В объятиях магмы

Гранд Лайн — это удивительный мир морей и океанов, полный опасностей и приключений, где пираты и дозорные сражались за свои идеалы и цели. Последние были оплотом мира и справедливости с их военными базами и флотом. Дозорные занимались поимкой пиратов, обучением новобранцев, и изучением навигации и морского дела. Примерно тридцать лет назад, в неприступной крепости Маринфорд, сердце и штаб-квартире Морского Дозора, жизнь била ключом. В казармах, наполненных ароматом соленого ветра, проводили свои дни два молодых офицера: семнадцатилетний старшина Кузан, обладатель спокойного и меланхоличного характера, и двадцатитрехлетний лейтенант Сакадзуки, отличающийся вспыльчивостью и неукротимым стремлением к справедливости, как он ее понимал. Иногда компанию им составлял Борсалино. Их будни были сплавом из учебы, изнурительных тренировок и рейдов по захвату пиратов. Старшина Кузан обладал силой Дьявольского Фрукта, который давал ему возможность управлять льдом. У его старших товарищей были свои фрукты: у Борсалино была логия света, а у Сакадзуки — логия магмы. Утро Кузана и Сакадзуки началось с того, что «взошло солнце» — в их комнате встал их старший товарищ Борсалино, сияя с помощью логии света. В помещении стало светло как днём, хотя рассвет ещё не наступил. — Кузан и Сака-чан, вставайте, — мелодично пропел Бон. — Солнце взошло. — Это ты встал, Борсалино, а не солнце. Поэтому не торопи нас, — проворчал сонный Кузан с кровати. Сакадзуки недобро посмотрел на раннюю пташку, их энергичного капитана. Его глаза полыхали красными точками, так проявилась логия магмы. Любил же Бон рано вставать. Но хорошо, они встали чуть раньше. Теперь пора на утреннюю зарядку. Все трое отправились на тренировочную площадку. Сакадзуки и Кузан были друзьями с первого взгляда, и они чувствовали сильное притяжение друг к другу несмотря на то, что были противоположностями. Они проводили много времени вместе, и казалось, что ничто не может разлучить их. Кузан выглядел мило: темные кудрявые волосы, лёгкий загар и крупные губы. Сакадзуки выглядел как настоящий солдат: высокий и атлетически сложенный, короткие густые черные волосы и брови вразлет. По пути они увидели мимо проходящую коммодора Цуру. Юные дозорные поприветствовали ее. Она несла охапку чистого белья и прищепки, чтобы повесить его. Присмотревшись, Борсалино увидел, что это были «постиранные» пираты, как тряпочки колыхающиеся на ветру, и сглотнул. У нее была необычная парамеция, ее фрукт буквально стирал пиратов от грязи и темных помыслов. — Наша наставница внушает уважение, — сказал Сакадзуки, провожая дозорную взглядом. Вскоре их нещадно гонял адмирал Зефир, легендарный инструктор Морского Дозора, чья репутация была столь же суровой, сколь и заслуженной. Его методы были спартанскими: бесконечные пробежки по выжженным солнцем площадкам, изнурительные отжимания до отказа, оттачивание навыков рукопашного боя до автоматизма, изучение тонкостей обращения с различными видами оружия. Особое внимание уделялось контролю над силами Дьявольских фруктов, наделяющих своих обладателей сверхъестественными способностями. Зефир рявкнул: — Кузан и Сакадзуки! Думаете, стать адмиралами так просто?! Путь до этого звания вовсе не прогулка, что вы тут устроили. Ваш бег похож на прогулку! Борсалино убежал вперёд с его то скоростью. Кузан и Сакадзуки нарезали круги по площадке. А потом услышали подбадривание Зефира и вспыхнули. Они оба мечтали стать адмиралами, но их наставник был полон сарказма по этому поводу. Скоро они перешли к упражнениям и отжиманиям. Кузан засмотрелся на перекатыващиеся под кожей мышцы Сака-чана, пока они оба отжимались. Хотелось потрогать их, ощутить их силу. После изнурительной тренировки, когда мышцы горели, а пот заливал глаза, Сакадзуки, всегда стремящийся продемонстрировать свою физическую мощь, устроил незабываемое зрелище. Он принял невероятную позу: стоял на одной руке, вниз головой, ноги высоко подняты, демонстрируя идеальное равновесие и силу. Его торс, почти обнаженный — он был в майке — выделялся ярким рисунком татуировки на левой стороне шеи, плеча, предплечья и половины тела. Под ним раскачивалась пушка, дуло которой было направлено в сторону бескрайнего океана. Кузан, влюбленный в Сакадзуки, просто застыл, любуясь атлетическим телом своего возлюбленного, нежно называя его в своих мыслях «Сака-чан». Взаимность его чувств была очевидна: взгляды, нежные прикосновения, тайные встречи под покровом ночи — все указывало на глубокую привязанность между двумя молодыми офицерами, связанными не только службой, но и скрываемой страстью. Их чувства, рожденные в огне тренировок и закаленные сталью дисциплины, стали тайной, хранимой в сердцах двух могущественных дозорных. Этим вечером, когда они находились в своей каюте, они отдыхали на кровати Сакадзуки. Кузан решил выполнить трюк — прикурить сигарету от пальца Сакадзуки. С огнем шутки плохи, поэтому пламенный дозорный скептически посмотрел на Кузана. Тот заверил, что все будет хорошо. — Если что, мой лёд наготове. — Ладно, я дам тебе прикурить, Кузан. Сакадзуки все же был в восторге от идеи и протянул ему свой палец, который разгорелся магмой. Кузан деловито прикурил сигарету, словно это была простая зажигалка. Вдох, пауза, и Кузан выпустил струйку дыма. За компанию закурил и сам Сакадзуки. Вроде бы Кузан вдохновился курящим Гарпом, героем Дозора, а он был кумиром мальчишки. Кузан даже повесил постер с Гарпом над своей кроватью. Сакадзуки это не очень нравилось и он тайком ревновал. Гарп на пару с Сенгоку были, возможно, сильнейшими дозорными. У Гарпа была невероятная физическая сила и Воля. А Сенгоку обладал мифическии зоаном, отчего превращался в Золотого Будду. Волей он также обладал. Они оба наводили ужас на пиратов. А у Гарпа было личное противостояние с королем пиратов Гол Д Роджером. Сидя у открытого окна с видом на море, они наслаждались друг другом, сигаретой и красотой окружающего мира. Сакадзуки не мог оторвать свой взгляд от горящей сигареты на фоне холодного тела Кузана, и внезапно почувствовал огромное желание целовать его. Он наклонился и прикоснулся к губам своего друга, который отвечал ему с радостью. Их поцелуй был полон страсти и нежности, словно они давно ждали этого момента. Они забыли о мире вокруг себя, о пиратах и дозорных, о своих способностях и обязанностях. В этот момент они были только вдвоем, никого больше не существовало. Тишина, нарушаемая лишь шепотом волн и потрескиванием сигареты Кузана, окутала каюту. Лучи заходящего солнца, проникая сквозь открытое окно, рисовали на лицах молодых офицеров причудливые узоры света и тени. Сакадзуки, с каменным выражением лица, наблюдал за Кузаном, чьи глаза, казалось, поглощали лунный свет. Ледяной пар, исходящий от тела Кузана, резко контрастировал с дымом сигареты, плавно тающим в ночном воздухе. Поцелуй был легким, почти невесомым, как первая снежинка, коснувшаяся раскаленной земли. Он был пропитан горьковатым ароматом табака и соленой свежестью морского бриза. В нем не было ярости, характерной для Сакадзуки, только глубокая чувственность. Кузан, в свою очередь, отвечал на поцелуй, его ледяные губы казались удивительно мягкими. В этом мгновении противоположности слились воедино, лед и пламя создали нечто невообразимо прекрасное и хрупкое. После поцелуя наступило молчание, прерываемое лишь биением их сердец. Под шумок Кузан пощупал мышцы Сакадзуки. Вспомнил, как на тренировке хотел сделать это. Так приятно, эти мышцы такие гладкие и упругие. Да и вообще торс у Сака-чана что надо. Потом Кузан сказал: — Обними меня, Сака-чан. В облике магмы. — Но ты можешь пострадать, — возразил Сакадзуки. Кузан сказал, что всего на пару секунд. И он будет в ледяном облике, покроет себя льдом. Они встали и подошли к окну. Сакадзуки превратил в магму верхнюю часть тела от колен, ноги он оставил, чтобы не прожечь пол. Он расставил руки в приглашающих объятиях. Кузан, превратившись в ледяного человека, посмотрел на Сакадзуки, его глаза были наполнены непонятной смесью страха и восторга. Эксперимент с объятиями был смелым и опасным шагом, но он хотел прочувствовать грань между невозможным и допустимым. В этот момент Сакадзуки показался ему не просто опасным, а необычайно притягательным. Сакадзуки обнял Кузана. Обжигающее прикосновение магмы было кратковременным, но оставило незабываемые ощущения. Кузан вздрогнул, но не от боли, а от внезапного прилива необыкновенной энергии. Это было смешение холода и жара. Он чувствовал, как тепло Сакадзуки проникает в его костяк, расплавляя лед, оставляя после себя ощущение легкого покалывания. Пара секунд — и магма отступила. — Это было прекрасно, — сказал Кузан. — Мне тоже понравилось тебя обнимать, — улыбнулся Сакадзуки. Этот ритуал стал их тайной. Они продолжали сидеть в молчании, наблюдая за вечерним морем. Притяжение между ледяным и магмовым дозорными было слишком сильным, слишком притягательным. В этом противоречии они нашли свою гармонию, скрытую от всех. Они знали, что их мир хрупок, как лед на солнце, но в этот момент они были счастливы. Лед и пламя, объятые морем. И только шум волн был свидетелем их тайны. После этого вечера они стали еще ближе, проводили еще больше времени вместе, делились своими мыслями и чувствами. Но ничто не могло длиться вечно. Они были противоположностями друг другу, и в скором времени это наложит отпечаток на их отношения. Они действительно станут адмиралами, но их методы работы будут разными. Все это будет впереди. А пока они наслаждались морскими буднями в Маринфорде.