Tales of the Just King || Легенды о Справедливом Короле

      Они всего лишь дети. Дети.       Двое старших едва стали взрослыми. И всё же. Трам видит их истинный возраст в их глазах. Видит по решительно сжатой челюсти Питера, настороженности в глазах Сьюзен, поникшим плечам Эдмунда и боли в глазах Люси, когда она смотрит на неподвижные молчаливые деревья.       Они Короли и Королевы потерянного когда-то королевства, страдающие от смерти своего народа. Народа, которого они не смогли спасти, которого они подвели… — Не совсем такие, как ты ожидал? — спрашивает Справедливый король, и в его голосе слышатся поддразнивающие нотки, сопровождающиеся насмешливым изгибом его губ.       Он самый тихий из всей компании, в основном отпускает саркастические замечания, даёт мягкие советы и даже урезонивает своих спорящих сестёр и брата. Не говоря уже о том, что он сам никогда не становится причиной ссор или споров, всегда сбавляя пыл родных.       Его тёмные глаза замечают всё: он наблюдает, как его брата гложут сомнения и страхи, как он терзает себя всё больше и больше, сбивая их ненароком с пути истинного, но, тем не менее, Эдмунд продолжает настороженно прикрывать ему спину, пока они идут по лесу. Он замечает, как его сёстры перешёптываются между собой. Как Трам рассматривает их всех с недоверием и судит о них, анализируя каждое действие. — Да. Не совсем. — Трам ворчит, переводя взгляд на Люси, которая сбирает цветы и кладёт их на раскрытую нежную ладонь Сьюзен. — Я уверен, что о нас рассказывают слишком приукрашенные истории, — наталкивает его на размышления Эдмунд, поднимая тёмные глаза на Питера, когда тот спотыкается о какие-то корни. Последовавшие за этим проклятия и ругательства заставляют их обоих подавить ухмылки.       Трам поднимает взгляд на тёмноволосого мальчика, замечая напряжённую линию его плеч и незаданный вопрос, написанный на его нахмуренных бровях. — Есть много историй о королях и королевах древности, — размышляет он, — но большинство гномов знают легенды о Справедливом короле наизусть. Мальчик остолбенел от неожиданности и удивлённо посмотрел на него глазами цвета кофе. — Гномы? — тихо спрашивает он, переходя на шёпот. Трам изо всех сил старается небрежно пожать плечами, избегая потрясённого взгляда короля. — Гномы, минотавры, оборотни, все «монстры» Золотого века. — Он заставляет себя посмотреть парню в глаза, тщательно подбирая слова. — Ты был тем, кто боролся за нас после поражения Белой ведьмы. Ты создал для нас дом в Нарнии, которого, как мы думали, никогда не будет… Королю требуется секунда, чтобы осмыслить сказанное, и ещё секунда, чтобы взять себя в руки. — Много ли проку от этого сейчас, а? — размышляет он, оглядывая кроны деревьев, которые их окружали. Трам лишь снова пожимает плечами. — Даже сейчас, когда тельмаринов больше, чем нас, другие нарнийцы не решаются принять нас. Некоторые надеются, что, вернувшись, ты снова сделаешь Нарнию нашим домом. Он смотрит в тёмные глаза и позволяет своим губам слегка приподняться. — А ещё говорят, что в тебе есть доля минотавра, и когда ты чихаешь, то любой водоём рядом с тобой сковывает лёд, — Эдмунд изумляется и оглядывает гнома с весёлым недоверием в глазах. — Конечно же, потому что ты сын Белой ведьмы.       Наступает короткая пауза. Вдруг Король запрокидывает голову и разражается таким диким хохотом, что на ногах держаться становится тяжко, и приходится опереться на большой дуб, чтобы не упасть.       Трам будет отрицать свою причастность к смеху короля, когда его завалят вопросами, а Эдмунд сможет только сипло и натужно дышать, когда Питер язвительно поинтересуется, что же тут смешного.       Позже это станет их локальной шуткой всякий раз, когда Справедливый король будет чихать или будет вынужден скрывать смешок, когда слишком долго смотрит на минотавра.