Das ist Grey (всё началось с иго-го)

=*= Самолёт не дотянул до посадочной площадки буквально сто-двести метров, поставив меня перед необходимостью совсем уж аварийной посадки. Увы, без почестей и прощального салюта — самолёт просто беспомощно завалился на бок, сыпанул во все стороны составными частями и, жалобно скрипя и истекая маслом, несколько метров проехал на брюхе уже без крыльев. Всё… можно окончательно попрощаться. Однако, к счастью, прощаться пришлось только с самолётом, но не со мной. На удивление, я отделался относительно легко — лишь испуг, щедро украшенный синяками. Даже топливная смесь, которая так и норовила устроить аутодафе лошадке-авиатору, не смогла довести дело до логического конца. Хотя, судя по тому, что маслом было залито абсолютно всё, включая меня, у него явно были такие планы. Выковыривать меня из покорёженного остова взялись повара, лекари и прочие тыловые специалисты — прямо-таки стадо заботливых пони, готовых помочь, а заодно и удостовериться, не отваливается ли где чего важного. Магию начали накачивать, едва я выбрался из остова. Пришлось отбрыкиваться, в том числе и от особо мнительных лекарей, у которых в глазах читалось подозрение, что я уже мертв, но просто об этом ещё не догадываюсь. Когда, наконец, удалось вырваться из цепких копыт врачевателей, я смог уделить внимание бывшему средству передвижения, которое теперь годилось разве что на запчасти или в экспонаты «Вот что бывает, если не соблюдаешь меры предосторожности». Осмотр не оставил сомнений — это была не банальная авария, не технический сбой, не гнев богов и даже не моя собственная криво… Эм… как это сказать… Словом — меня сбили. Достаточно было взглянуть на мотор, чтобы понять — что-то нехорошее врезалось прямо в него, снесло один из цилиндров, и после этого моё летательное средство утратило право именоваться таковым. — Вот тебе и собачки, — буркнул я с раздражением. — С античным ПВО за пазухой. Видимо, ждали нас с Патиной. Готовились. Прихрамывая, я неспешно побрёл в сторону непрекращающегося гула — туда, где должна была находиться ставка командующего обороной. Каждый шаг отзывался ноющей болью, но куда сильнее меня беспокоила не она, а жуткий, многоголосый вой, что становился всё громче. Он перекрывал даже оглушительный грохот пушечных залпов и треск разрывов динамита, пробирая до самых костей. Разве что когда в дело вступил автоматический гранатомёт, на миг стало тише — его рокот, похожий на десятки ударов грома, заглушил этот мерзкий звук. Но стоило оружию замолчать, как вой вновь накрыл поле боя, вызывая неприятный озноб. Я ускорился, невольно припадая на правую заднюю ногу, и взбежал на холм, откуда открывался вид на наши позиции. И тут же меня буквально уронило волной вони. Смрад был знатный, такой силы, что глаза заслезились, а лёгкие сжались в панической попытке не дышать. Но тело довольно быстро привыкло, и я смог продолжить путь. Первым делом я испугался, что ветер переменился и теперь несёт этот кошмар прямо на нас. Но нет — дул он по-прежнему в сторону псов. Проблема была в другом. Добегающие до нас враги, сами того не ведая, тащили источник запаха буквально на себе, пропитавшись смрадом до последнего волоска на шкуре. Они не получили значимой дозы, но этого и не требовалось — достаточно было следовых количеств меркаптана на одежде, в мехе, под когтями, чтобы боеспособность пса падала катастрофически. А тиолы, как известно, воняют так, что двухграммовой ампулы хватит, чтобы устроить эвакуацию целого учебного корпуса. А тут не два грамма — тут целая орда, на которую я вывалил, в сумме, килограммов триста этой дряни. Не обращая внимания на смрад, я невольно улыбнулся, вспомнив молодость. Ошибка одного невнимательного преподавателя на кафедре естественных наук и мы, учащиеся другого корпуса, все как один бежим на улицу в поисках спасения. — Славное было время… — протянул я с лёгкой ностальгией, тем не менее хромая дальше. Но всласть попредаваться воспоминаниям не удалось, так как моим глазам открылось страшное. — Л-людишки… — прошипел я раздражённо, осознавая весь масштаб их бестолковости. Эти идиоты не придумали ничего лучше, чем выпустить в сторону псов весь спецбоезапас, который я предусмотрительно оставил на случай своего провала. Если бы не моя любимая и лелеемая паранойя, сейчас бы мы уже с воплями и проклятиями покидали позиции, спасая свои шкуры. Но, к счастью, ветер дул не в нашу сторону, а кое-какие средства дегазации я предусмотрел заранее. Просто чтобы были. Между рядами солдат носились пони, нагруженные флягами, и оперативно распыляли содержимое своих брызгалок — одну в нос, другую в рот всем желающим. Конечно, я знал по собственному опыту, что помогало это слабо, но хотя бы на пару часов позволяло переносить эту вонь без желания выброситься в окно. А навязчивые мысли да, они довольно быстро появляются в голове в таких условиях. Затормозив возле ближайшего разносчика, я с отвращением принял порцию этой гадости. Омерзительный вкус, но зато рвотные позывы отступили, а мир перестал угрожающе заваливаться набок. — Придурки! Самоубийцы! — рявкнул я, наконец добежав до наёмников. И только я собрался продолжить разнос, как взгляд невольно зацепился за то, что творилось внизу, в этой, прости господи, лощине. — Па-па-па-па-а-а-а… Картина в целом была ожидаемой, но масштабы… Даже я не предполагал, что их будет так много. Явно мёртвые тела лежали повсюду, превращая поле боя в месиво из меха, брони и судорожно сведённых лап. Судя по всему, часть псов и баранов попросту затоптали — слишком уж неаппетитно выглядела эта груда плоти. Даже с учётом того, что я ожидал жертв, это зрелище заставило меня на мгновение замереть. Убедившись, что эти двуногие оболтусы и без моих криков осознали всю глубину своей ошибки, я лишь махнул копытом, и, не тратя лишних слов, двинул к штабу. Честно говоря, сил на разнос уже не осталось — да и смысл? Они и так выглядят так, будто сами себя готовы казнить за случившееся. — Позиции удержим или придётся отступать? — спросил я, едва переступив порог. На меня подняли уставшие, мутные взгляды. Самый старший из присутствующих нехотя буркнул: — Удержим. — Замечательно, — кивнул я, устраиваясь поудобнее. Но, похоже, мой энтузиазм не разделяли. Один из командиров, скривившись так, будто только что проглотил что-то очень неприятное, негромко проворчал: — Эффект, конечно, яркий… Но стоило ли оно того? — Он передёрнул плечами, явно подавляя тошноту. — Вражеские ряды рассеяны, но и мы теперь не в состоянии наступать. Сейчас они отойдут, придут в себя, перегруппируются — и ударят снова. Я не удержался и безумно заржал, запрокинув голову. — О нет, нет-нет! — покачал я головой, посмеиваясь. — Все те, кто попал под брызги и не получит ту гадость из фляг, которую сейчас разносят наши тыловики, все они обречены. Настороженные взгляды метнулись в мою сторону. — Так оно не только пахнет плохо? Это ещё и яд? — забеспокоились командиры. — Не волнуйтесь, — я снисходительно махнул копытом. — Дело не в том, что оно ядовито. Хотя… оно, конечно, ядовито, но не в этом суть. Даже если их нос и язык отсохнут, они всё равно будут чувствовать этот смрад. Постоянно. Час за часом. Сутками. Сколько выдержит их психика? Обычно больше суток никто не вытягивал. А наш противник, между прочим, чу́ет лучше, чем видит. — Чудовищно… — мой собеседник даже головой тряхнул. — Ну, извините, — развёл я копытами, едва сдерживая ухмылку. — Более убийственной гадости у меня не нашлось, и эту-то с трудом достал. Благо люди очень любят золото и, пока они его любят, они не задают неудобных вопросов. На этом разговоры о морали закончились, а спустя пару минут в шатер ворвался посыльный, перепуганный до икоты. — Там это… Там псы… — задыхаясь, пробормотал он, лихорадочно озираться. — Прорвались?! — командиры воскликнули хором, вскакивая на копыта. — Нет… Да… То есть… — молодой жеребец сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Они… они на собственные мечи кидаются. В помещении на мгновение воцарилась зловещая тишина. Медленно, почти синхронно взгляды командующих скрестились на мне. — Я ведь уже говорил, что наша великая принцесса очень мягкосердечная и жалостливая кобыла? Так почему же вы на меня сейчас так смотрите? =*= После обеда, которого, по вполне очевидным причинам, сегодня не было, ветер усилился, и наконец-то всю эту адскую вонь оттянуло с наших позиций. Но, как водится, на пользу это не пошло. Нашлись особо умные, решившие добежать до тел противника — то ли из любопытства, то ли ради трофеев. Тех, кто не добежал, мы сумели откачать. А вот тот жеребец, который всё-таки добрался до цели… Я молча вскинул карабин, прицелился и… Хлоп… Хлоп… Хлоп… Только третий выстрел, с такой-то дистанции, попал точно в голову извивающегося тела. Судя по тому, как его корёжило, этот идиот ухитрился влезть в остатки парогазовой фракции. Меркаптан-то был не тот, что добавляют в бытовой газ, чтобы воняло. Нет, этот был хуже. Гораздо более токсичный, с кучей побочных примесей, которые никто и не думал очищать или нейтрализовать. Не фосфорорганика, конечно, но если ноги уже отказали, то можно было даже не заморачиваться попытками спасения. Пополнив подствольный магазин из патронташа, я без лишних слов закинул карабин в седельный чехол. Своего рода кобура, только рассчитанная на целый карабин. Видимо, бойцам было недостаточно зрелища умирающих псов и баранов, чтобы осознать простую истину: там, в низине, не просто воняет — там смерть. Но после столь феерической кончины одного из своих, шуточки как-то сами собой сошли на нет. К вечеру мы снялись с позиций и организованно отошли на вторую линию обороны. Здесь уже не смердело — по крайней мере, не так сильно. А если и попахивало чем-то… то это были сами пони, которые ещё не успели пройти через полевую баню. Как несложно догадаться, сегодня помыться захотели все. Даже люди, с сомнением косящиеся на «эту конюшню» не побрезговали походной помывочной. В воздухе уже не пахло смертью. Теперь пахло чем-то более привычным — мылом, мокрыми гривами и уставшими телами. — Апофеоз войны… — задумчиво пробормотал мой гость, сжимая трубку в пальцах. — Если бы там, в низине, лежали люди… это была бы лучшая иллюстрация того, почему войны — это плохо. Я хмыкнул и покосился на него с сомнением на морде. — Друг мой, вы делаете одну-единственную ошибку в своих рассуждениях. — И какую же? — он приподнял бровь. — Вы, люди, делите себя на подвиды. И то, что ужаснёт одного, у другого вызовет лишь радостный смех. Мужчина нахмурился, но промолчал. Я усмехнулся шире. — Напомнить вам вашу же шутку про взрыв паровой машины, которую вы использовали в своей книге? — Это была не шутка, о нет… Это была иллюстрация. — И многие ли поняли вашу отсылку? Гость помедлил, затем вздохнул и полез за кисетом. — Боюсь, что нет… — Но что же мы о грустном? — я разлил сидр по чашкам и, сделав глоток, поинтересовался: — Какие у вас творческие планы? Марк рассмеялся, откинувшись на спинку походного кресла, подогнанного под человеческую анатомию. — Видимо, пони куда крепче людей. У меня сегодняшнее до сих пор перед глазами стоит… Может мне стоит написать что-то серьёзное? — Не поймут, — покачал я головой. — Хотя… Если начать с шуток и юмора, а потом постепенно их свести на нет… пока со страниц не начнёт скалиться сама жизнь. Марк задумчиво кивнул, барабаня пальцами по краю стола. — Что-то сказочное, — пробормотал он и взглянул на меня с интересом. — Пони… Пони — это ведь почти кони… Кони ассоциируются с всадниками… А всадники — с рыцарями… — Король Артур, — подкинул я идею. Его глаза загорелись. — О! Верно! Сейчас в моде рыцарские романы, на этом можно сыграть! Но… не люблю средневековье. Хотелось бы прогресса. Чего-то современного. Я хмыкнул, пополняя содержимое наших стаканов. — Так пусть героем будет ваш современник, но окажется он в далёком прошлом. Вы же не обязаны объяснять, как это произошло. Пусть сам герой будет в неведении. Марк скептически качнул головой. — И как же он упустил столь важный момент своей биографии? Я усмехнулся: — Ну… Можно по классике: шёл, поскользнулся, очнулся — гипс. — Слишком уж… Хм… А если в драке? — его глаза загорелись ещё ярче. Я подыграл: — Современный человек во времена короля Артура? Встреча современности с давно ушедшей эпохой. — Идея хороша. Но нужен сюжетный стержень — название. Нужно что-то более… Хм… Знаю! Янки из Коннектикута при дворе короля Артура! Я оценил ход мысли и кивнул. — Недурственно. И звучит довольно любопытно, так и хочется заглянуть под обложку. Мы чокнулись кружками, отмечая рождение новой книги. Раз уж я подгадил автору с творчеством, пусть хоть эта его работа, которой не существовало в моём времени, станет моей расплатой. А я и деньжат на рекламу подкину. Раскрутим, переведём на другие языки. А то как-то совестно. Мой гость вздохнул, откинувшись на спинку кресла, он начал раскуривать трубку: — И всё-таки, милейший Грей, вы оказались правы. Достаточно перестать зацикливаться на сегодняшних событиях — и они превращаются всего лишь в воспоминание. Боюсь, зрелище подобное сегодняшнему и в самом деле не способно отвратить людей от бойни… Как жаль… как жаль.