На поводке любви

      Вечер субботы. Саймон возвращался с работы, и по одному только ему виду было ясно, что он злой, очень злой: его карие глаза горели огнем. В руках почти двухметрового мужчины была бутылка виски. Он медленно прошёл в комнату, где мирно сидел Джонни и смотрел телевизор. Там шёл очередной сериал, и поэтому Саймон выключил телевизор и кинул пульт на диван, после чего поставил бутылку на стол. Он схватил Джона за волосы и, не забыв прихватить с собой бутылку, повел его в комнату. Все было как обычно, без всяких объяснений — Джон уже за столь продолжительное время мог уловить его агрессивное настроение еще с порога, но все равно ему доставалось каждый раз, что бы он ни делал, как бы себя ни вел, все вызвало гнев Саймона. И дома уже начинались разборки. Джонни никогда не мог угодить своему парню, их отношения было похожи на бочку керосина и спички, любое действие — и взрыв.       — Живо раздевайся, или тебя помочь, шлюха? — с презрением спросил Саймон, доставая раскладной нож и втыкая его в столешницу.       — Х... Хорошо..... — запинаясь, сказал МакТавиш, начиная бВечер субботы. Саймон возвращался с работы, и по одному только ему виду было ясно, что он злой, очень злой: его карие глаза горели огнем. В руках почти двухметрового мужчины была бутылка виски. Он медленно прошёл в комнату, где мирно сидел Джонни и смотрел телевизор. Там шёл очередной сериал, и поэтому Саймон выключил телевизор и кинул пульт на диван, после чего поставил бутылку на стол. Он схватил Джона за волосы и, не забыв прихватить с собой бутылку, повел его в комнату. Все было как обычно, без всяких объяснений — Джон уже за столь продолжительное время мог уловить его агрессивное настроение еще с порога, но все равно ему доставалось каждый раз, что бы он ни делал, как бы себя ни вел, все вызвало гнев Саймона. И дома уже начинались разборки. Джонни никогда не мог угодить своему парню, их отношения были похожи на бочку керосина и спички, любое действие — и взрыв. — Живо раздевайся, или тебе помочь, шлюха? — с презрением спросил Саймон, доставая раскладной нож и втыкая его в столешницу. — Х... Хорошо..... — запинаясь, сказал МакТавиш, начиная быстро снимать с себя одежду, которой почти и не было, кроме шорт, майки и носков. Сердце парня билось настолько быстро, что казалось: оно вот-вот впрыгнет из груди и разорвётся на тысячу мелких кусочков. Вслед за этим и сам Саймон начал раздеваться. Он быстро снял с себя одежду и кинул ее на пол, после чего грубо схватил Джона за волосы и дернул его голову назад. На тумбе рядом с кроватью стояла смазка — Саймон надавил на ее носик, выливая немного смазки на свои пальцы. Несмотря на свой настрой, он не собирался действовать иначе и входить без смазки. На удовольствие Джона плевать, главное — не сделать больно себе. Один палец очень быстро оказался в Джоне, и вошел он достаточно легко, без сопротивления. Его не волновало, хочет ли того, что сейчас происходит, партнер, или нет. МакТавиш сдавленно простонал, прикусив ребро ладони — такое отношение для него стало в порядке вещей. — А... Больно! — вскрикнул Джонни и тут же замолк, когда Райли взял его за шею. — Закрой рот, шалава! — прорычал он, толкая второй палец, продолжая растягивать партнера без особой жалости. Джонни стал стонать, когда Саймон намеренно задевал простату — вряд ли он хотел принести любовнику удовольствие, учитывая то, насколько время от времени сильно он давил пальцами. Скорее просто пытался показать свою власть, пусть и не очень осознанно. И вот уже через несколько минут в МакТавиша начал входить довольно-таки массивный член Саймона. Джон стиснул зубы и зашипел, сжимая покрывало в руках. Из глаз невольно брызнули слезы. Больно было только немного, скорее сказывалось унижение от всей ситуации. Но он терпел, как терпит всегда. Уж если Саймону так хочется, проще ему это дать, чем спорить и в итоге нарваться на еще более грубое отношение. Вскоре темп стал нарастать, и с каждым толчком хватка на шее Джона, казалось, сжималась сильнее. Мельком он услышал, как открывается бутылка виски: Саймон открыл её и стал пить прям из горла. С губ Саймона иногда срывались стоны, что больше напоминали рычания дикого зверя. Райли кусал кожу на шее и плечах партнера, оставлял засосы, которые бы болели еще долго и напоминали их носителю о том, кому он принадлежит. Джон не знал, сколько прошло времени. Он всеми силами пытался отвлечься, думать о чем-то кроме происходящего. В себя он пришел, когда ощутил, что Саймон вышел из него и кончил на спину Джона. Тот обессиленно свалился на кровать. Саймон сразу же отправился в душ, оставив Джонни лежать на кровати с ощущением липкости на спине. МакТавиш откашлялся — удушающая хватка и впрямь была довольно сильной. Когда он услышал, что Райли закончил мыться, он с трудом поднялся на ноги и тоже отправился в душ отмываться. После душа он направился на кухню. Взял кружку, налил воды и стал медленно пить. После этого он надел на свое худощавое тело, покрытое синяками, шрамами и следами от тушения быков сигарет, халат, чтобы скрыть большинство следов всего этого ужаса. Почему же Джонни терпел такое отношение к себе? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Он любил Саймона безумно, что бы тот ни сделал с ним, как бы тот ни обращался. Он был слепо влюблён. Или, лучше сказать, зависим? *** Лучший друг Джона, Кайл Гэррик, пытался вразумить его, но это не помогало. Всё, что он слышал в ответ, так это: «Всё нормально, и тебе не стоит за меня бояться». Каждый раз в разных вариациях, но суть всегда была одна и та же. Это была ложь. Гэррик очень переживал за Джона. Он видел последствия всех их отношений, он видел эти засосы, укусы, синяки, он пытался остановить эту безумную влюблённость Джонни, но это было бесполезно: Джон никого не слушал и продолжал оправдывать бывшего военного, что пугало Кайла ещё больше. Он пробовал обращаться в полицию, но они не реагировали. То ли из-за того, что Саймон заплатил им, то ли им было плевать на собственного сотрудника. Джонни работал в полиции, как и Гэррик, и остальное их отделение ОТГ-141, и в частности Джон Прайс, разве что они все работали в разных участках. Они были друзьями, и они все видели, что происходит с Джонни, но все попытки помочь оборачивались провалом и заканчивались одной-единственной столь избитой фразой: «Вы ничего не понимаете, вы просто мне завидуете». Гэррик понимал, что Джонни несёт чушь, и такая слепая любовь когда-нибудь сведет его в могилу. Саймон просто может когда-нибудь убить Джонни из-за своей дурной ревности. Райли ревновал Джонни ко всему, что движется в сторону парня, в особенности если это что-то имеет мужской пол и если это друзья Джонни. Саймон боялся, что когда-нибудь он уйдет и перестанет быть зависимым от его власти, от его тяжёлых рук и того удовольствия, что приносил ему Саймон в постели, когда у него было хорошее настроение. И ему это удавалось: Джонни оставался с ним. Несмотря на то, что Райли пиздит его за любое его лишнее или неправильное действие. Еда несоленая, пришел позже обговоренного времени, сказал что-то кроме «Привет» или «Пока» другому мужчине. За всё. Даже если МакТавиш оделся слишком вызывающе — конечно, по мнению самого Саймона, вряд ли футболка и рваные джинсы вообще для кого-то могли бы показаться вызывающими. Любое лишнее движение — и ему прилетает по первое число. Но Джон закрывал глаза на побои, ведь в моменты просветления Саймон утверждал, что любит его и делает все ради его же блага — воспитывает, как он говорил. Еще бы, он же старше почти на пятнадцать лет, «мудрее». МакТавиш продолжал слепо любить его, не желая слушать друзей и родню. Он никогда не жаловался на Саймона, а лишь восхвалял его, называя лучшим парнем в мире. В один день на телефон Джонни пришло сообщение. Оно было от Гэррика. «Привет, слушай, Джонни, нам надо завтра с тобой встретиться, что скажешь? Или как обычно твой кобель запер тебя в четырёх стенах?» — было написано в сообщении друга детства. «И тебе привет, Кайл, я не против встречи, и да не называй Саймона кобелем, будь так добр». — ответил ему Джон. «Хорошо, прости, не буду. Тогда встречаемся в 13:30 в Urban Social, и чтоб без опозданий, Джонни». «Хорошо, тогда до завтра». На этом их диалог закончился. В этот момент из душа уже вышел Саймон и медленным шагом направился на кухню, МакТавиш четко слышал его тяжелые шаги. — Вот ты где, а я уж думал, ты ушел куда-то без разрешения, — едко протянул Саймон, прижимая к себе партнера. — Конечно нет, Саймон, ты ведь знаешь: если мне куда-то нужно, я всегда отпрашиваюсь у тебя, что бы это ни было, — ласково промолвил Джон, прижимаясь к своему любимому мужчине и трясь о его грудь, мурча, словно кот. — Вот и славно, хоть это ты умудрился запомнить, шлюшка. С кем переписывался? — Райли погладил его по заднице, сжимая её. В груди у Джона что-то ёкнуло. Опять он не в настроении. И опять, вероятно, будет сегодня пить. — А... Да мне нужно завтра встретиться с Кайлом по рабочим вопросам. Хотел как раз тебе сказать об этом, — ответил парень, вымученно улыбнувшись. — Опять этот придурок... Ты ведь мог и отказать ему или проигнорировать этого идиота, но нет. Я так понимаю, уже поздно? — начиная злиться, прошипел Саймон. Его рука, которая прежде просто лежала на волосах партнера, сжала их и оттянула, заставляя его смотреть в глаза. — Прости, я хотел отказать, но дело действительно важное, и я согласился. Прости, любимый, я правда хотел отказать ему, — сдавленно ответил шотландец, пытаясь смягчить свое наказание, в глубине души понимая, что это вряд ли поможет и ему так или иначе опять прилетит буквально ни за что. — Какая же ты все-таки, Джонни, бесстыжая шлюха. Вертишь задницей перед всеми. И небось даже и не думал мне говорить о встрече с Кайлом. Я ведь прав? — грозно спросил Райли, после чего резко отшвырнул парня в сторону ближайшей стены. Благо, на ней не было буквально ничего, обо что Джон мог удариться. Раздался сдавленный стон. — Нет, Саймон, я хотел сразу, как ты вошёл, сказать о том, что иду гулять. Пожалуйста, не... — И в ту же секунду уже прилетело по лицу, а после моментально по другой стороне лица. Саймон схватил за шею шотландца, пристально смотря в испуганные глаза ледяным взглядом. — Врешь, паскуда. Врешь, как дышишь! Собирался изменять мне, поганец! — прокричал Саймон, да так, что это могли при желании услышать соседи. Но, благо, их не было дома. Райли повалил парня на пол и со злости ударил того ногой в живот. — Саймон, не надо, прошу, прекрати! Я не собирался тебе изменять, я люблю тебя и только тебя! Никто кроме тебя мне, пожалуйста, не надо! — запинаясь, лепетал Джон, отползая от партнера, боясь получить еще удар. - Иди мыться, а завтра чтобы ровно в 17:00 был дома, хоть на минутку опоздаешь — тебе конец, — прорычал грозно он, уходя в их спальню. Джонни аккуратно поднялся и медленным шагом держась за живот и слегка прихрамывая, поскольку он несколько раз получил в ноге, боль была адская, он это было для него привычно, он все равно любил Саймона, и он сделает все, чтобы эти отношения были идеальными для него. Джони стал принимать тёплый душ, капли воды медленно, но верно стекали по рефлекторному пантеру, с каждым прикосновением к своему телу его преследовала адская боль, по крайней мере в тех местах, где ему был причинен вред. – Я все равно люблю тебя, Саймон, как бы больно мне ни было, я всегда буду с тобой. Проговорил он сам себе, а после тщательно вымывшись и взглянув на время, он понял, что пора спать, и направился в комнату, ложась рядом с Гоустом, который уже крепко спал, он обнял его, и они вместе уснули. На утро следующего дня первым проснулся Джонни и стал готовить завтрак для них обоих, из кухни стал доноситься приятный аромат еды, Джонни хорошо готовил, даже слишком, и это точно нравилось Саймону, что его «собственность» готовит ему еду и любит за просто так, он пошел завтракать первым, поскольку ему ещё надо было закончить некоторые дела и по дому, а после уже идти на встречу с Кайлом и обсудить все, они планировали, и потому прошло несколько часов, и вот уже время приближалось к 13, и Джонни стал собираться на встречу с другом, и быстро одевшись, одежда была практически полностью закрыта, чтобы никто не увидел синяки на теле, и, конечно же, чтобы Саймон не ревновал из-за открытого тела Джонни. – Саймон, я ушел, буду вовремя, любимый! — выкрикнул он, выходя из дома и направляясь к назначенному месту. Он пришёл как раз вовремя, Кайла ещё там не было, так что Джонни знал свободное место в Urban Social и стал ожидать Кайла, который пришёл через пару минут и сел напротив Джонни, они заказали еду, и вот дело дошло до разговоров, первым молчание прервал Кайл. – Опять ты весь в закрытом Джонни, какого чёрта на улице +30 градусов, а ты сидишь в толстовке, опять Саймон побил? - не стесняясь спрашивать Кайл, отпивая свой холодный чай и ставя его на стол. – Нет, я просто упал, не стоит переживать, словно ты не падаешь, хотя бы иногда. - аргументирует Джонни, пытаясь прикрыть очевидный факт избиения. – Не неси чуши, Джони, ты что, каждый день падаешь аж до синяков по всему телу, хватит притворяться, что ты просто падаешь! Он тебя бьёт, а ты продолжаешь защищать этого уебка! - Не выдерживаю говорит Кайл, хлопая ладонью об стол. –Хватит нести чушь, он меня любит, я готов терпеть все, чтобы быть с ним. - Отвечал он на повышенных тонах другу. –Джони, это неправильно, в нормальных отношениях такого не должно быть, Саймон больной, ему нужно лечиться! - Кайл говорил здравые вещи, но Джонни отказывался понимать и принимать это, и его брала злость, может, что-то поможет Джону избавиться от таких отношений. –Кайл, я понимаю, ты мой друг, но, пожалуйста, не лезь в мои отношения с моим парнем. - Сказал он со злобой, смотря на друга детства. –Хорошо, Джон, я больше не буду лезть в ваши отношения с Саймоном, если он все же тебя прикончит, то знай, я предупреждал тебя. –Вот и славно, спасибо, мой парень никогда со мной так не поступит. - Сказал он, и они стали спокойно есть и больше не лезли в отношения друг друга, они продолжили обсуждать служебные дела. И вот время приближалось к 17, и поэтому Джонни стал уходить домой, но, к сожалению, он опоздал, он посмотрел на а там уже сияло цыфра 17:01. Джонни быстрее побежал домой, темная клетчатая рубашка задиралась вверх от ветра, он добежал до дома и, открыв дверь, на проходе стоял Саймон, опираясь о косяк двери и смотря на Джонни. – Эх, Джонни, Джонни, я ведь не хотел тебя наказать. - Саймон не успел ничего сказать, как Джонни опустился на колени перед Саймоном, он прижался к его ногам. Саймон, прошу, не наказывай, я сделаю все, что угодно, все, что ты попросишь, я сделаю все что угодно ради тебя, только попроси. - Молил Джонни, стоя на коленях перед парнем, а на краях глаз появляются капельки слёз. Джонни дрожал, как осиновый лист на ветру, горячие слезы стекали по его лицу. Саймон помолчал несколько минут и почти не думая ответил: – Уволюсь, всё сделаю, только прошу, будь со мной... - Он вытер слезы, руки не слушались, а дрожащий голос так и говорил, что он готов на все, чтобы остаться с ним. Прошло несколько дней, и он, как и просил Саймон, уволился по собственному желанию, и, конечно же у Джона Прайса и Кайла были вопросы, но он отвечал, что уезжает и возвращается в Шотландию, он врал, но все это он делал ради любви