову уставившись на меня, а я, пока подбирал другие слова и вспоминал ноты, смотрел мимо него. Мои губы потихоньку растягивались в улыбке. – Он где-то там в листве мелькает, – когда-то, когда мои глаза только встретили Вару, эта песня стала моим проводником в мир этой исполнительницы и символом неожиданной встречи с таким ярким парнем. Музыка Алёны мне так и не прижилась, – не вся, – но эту песню я не мог не выучить. – Лишь краешек улыбки видно, не помнит сколько выпил яблочного сидра. – мои глаза закрылись и струны перебирал я уже на ощупь. – С утра до ночи, пол второго,.. – на этой строчке я взглянул на Вару, который тут же улыбнулся, подперев руками подбородок, как будьто обращался с ней к нему и это было действительно так. – Ты падаешь со скейта снова и снова, – хихикнул, теряя ритм. – Фанта и Колла, пластинки Диролла, чувствуем себя как будто прогуляли школу. – на припеве я вновь закрыл глаза. Когда играешь и поёшь, думать запрещается, но я всё же умудрился вспомнить кто передо мной и смутился. Вечером поднялся лёгкий ветер и холодили мои пальцы на грифе. – Эй, Скейтер, мальчик летний ветер, порванные кеды, куртка Анарак. Эй, скейтер, мальчик летний вечер, укради меня навечно в свой заброшенный скейт-парк,~ – я запнулся на несколько секунд и расслабил руки, открывая глаза. – Я дальше не помню. – взгляд перевёл на Вару, что смотрел на меня, как на кино, увлечённо и сосредоточено, без улыбки.       – Ты так чисто играешь, – первое, что произнёс он и склонил голову набок – кажется, это его привычка, слишком уж часто так делает. – И мне очень нравится твой голос. Просто вау... – я хмыкнул, засмущавшись, убирая гитару, просто положив рядом.       – Спасибо, – мои пальцы нервно заправили прядь волос мне за ухо и сложились в замок с пальцами другой руки на коленях. – А ты давно на скейте гоняешь?       – Давненько, знаешь, – Вару потрепал свои кудри будто вспоминая. – Кажется в третьем классе мне подарили игрушечную доску, носился с ней, будто Скрэт с орехом, – Я прыснул, широко улыбнувшись. – Баловался дома, а потом нашёлся тот, кто взялся меня учить, – парень посмотрел на меня. – Хочешь попробовать?       – Я и секунды не продержусь, но...давай. – мы слезли с рампы и Вару поставил передо мной свою доску. Я чуть погодя попытался встать на скейт и тут же почувствовал, как мне не хватает равновесия. Ноги подрагивали и я спустился на асфальт чуть не упав. – Блять, это страшно. – хихикнул я, приятно чувствуя под подошвами твердую поверхность.       – Хах, у меня такие же были ощущения первый раз, – Вару кросовками повернул к себе доску, чтобы она оказалась горизонтально перед ним, и протянул мне руки. – Иди сюда, – я волнительно сглотнул, но подошёл, вложив свои ладони в ладони Вару. Стало ещё более неловко, но взглянув на парня, я убедился, что неловко только мне, он был очень сосредоточен, смотря под ноги. – Попробуй встать, аккуратно, – одна моя нога наступила на доску и её колёса поелозили по асфальту из стороны в сторону. Я стиснул зубы, покрепче ухватив ладони Вару, и добавил вторую ногу. Ругнулся под нос от того, что колёса снова самовольно двигаются подо мной.       – Что-то мне подсказывает, что я никогда не буду чувствовать себя уверенно на чём-то неустойчивом. – нервно посмеялся я и Вару поднял на меня глаза, тоже улыбнувшись.       – А ты представь, что не можешь упасть.       – Легче сказать. – я упорно смотрел под себя, боясь даже поудобнее встать, переступить с ноги на ногу. Но вдруг у меня подкосились колени и я тут же спрыгнул со скейта подавшись вперёд, одной ногой соступив на асфальт между кроссовок Вару. Он сразу отпустил мои руки и крепко схватил меня за пояс, а я упёрся ему в плечи. Доска укатилась чуть дальше от нас в сторону. Я за эти несколько секунд успел испугаться и у меня забилось сердце. Не то чтобы я боялся упасть, но было бы неприятно. Парень ослабил хватку и поднял голову.       – Нормально всё? – тихо поинтересовался он, я посмотрел ему в глаза, поймав себя на мысли, что у него сильные руки, раз смогли удержать облокотившуюся на него тушу.       – Ага, кхм, – я слегка отстранился, а парень медленно убрал свои ладони с моей талии.       – Ещё раз? – Вару отошёл, поставил подошву кроссовка на доску, чтобы никуда не уехала, и обернулся на меня. Я готовился отказаться, но вспомнив в какую ситуацию мы только что попали, быстро передумал. Кивнул, безбожно покраснев. Я не хочу научиться кататься на скейте, просто мне приятно отношение парня к этому, чувствую себя исключительным. Может я не единственный, кому он предлагал, но думая так, ощущаю себя увереннее.       Мы побыли в скейт-парке ещё чуть-чуть, пока фонари не стали мозолить глаза и тогда мы пошли домой. Вару согласился меня проводить, даже нет, сам предложил, а я не отказался. Он оказался болтливым, но мне это даже нравилось. У него столько смешных историй в жизни случилось, давно так не смеялся ни с кем. Он рассказывал про свою школу, про странных друзей, спрашивал меня, но я мало чем мог поделиться. Я слушал его картавость, а слышал только "Мур-мур". Не знаю, что бы со мной было если бы он говорил по французски. Неловкость в нашем взаимодействии почти испарилась, смех сближает людей, всё больше убеждаюсь. Мы шли очень медленно, чтобы растянуть встречу на подольше, разговаривали на всю улицу не стесняясь мимо проходящих людей, время быстро подходило к пол двенадцати и недалеко был мой подъезд. Вскоре мы и оказались около четвёртого подъезда неприметной девятиэтажки. Вару оглядывался на неосвещённую площадку, по краям высокие деревья, то-ли дубы, то ли тополя, всё в перемешку, из-за их кроны пробивались свет оранжевых фонарей. Над дверью светил единственная белая лампа.       – Уютно здесь. У нас скучно. – скейтер засунул руку в карман шорт.       – Детей много, раздражает, с семи утра на площадке, а я на 5 этаже живу, всё слышно, – я недовольно скрестил руки, а потом ухмыльнулся, удивившись тому, что, кажется, жалуюсь, чего никогда особо не умел. – Под подушку от них зарываюсь... – всё же продолжил, представив как не только дети с улицы шумят, но и утреннее солнце слепит глаза – тут тоже подушка оказывается кстати. Я с трепетом взглянул в глаза парня и он тут же охотно поддержал зрительный контакт. Его глаза сонно блестели, а на губах была мягкая ухмылка. Внутри всё шумело. Я еле сдерживал улыбку, прерывая тишину. – Я.. Пойду. Пока. – моя рука самовольно поднялась и дёрнулась, как при прощании. Получилось нелепо, но Вару сделал так же, хихикнув. Я нетерпеливо открыл дверь подъезда и нырнул внутрь, чтобы избавиться от скованности под взглядом зелёных глаз. Мне хотелось закричать, но вместо простыни или мягкой игрушки, я использовал руки, а вместо крика вышел лишь натужный скулёж. После я отдышался, почувствовав вместе с этим, что мне отдавило плечо ремнём чехла с гитарой. За несколько минут я оказался дома, встретив недовольство родителей, за то, что не отвечал на телефон, и уже в своей комнате вспомнил, что забыл взять его номер. Сел рядом с кроватью, положив руки на колени.       Ничего, завтра увидимся.