Добро пожаловать в утопию

      Грохот музыки, звон бокалов и плеск воды в бассейне — все это смешалось воедино и отдавало на редкость неприятной вибрацией в костях. Над Пляжем сгустилась мгла, накрывая освещенное огнями место покрывалом ночи. Что праздновали на этот раз — Арису понятия не имел, и уже даже не оглядывался в поиске несуществующих ответов.       Прохладный ветер ласкал кожу, слабо подергивая легкую одежду. Суета вокруг была одновременно отталкивающей и притягательной. Пляж был местом поистине невероятным. И как только Шляпнику удалось создать нечто подобное?       Будто островок «нормальности» в хаосе безумия, распространившегося по всему Пограничью. Арису не уставал поражаться тому, как люди здесь забывали обо всем, будто не существовало никаких игр. Будто Пляж снимал с них оковы заложников внезапно опустевшего Токио.        Сердце словно стучало в такт играющей из колонок музыке. Водоворот из множества разгоряченных тел заставлял испытывать головокружение и вследствие этого — слабую тошноту, даже если Арису сейчас не смотрел на них вовсе. Все его внимание было приковано только к одному человеку.        Чишия стоял к нему почти вплотную, закинув сложенные в замок вытянутые руки ему на шею. Белая кофта была немного расстегнута, открывая вид на острые ключицы и светлую кожу. Арису не помнил того, как они оказались в этом положении; с тактильным контактом и так близко друг к другу, что можно было ощутить стук чужого сердца через одежду.       По какой-то неизвестной причине Чишия касался его одного, при этом Арису неоднократно замечал, что с остальными Шунтаро невзначай, но избегал любой тактильности. С Рехэем же получилось наоборот — постоянные незначительные прикосновения вызвали очень быстрое привыкание, даже если поначалу это заставляло отшатнуться.       Если Чишия находился рядом, то неизбежно Арису ощущал, как тот мельком задевает его пальцы, ненадолго задерживает руку на плече, будто случайно пробегается самыми подушечками по спине, вызывая мурашки. Чишия даже успевал слегка дотронуться до волос, и касание это было сопоставимо с дуновением ветра.        Арису не понимал, что происходит, а Чишия затаенно молчал, глядя словно сквозь него. Хотелось подойти, встряхнуть и спросить нетерпеливо, что вообще происходит, но у Арису будто ноги к земле прирастали и язык сковывало онемение.        Они никогда не говорили на этот счет, если их недолгие и часто случайные встречи вообще можно было называть разговорами. Скорее это было что-то странное, чему человечество еще не смогло придумать название.        Но все равно пальцы Чишии так или иначе успевали задеть Арису, который тут же оборачивался в надежде наконец получить долгожданный ответ. А натыкался лишь на невозмутимое выражение; Чишия вел себя так, словно ничего не произошло. Это одновременно раздражало и озадачивало. Как странная игра на одного, не имеющая четкого начала и конца.       — Ты заставляешь меня чувствовать себя идиотом, – признался Арису, не сразу расслышав свой собственный голос. То ли музыка была настолько громкой, то ли его невыразительный тон таким тихим.        И свет и шум отошли на второй план, когда в глазах напротив мелькнуло странное выражение, больше походящее на ехидство. Держа руки по швам, Арису не спешил касаться в ответ, да и Чишия стоял почти не двигаясь. Разве что грудная клетка едва уловимо вздымалась под тканью полу расстегнутой толстовки. Туда Арису старался не смотреть. Не. Смотреть.        Он сглотнул. Вроде бы Чишия не то, чтобы прилагал хоть какие-то усилия, вынуждая его остаться на месте. Рехэй просто чувствовал, что ноги намертво приросли к полу, пока руки Шунтаро были сцеплены позади его шеи и острые плечи Арису были опорой для чужих предплечий.        Прошли бесконечно долгие мгновения, тянущиеся, как жутко тугая резина, прежде чем Чишия снизошел до такого же негромкого ответа, вбившегося в барабанные перепонки раскаленными гвоздями.       — Ты и есть идиот.        Арису с трудом подавил усталый вздох. Что-то ему подсказывало, что не стоило даже начинать этот диалог, но... Какая уже разница? Впору было молчать, а Арису все никак не научится вовремя удержать язык за зубами.       — Выходит, я не такой умник, каким меня считают, – говорит он прежде, чем успевает подумать. Становится все равно и на свою мозговитость и на происходящее в целом.        Чишия усмехается как-то уж очень по-простому и едва заметно задевает пальцами отросшие пряди на затылке Арису. Тот больше не вздрагивает, успев в какой-то степени привыкнуть.       — Мне это даже нравится, – отвечает Чишия и на дне темных глаз загорается фитилек, грозящий вскоре перерасти во взрыв массового поражения. Внутри все скручивается в тугой узел, но не от страха, а скорее от предвкушения.        Арису не может перестать думать о том, что Чишия сводит его с ума. Окончательно и бесповоротно. А Рехэй не знает, хорошо это или плохо, ведь слетают с катушек обычно по-одиночке, а не вместе.        Чишия какой-то странный. Не такой, как обычно. Может, это из-за Арису и он как-то влияет на людей вокруг себя? Невольно вспомнился недавний диалог с Куиной.       «... Растерянно глядя на Чишию с застывшей на лице мечтательной улыбкой, Арису попытался проследить за направлением его взгляда, но тот смотрел будто бы вникуда. И улыбался как кретин.              Повернув голову к скучающей Куине, Арису подал голос, ни капли не скрывая своей озадаченности.           — Что это с ним? – спросил он, коротким кивком указывая на Чишию. Тот даже не отреагировал на жест, продолжая грезить. Хикари окинула Шунтаро изучающим взглядом и отмахнулась:       — Влюблен и очень опасен. Не трогай, хуже будет.       Арису послушал и отвернулся, расценив сказанное как шутку. М-да... Что-то вообще бывает объективно и понятно с таким человеком, как Чишия? ...»              Ага. Ну, теперь понятно. Хотя врет. Нихрена ему, блять, непонятно.        Было не ясно даже то, сколько они так стоят. Десять минут? Пятнадцать? А может и того больше, — счет времени у Арису давно заглох, перестав работать после попадания в Пограничье. Здесь не было ничего, что могло бы наверняка подсказать текущее часы. Да и... Зачем? Все равно одна херня, проснешься на часик раньше или позже.        — Эй, – позвал его Чишия тихо, но настойчиво. Сфокусировав на нем до того рассеянный взгляд, Арису слегка смутился, когда вдруг лицо Шунтаро приблизилось к его собственному настолько, что жар чужого дыхания ощущался на щеке.        — Что? – спросил Арису дрогнувшим голосом. Он отчетливо ощутил, как к лицу и шее подступает пламенная кровь. Рука было дернулась, готовая взметнуться к лицу, чтобы закрыть его, но Арису вовремя прижал ее обратно к телу. Расставаться с теплом рук Чишии отчаянно не хотелось. Специально, что-ли, привычку у него выработал, засранец?       — Мне больше по душе, когда ты сосредоточен на мне, а не когда отвлекаешься на свои глупые мысли, – проговорил он вязким шепотом, затем медленно приблизился, давая шанс одуматься, и поцеловал.        Колени у Арису дрогнули и чтобы не упасть, ему пришлось крепче упереться ногами в пол. Сердце сделало кульбит и застучало как бешеное, словно на грани тахикардии. Кровь шумела в ушах вместе с пульсом, полностью перекрывая рокот музыки, звучащей из колонок.        Арису Рехэй перестал существовать. Он исчез, растворившись в липком поцелуе, приятной температуре рук и губ Чишии, самозабвенно целующего его. Арису забыл о том, что они не одни, забыл вообще обо всем.            Ебаный в рот. Шунтаро целует его. Тот самый, которому плевать на всех и даже на себя. Тот самый гений, входящий в состав исполнителей Пляжа. Хотелось схватить и держать, держать, держать. Но дрожащие руки даже не думают двигаться, продолжая свисать вдоль тела.        Арису уже дышать нечем, а отрываться не хочется. Легкие лихорадочно сжимаются и полыхают адским пламенем, плечи мелко подрагивают, сердце колотится как в последний раз, мысли отчаянно путаются. Вдруг Чишия поддается назад, разрывая поцелуй. И только сейчас Арису понимает, что глаза у него закрыты.       Распахнув веки, он борется с плывущим взглядом еще какое-то время, прежде чем осторожно выпутаться из односторонних объятий и отойти на шаг. Чишию это, кажется, совсем не обижает, а наоборот забавляет. Он усмехается, убирает руки в карманы и с насмешкой наблюдает за тем, как Арису мечется из стороны в сторону.       Он не знал, что делать. Не знал ничего. И потому мозг отключился, а тело взяло управление на себя. Развернувшись, Рехэй почти побежал, а Чишия молча глядел ему вслед. Глядел на то, как тот расталкивает толпу и мчится прочь от неизведанного и странного. Бежит от своих чувств.        Чишие весело, Арису непонятно и оттого жутко. Ну и что ему теперь делать?

***

      Дыхание было частым и шумным. Привалившись спиной к двери, Арису медленно съехал на пол и поджал колени к груди.       Сердце колотилось так, будто вот-вот остановится, и Арису никак не мог отдышаться. Легкие больно сжимались и по ощущениям горели заживо. По пути до своей комнаты он несколько раз спотыкался, и едва не летя на пол успевал схватиться за что-нибудь, тут же продолжая бег. Казалось, остановка была равносильна смерти. От стыда.       Зарывшись рукой в волосы, Арису невидящим взглядом уставился в пол, холодящий горячее тело недостаточно для того, чтобы остынуть. Со лба по коже текли капельки пота, которые Арису тут же стирал одним смазанным движением.        Проведя ладонями по лицу, он почти не заметил того, как пряди липли к коже, а главное — все никак не мог успокоиться. Единственное, что вызывало облегчение — так это то, что Чишия его не остановил и не пошел следом. Еще один разговор Арису бы точно не выдержал, особенно после... Этого.        Что вообще произошло? Да он и сам толком не понимал, отчаянно отказываясь принимать очевидный факт. Прерывисто вдохнув, Арису взъерошил волосы и уронил голову на колени, накрыв ее сверху руками.        Блядство. Какое же блядство.        Более цензурных слов найти не получалось. Эти были самыми резонными и просящимися сорваться на крик. Но все, что могло бы выдать присутствие Арису — его громкое дыхание, сейчас казавшееся оглушающим.        Рехэй сжимает пальцами намокшие волосы и несильно дергает в попытке образумиться. Очень хотелось прийти в себя, но он просто не мог. Когда перед глазами возникает картина целующего его Чишии, пульс разгоняется вновь и сердце проваливается в желудок.        Очередной вдох прерывается надрывным кашлем. Согнувшись над полом, Арису зажал рот руками, приглушая звук, словно кто-то мог услышать и ему бы это было очень некстати. Замерев, он прислушался, но до ушей донеслась лишь не затихающая музыка; ту было слышно со стороны приоткрытого окна.       Нехотя поднявшись, Арису медленно пересек комнату, с трудом волоча ноги. Плотно закрыв створку и отрезав себя от шума снаружи, он оперся пальцами о раму и, затаив дыхание, опустил взгляд к тусовке в самом своем разгаре.       Все веселились, забывшись в этой ночи. Столько людей, и все так легко обманывают себя. Арису невольно сглатывает и скользит взглядом дальше вдоль толпы. Он не понимал, как это вообще могло случиться. Как можно было объединить такое количество людей ради спасения одного-единственного с помощью этих проклятых карт? Хотя, может, они здесь вовсе не за этим?       На Пляже есть еда, чистая вода, электричество и, что самое главное — другие люди, на которых в теории можно положиться. У Пляжа есть оружие и почти полное отсутствие рациональных правил. Можно расслабиться и не думать ни о чем, наслаждаясь отведенными днями. На игры все равно отправлялись группами, так легче и надежнее.        Пляж дарит хоть какую-то передышку от происходящего вокруг кошмара, и Арису не может не восхищаться, одновременно с этим пугаясь. Это ведь просто самообман. Все, на самом деле, почти также ужасно...        Тяжело вздохнув, Арису опустил гудящие слабыми волнами боли плечи. Может, в чем-то он и прав, да вот только смысл от этого? Ничего не поменяется, если он вдруг усомниться в том, насколько хорошей было идеей — примкнуть к такому месту как Пляж. И все же хорошего здесь было больше, чем плохого. Проведя ладонью по затылку, Арису заставил себя перестать думать об этом.        И вдруг он увидел Чишию. Руки в карманах, на голове капюшон. Стоит в стороне ото всех, в пол оборота к нему. Сжав напряженными пальцами оконную раму, Арису помрачнел. Расслабленный вид Чишии только больше подбил его на переживания, озвучивать которые не хотелось даже в своей голове.       Внезапно Шунтаро зашевелился. Поправив капюшон, он спустил его чуть ниже, после повернулся и устремил взгляд прямиком к Арису. Тот моментально отшатнулся от испуга; сначала назад, а после вбок — прочь от окна. Прочь от внимательных глаз.        Вжавшись спиной в стену, Арису проглотил пульсирующее в глотке сердце. Дыхание снова сбилось, желудок скрутился в узел. Ощущение было такое, будто сейчас он упадет в обморок от кратковременного ужаса, ударившего в грудь мощным импульсом.        Ну и что он как ребенок, пойманным родителем за детской шалостью? Поджав губы, Арису раздраженно фыркнул и свел брови к переносице. Может, это на него так влияет это... Ну...        Он отчетливо ощутил, как краснеют щеки. Когда-нибудь Рехэй перестанет смущаться от такой ерунды, но это явно будет не сейчас. Хотя, может, это все из-за того, что его поцеловал именно Чишия, а не кто-нибудь другой? Будь это какая-нибудь девушка... Усаги, например...        Арису мотнул головой. Ну уж нет. Никакой Усаги. Еще чего придумал? Не об этом сейчас думать надо! Не зря Чишия его идиотом называл. Прав был, и еще как.       Убрав волосы со лба, Арису потер пальцами висок и отшатнулся от стены. В таком состоянии он мало о чем мог думать, так что тут же свалился на не заправленную кровать и уткнулся лицом в подушку, заглушившей жалобное мычание.        Как же он устал.       Следующим утром – или, вернее будет сказать, днем, – Арису проснулся разбитый. Тело ломило, затылок ныл, на языке застыл неприятный осадок вчерашнего дня. Перевернувшись на спину, он тупо уставился в потолок и понял, что хочет провести остаток жизни здесь — взаперти. Учитывая оставшиеся дни на визе, Арису вполне мог осуществить этот план. Если бы не одно но...        О своих погибших друзьях Рехэй старательно не вспоминал. Не. Вспоминал.        Зажмурившись, он закрыл голову руками и что есть силы сжал зубы. Больно, зато действенно. Кровавая сцена, отпечатавшаяся на обратной стороне век, быстро исчезла и Арису смог открыть глаза, устало выдыхая. Нехотя перевернувшись, он кубарем слетел с кровати и ползком отправился в небольшую ванную, примыкающую к комнате.       Пляж был первым местом в Пограничье, где Арису смог принять нормальный душ. После этого он почувствовал себя человеком и ходил довольный весь оставшийся день, пока на глаза ему не попалась мерзкая рожа Нираги, которого Арису в тайне мечтал придушить одним прекрасным днем.        Но, к сожалению, рассчитывать не приходилось. Разве что если однажды Пляж вдруг не станет ареной для смертельно-опасной игры. Тогда да, у Арису вполне были шансы, если он сможет отобрать у кого-нибудь огнестрел. Или хотя бы нож с кухни спереть, даже если он не умеет с ним обращаться от слова совсем. Ни обед приготовить, ни пырнуть кого-нибудь.        Но это все, конечно, шутки. Никого убивать Арису не собирался... Просто будет неплохо, если однажды кто-то сбросит Нираги с крыши или утопит в бассейне. Минусов то не было, значит и сожалеть не о чем.       Арису тяжело выдохнул и попытался оставить голову пустой, но в мысли постоянно лез если ни один, то обязательно другой. Из-за этого Арису выкрутил кран с холодной водой и только ударившие по коже ледяные струи смогли вернуть его в относительную норму.       Вытирался и одевался Арису неторопливо, потому что выходить никуда не собирался. Лучше уж помереть от голода, чем еще раз встретиться с Чишией после вчерашнего. Хотя зная себя, Арису забьет на свое решение и выберется из комнаты спустя менее, чем полчаса. Причем по абсолютно любой причине.       Выйдя из ванной, он захлопнул за собой дверь и, сделав несколько шагов, опустился на кровать. Бездумный взгляд замер на одной точке. Соображать мозг отказывался, и потому в черепной коробке была благоверная пустота и тишина.        Интересно, как там Чишия?.. Ему – как и всегда – все равно, или в этот раз что-то изменилось? Арису фыркнул. Ну, а как же. Зря он, наверное, на что-то рассчитывает. Особенно когда дело касается такого человека, как Чишия.        От неожиданного стука в дверь Арису невольно дернулся, будто где-то в коридоре взорвалась граната.       Кто к нему мог прийти? Блять, да кто-угодно. Мало ли, кому вдруг понадобилось вытащить его непонятно куда. Может, случилось что-то? Хотя вряд-ли. Что могло произойти такого внезапного, что он резко стал кому-то нужен?       Открывать Арису не хотел, потому затаил дыхание, будто его здесь и не было. Кому надо — тот найдет, – решил он. Если это Усаги, то они еще обязательно встретятся, а все остальные могут катиться далеко и надолго. Не до встреч сейчас. Замок он, в любом случае, запер, так что неважно.       Никто больше не стучал и в воцарившейся тишине Арису смог облегченно выдохнуть. Но замок вдруг медленно провернулся, отчего Арису вздрогнул, и распахнулась ведущая наружу дверь, за которой показался Чишия. Сердце пропустило удар. По тому, как тот спрятал в карман шпильку Арису понял — этот придурок не принял тишину за «нет» и взломал замок. Вот же хитрая скотина.       Шагнув внутрь, Шунтаро закрыл за собой дверь и стоял так невозмутимо, словно это Арису без приглашения зашел к нему в комнату, предварительно вскрыв замок. Подскочив со своего места, Рехэй уставился на Чишию с возмущением.        — Какого хрена? – всплеснул руками Арису, не в силах еще хоть как-то выразить степень своего негодования. Но в этом состоянии был даже свой плюс — бешеный пульс можно было списать на злость, а не волнение со смущением.        — Я старался быть вежливым. Даже постучал, – спокойно ответил Чишия, пожимая плечами. Скинув с головы капюшон, он мельком огляделся и снова взглянул прямо на Арису. — То, что ты решил играть в молчанку — только твои проблемы. Я просто решил выяснить, действительно ли ты внутри.       — И часто ты так делаешь? – спросил Арису с прежним недовольством.        — Делаю что? – переспросил Чишия, делая вид, будто не понял. Но вдруг появившаяся на лице улыбка выдала его с потрохами.        — Взламываешь замки в чужие комнаты только для того, чтобы проверить, есть ли кто-то внутри.       Раздражение его голоса граничило с нервным срывом, но Арису держался, как мог. А от присутствия здесь Чишии становилось еще хуже, ведь Рехэй не мог предугадать ход его действий. Хотелось бы сказать «даже самых очевидных», но слова «очевидный» и «Чишия» шли друг другу в разрез и вряд-ли были знакомы.        — По настроению, – ответил Шунтаро с прежней улыбкой.        Обойдя кровать, Арису подошел к окну и уперся пальцами в подоконник. На улицу он не смотрел и вообще не видел того, что там происходило. Взгляд был мыльным и нервно бегающим по деталям, которых и вовсе не замечал.        — Уходи, – сказал Арису, с трудом сдерживая рвущиеся наружу напряжение. — Я не хочу с тобой разговаривать.        — Тогда давай помолчим, – хмыкнул Чишия, перемещаясь настолько неслышно, что его приближение Арису заметил только по голосу.        Остановившись в паре шагов от него, Чишия с плохо скрываемым любопытством наблюдал за ним, даже никак не комментируя состояние Арису. Но по глазам было видно, что он очень хотел. Рехэй предпочел проигнорировать это.       Развернувшись, он оперся поясницей о подоконник и впечатался в Чишию все тем же сердитым взглядом. Тот в ответ лишь усмехнулся, принимая немой вызов. Арису и не надеялся на то, что сможет хоть на краткое мгновение выбить Чишию из колеи, но все равно обидно. Ему же вообще плевать на эти попытки соревноваться «кто кого переглядит».        — Я тебя не понимаю, – отозвался Арису, стоически не обращая внимание на то, как сильно у него дрожали руки и продолжало грохотать сердце в заданном появлением Чишии ритме.        — Разве? – Шунтаро по-птичьи склонил голову на бок, глядя на него с легкой ухмылкой. Арису вдруг растерял все свое недовольство от сложившейся ситуации и уставился на Чишию с откровенным недоумением.        Ожидавший пояснений Арису едва не вздрогнул, когда Чишия вдруг шагнул к нему. И даже руки из карманов вытащил. Вот это охренеть можно. Он правда так умеет?       Подойдя к нему почти вплотную, Шунтаро уперся руками в подоконник, загоняя Арису в ловушку. Двинуться было некуда. К щекам уверенно полз жар от возникшей близости. Сжав губы в тонкую бледную линию, он старался не дышать, будто это могло хоть как-то помочь.        — А мне вот думается, что мы с тобой чем-то похожи. Так что ты не понимаешь меня только потому, что не хочешь, – отозвался Чишия полушепотом, от которого по телу побежали мурашки. Вжавшись спиной в подоконник до упора, Арису сглотнул и заметался взглядом по лицу напротив. Невозмутимость и откровенное удовольствие Чишии от происходящего заставили дыхание сбиться.        Вникать в суть сказанного было трудно, особенно когда Рехэя прижимали к ебучему подоконнику и не получалось даже дернуться. Тело сковало оцепенение вкупе со смятением. Арису до самых костей пробирал трепет, когда к нему был обращен довольный взгляд Чишии. Он смотрел испытывающе, будто проверяя, насколько хватит Арису.        Вдох дался с ощутимым трудом. Легкие будто до отказа были наполненны водой.       Ладно. Сыграем по твоим правилам.       — Я не понимаю ни потому, что не хочу, – оспорил его слова Арису, едва находя в себе хоть какие-то силы для этого. — А потому, что понять тебя — все равно, что пытаться пробить головой стену, когда рядом есть открытая дверь.       В ответ на такое сравнение глаза Чишии хитро сверкнули и губы растянулись в усмешке. Но даже так он оставался расслаблен, ведь точно знал, что контролирует ситуацию. Арису от этого захотелось взвыть.        — Ты придурок, Арису. В курсе?        Рехэй нахмурился от как-то резко сменившейся темы.       — Это еще почему?        Приблизившись, Чишия не оставил между ними ни миллиметра свободного пространства и улыбнулся.       — Да просто так. Смешно наблюдать за тем, как ты злишься.        Не зная, что нужно испытывать в ответ на такие слова, Арису просто молча уставился на повеселевшего Чишию. Тот вдруг подался вперед, пользуясь невозможностью Рехэя отодвинуться, и накрыл его губы своими, глядя из-под полуприкрытых век в ожидании реакции.        Замерев каменным изваянием, Арису опустил напряженные плечи, сдаваясь. Приподняв было дрожащую руку, Рехэй ощутил резкое прикосновение; перехватив предплечье, Чишия удержал его на месте. Затем, уже распробовав губы Арису на вкус, Шунтаро положил его ладонь себе на шею.        — Только здесь, – шепнул Чишия, ненадолго отстранившись. Получив в ответ судорожный кивок, он улыбнулся одними глазами и снова затянул в поцелуй.        Одной рукой Арису упирался в подоконник для надежности, второй не сильно сжимал чужую шею, чувствуя, как лихорадочно бьется артерия под пальцами. Это было одним из немногих доказательств неравнодушия Чишии, которое вызвало у Арису усмешку, растворившуюся в касании губ Шунтаро к своим.        Единственное, что напрягало Рехэя, это факт того, что Чишия — максимально непредсказуемый человек, ожидать от которого можно всего. Возможно, для него это было игрой. Возможно, Арису будет об этом жалеть. Но было как-то все равно, когда Чишия так близко, что сквозь одежду ощущалось ускоренное сердцебиение.        Воздуха стало не хватать, и Арису надавил ладонью на грудь Чишии, заставляя отстраниться. Шумное дыхание обоих смешалось, сливаясь воедино и на несколько мгновений Арису потерялся в ощущениях. Губы приятно покалывало, руки мелко дрожали, а сосуды обещали лопнуть от бегущей по жилам горячей крови, сейчас больше походящей на кипяток.        Удивительно, но никто из них не сдвинулся с места, хотя у Арису было стойкое желание открыть окно и выпрыгнуть, лишь бы оказаться как можно дальше. От смущения у него горели кончики ушей, вместе с шеей и лицом. Нечто подобное Арису испытывал впервые, и ни сказать, что ему не понравилось. Просто это было... Странно. Необычно. И до того неизвестно.       — Почему ты разрешил трогать только шею? Тебе неприятно? – спросил Рехэй, еле сдерживая срывающийся на дрожь голос. Чишия улыбнулся, чуть увеличив расстояние между ними, и не без удовольствия ответил:       — Нет. Мне просто нравится тебя дразнить.       Закатив глаза, Арису пихнул Шунтаро в грудь, вынуждая отойти. Тот вовсе не обиделся, покорно отступив на пару шагов. А затем развернулся и ушел, напоследок лениво махнув рукой.        Когда дверь за Чишией закрылась, Арису прижал пальцы к горячему лбу, затем к припухшим от поцелуев губам. Он выдохнул через рот и в неверии таращился в пол. Это действительно только что произошло, или ему просто показалось?        Оторвавшись от подоконника, Арису потер пальцами ноющую поясницу. Вот, что называется — вляпался по-крупному.