— твое безрассудство обезоружило.

      Он снова проснулся рано. Сегодняшние голоса во сне стали громче. Въедались в сознание настолько сильно, что отчетливая головная боль не дала заснуть дальше. Похолодевшие пальцы коснулись раскалывающихся висков, Келус прикрыл глаза, стараясь дышать глубже и выдыхать медленнее, дабы убрать неприятные ощущения. Боли он не боялся, воспринимал, как верного союзника в каждой битве, но прямо сейчас она была совершенно не к месту. Парень валился с ног от усталости, — миссия ради Освоения, что может быть лучше? — но даже собственное тело не даёт насладиться отдыхом, так необходимым в эту минуту. Он не знал, сколько времени прошло с того, как его вырубило, стоило головой коснуться подушки, но было явно мало для полного удовлетворения. Либо дни здесь слишком длинные, либо он не различает, когда стоит просыпаться, а когда ложиться в постель. До отвратительного невозможно.       Келус открыл глаза тогда, когда головная боль отошла на второй план, выдохнул. Ну и испытания подкидывает ему собственный мозг по прибытию на эту странную планету, хоть ходи и притворяйся зомби. Всё равно достаточно скучно, а так хоть какое-то веселье, раз нормально спать здесь получается через раз. Правда, Аглая это вряд ли оценит, напару с Дань Хэнем. А вот Трибби, наоборот, испытает чрезмерное любопытство, возможно даже поддержит идею такого непонятного развлечения для отвлечения местного народа от проблем. Иногда она действительно пугала. А ещё Келус никак не мог запомнить какая из тройняшек за что отвечает на этой планете, потому старался меньше попадаться ей... *им* на глаза. Планета приманивала своими красотами, но здешние устои вызывали смешанные эмоции: из его рта все ещё прорывалось сказать о жизни за пределами неба, но в очередной раз оказаться на суде не хотелось. Им дали ещё один шанс, но не значит, что последний. Келус из тех, кто всегда рискует, идёт напролом в желании не потерять звание человека-биты, наплевав на все запреты — все равно же простят, когда спасёт всех, — но в этот раз заниматься самоуправлением не хотелось, к тому же, сейчас куда важнее был его вопрос, почему он, черт возьми, так плохо спит на этой планете? Невольно вспомнилась Март, которой поплохело сразу после прибытия. Неужели Амфореус на каждого влияет по-разному и Келус постепенно попадает под его воздействие? В таком случае, Дань Хэн тоже должен был почувствовать нечто похожее. Значит, проблема кроется в чем-то ином? Даже задумываться об этом вызывало новую волну головной боли, словно куча игл разом втыкается в нежную кожу головы.       Келус поднялся, осмотрелся, подмечая, что соседняя тахта все ещё пуста. Дань Хэна до сих пор не было — его зависимость поиска информации для базы данных иногда выводила из себя. И этот раз не стал исключением, потому что без Холодного дракона Келус не сможет заварить то снотворное, которое обычно помогало от бессонницы, ибо не знает, какие именно травы стоит добавлять и как долго кипятить воду: на мелком огне или большом до состояния испарения? В любой готовке силен он не был, но похеревшее состояние требовало сна, а сон не шёл из-за голосов в голове, словно внутри разбушевались демоны, устроив адовые пляски, на которых Келус был, видимо, почётным гостем.       Его лицо засветилось на улице в большой мотивации собрать себе травы для отвара и совершенно неважно, что в ботанике он не понимает. Главное, запах — если плохо не стало, значит берём.                   ***       Один особый кустарник привлёк внимание больше всех – обаяние его не подвело. Белые лепестки, собранные в небольшое соцветие, придавали зелёным листьям особый шарм запаха, от которого кружилась голова. К тому же, они были очень красивые, чтобы подумать о чем-то плохом. Аккуратно разложенные на полу купальни, они ждали своего часа скорее помочь начинающему чаевару с его проблемой. Келус первым делом набрал воду, но совершенно не подумал об огне, что позволил бы вскипятить воду. Вот же! Правило "сначала сделает, а потом думает" явно писалось для него, прекрасно соответствуя безрассудному характеру. Келус ничего не стеснялся, потому выбрал первую пришедшую в голову мысль — оставить чайник рядом с факелами на улице. Если сейчас, по их меркам времени, глубокая ночь, то на улице вряд ли кто-то из людей будет. А если и будут, то плевать Келус на них хотел с высокой статуи Кефала.       И ведь все получилось. Горячий напиток, разбавленный листьями, обжег горло, заставляя прикрыть глаза, смакуя каждый свой глоток в попытке понять вкус. Противно не было, просто как-то кисло-сладко что ли, непривычно. Такой чай он пил впервые, но, похоже, остался доволен своим умениям варить — это оказалось не так сложно. В груди теплилось приятное послевкусие приближающего сна и Келус было обрадовался скорой возможности как следует выспаться, но вместо тяги ко сну испытал совершенно иные чувства. Мысли пропали, зрачки слегка увеличились, а дыхание стало глубоким. Он спиной почувствовал чей-то прожигающий взгляд, но оборачиваться не стал, продолжая накидывать листьев в уже свистящий чайник.       — Хочешь чай?       Ответ не заставил себя долго ждать. Келус знал, что тот не упустит возможности как следует отыграться за его дурной характер.       — Нет. — без капли выражения эмоций. — Твою отраву я пить не буду.       Келус усмехнулся, как обычно, уперев руки в бока. Ему было приятно в компании наследного принца, пусть сам он доволен таким исходом не был. Взаимные подколы стали, чаще всего со стороны самого Первопроходца, чем то обыденным, как сходить позавтракать, и разжигало внутри невероятный огонь, наливая щеки в яркий пунцовый оттенок. К слову, самого Мидея тоже можно было описать похожим синонимом. Например, горячий. О да, мужчина напротив действительно был очень горячим, до той степени трепетания и желания, которое ещё никогда не приходилось испытывать.       Келус уставился на, отчётливо выделяющие красными линиями, точенные мышцы и накаченную грудь. Янтарные глаза блеснули в свете огня, словно бросая вызов собеседнику. Он знал, что Мидей его примет. Хитрая игра Первопроходца походила на хождение по лезвию ножа — ещё немного и сорвётся, сделает то, от чего всегда бежал, и не пожалеет ни разу, потому что это тоже часть Освоения. Он не стесняясь разглядывал Мидея, пока на фоне через чур громко свистел чайник, пытаясь не упустить ни единого уголка его огромной души. Интересно, кому-то уже повезло его помять? Потому что сейчас этого хотелось невероятно сильно.       — Мои глаза выше.       Келус пропустил слова мимо ушей. Он был без тормозов, без инстинкта самосохранения, что дан каждому прямоходящему. Всегда без страха шёл на передовую, отвечал этими странными стебными колкостями, отвешивал неуместные шутки, но постоянно выходил сухим из воды, оставаясь довольным. И это раздражало настолько же сильно, насколько приманивало.       Мидею молчание надоело. Он резко выдохнул, поднял когтистую руку и коснулся чужого подбородка двумя пальцами, крепко сжимая, заставляя оторваться от разглядывания его груди и посмотреть в глаза. Келус опешил, но быстро взял ситуацию в свои руки, кладя руку поверх чужой. И даже броня не помешала слегка сжать запястье: Мидею больно не было, он знал, но это было лишь показателем, что наследный принц его нисколько не пугает. Зрачки стали ещё шире, собственная грудь вздымалась так часто, будто Келус пробежал целый марафон по всему Амфореусу. Большой палец нарочно огладил собственную губу, внимательно наблюдая за реакцией в загоревшихся красным глазах. Так, как он и хотел.       — Тебе плюс десять очков за правильно угаданное слово. И минус десять за неправильную постановку букв. — прошептал Келус, склонив голову в бок. — В твоём случае, это проигрыш, а в моем — отвар, а не отрава.       — Проигрыш не так пугает, как твое состояние. — палец Келуса продолжал обводить свою губу и Мидей выдохнул, отводя взгляд от этого зрелища. — Если решил покончить с собой, то нужно было позвать меня. Я бы помог.       — Это уже убийство, причём преднамеренное.       — Лучше, чем вонять на всю улицу своим отваром.       Келус фыркнул, отмахиваясь, выворачиваясь из хватки. Попятился назад, удивительно, неустойчиво держась на ногах. Голова шла кругом и он не мог понять от чего: действие чая или же присутствие Мидея рядом? Тревожило только понимание, что, кажется, раствор подействовал иначе, чем планировалось изначально. Келус должен был захотеть спать, а теперь хочет чего-то грязного, чтобы кружилась голова и подкашивались ноги от того, насколько это может быть приятно. Затуманенный взор сказал сам за себя — Первопроходец перестал управлять собственным телом, и если раньше это проблемой не было, то сейчас стало катастрофой.       — На полу или на кровати?       Мидей замер. На лице отобразился калейдоскоп эмоций, вызванных отнюдь не парнем, что развратно дышал, покачиваясь на месте. Отторжение с примесью вожделения пробудило в голове здравый смысл. Жаль, что у Келуса он остался на задворках сознания, давно забытый и, кажется, совсем ненужный.       — Что за хрень ты несёшь?       Янтарные глаза блеснули, играя задорными бликами. Снова. Подери его все титаны мира. Снова этот блеск, который выводил из себя. Хотелось взять его за шкирку, как провинившегося котёнка, и отправить куда подальше, лишь бы не видели глаза. Бесит, бесит, бесит. До зубной боли раздражает тем, что Мидей думает о нем.       — Я спрашиваю, ты спишь на полу или на кровати?       Несносный идиот, думает, он не понял? Келус потянулся за кружкой, залпом допивая остатки сваренного и уже остывшего напитка. Хотелось выбить эту кружку с рук, дери его Никадор и все его приспешники, но чужеземец оказался проворнее, что удивительно в его то состоянии, подскочил к Мидею так близко, что брови сошлись к переносице, а на лице заиграли жвалки, еле сдерживаясь, но любопытство было сильнее. Келус облизал свои губы, наклонился ближе, обдавая горячим дыханием напряженную шею. Мидея это окончательно вывело из себя. Когтистые перчатки сомкнулись на талии, вынуждая ткань затрещать по швам. Глаза налились огнём, взгляд стал алчнее, прожигая насквозь, въедаясь в сознание без зазрения совести, но, похоже, Келуса это нисколько не напугало. Наоборот, он прижался ещё ближе, горячими ладонями нагло очерчивая мышцы чужих рук.       — Ты не ответил на вопрос.       — И не собирался. Что было в чае?       — Ты такой грубый. — Келус надулся, явно недовольный таким поворотом событий, но все ещё не сдавался. — А ты можешь так же грубо взять меня прямо на этой улице?       Мидей утробно зарычал, подначиваемый сбить всю спесь с этого паренька, но отчаянно держал себя в узде, потому что брать человека, не отдающего отчёт своим действиям явно неправильно. Этот оболтус так горячо дышал и трогал его грудь, что голова сама подкидывала неприличные мысли, и он раздражался только сильнее, потому что это задевало собственное эго. Потому что его безрассудство обезоруживало.       Он грубо развернул Келуса к себе спиной, позволяя себе вольность запустить руку под футболку. Холодный металл вскружил голову, когти, что прошлись по горящей коже, подкосили ноги, и если бы не сильные руки, сейчас так бесстыже ёрзающие под тканью, Келус бы точно свалился на землю. Неведая, он жадно потирался задницей о бедра, совершенно игнорируя доспехи: они только сильнее распаляли его возникшее желание. Мидей усмехнулся.       — Конечно возьму, но сначала ты сделаешь мне приятно...       Келус захлопал глазами, но не проронил и слова против, только сильнее поддаваясь ласкам, упиваясь собственным возбуждением. Неужели это то, чего он так хотел? Возможность бессовестно касаться чужого тела, в сладкой истоме принимая его в себя полностью, и срывать голос до полной его потери от такой нужной и приятной грубости. Он способен получить все, если пожелает, но поглаживания внезапно закончились. Руки вылезли из под футболки и легли на плечи, сжимая. Мидей опустился к самому уху, втягивая запах Келуса медленным вдохом, от которого по телу побежали мурашки. Он ведь тоже с ним играет.       — ... и выблюешь эту дрянь.       Что, прости?       Мидей грубо толкнул Келуса в сторону брошенной кружки и развел в сторону руки, с усмешкой пожимая плечами. Глаза забегали по довольному своей выходкой лицу, хмуря брови. Он, в самом деле, только что издевался над ним? Довёл до точки кипения, точно хотел того же, и так легко бросил начатое? Поганый. Грязный. Наследный, вашу мать, принц.       — Ты... ты просто ужасен!       — Я знаю. — Мидей скрестил руки на груди. — А тебе бы следовало в следующий раз подумать о том, что добавляешь в чай.       Келус не понял, опустился на землю.       Ох, и влетит же ему от Дань Хэна.