Я тебя ненавижу

Соулмейты. Казалось, что о них знали все. Каждому на свете рассказывали романтичные истории о родственных душах, которые глубоко связаны. Су-бону и самому говорили родители подобное, ведь они являлись соулмейтами. Так сладко это всё звучало, пока один раз он не спросил:"А как найти свою родственную душу?" Подробности оказались жуткими, по крайней мере, маленькому Таносу так показалось в детстве. Ведь каждый раз, когда твоя родственная душа сильно желала или даже делала неудачную попытку суицида, то у тебя на предплечье вырисовывались буквы с самой причиной таких мыслей или действий, и они также пропадали, когда те мысли уходили. Оставались только в том случае, если смерть действительно удалась. Вся романтика тогда словно отошла на задний план, а шанс найти своего соулмейта значительно понизилась. Ему ведь не подходить к каждому встречному и не спрашивать про его суицидальные мысли. Именно из-за этого Су-бон смирился с тем, что он вряд ли сможет найти свою родственную душу, хотя в глубине души всё ещё верил, что это случится. Так думали многие, поэтому он без проблем цеплял разных девушек на одну ночь, а с какими-то даже начинал краткосрочные отношения. Но, естественно, что всё это было не тем, пока где-то в мире существовал его соулмейт. Всему этому пришлось отойти на задний план, когда во время первой игры "Тише едешь, дальше будешь", перед его глазами была застрелена миловидная девушка, с которой он флиртовал пару минут назад. Наркотики, безусловно, сглаживали любую пройденную игру на выживание дальше или случайный диалог. Страх быстро отступал, а на смену ему приходил нездоровый азарт. Ночью, во время отбоя, ненадолго протрезветь заставило неприятное жжение в районе предплечья. Су-бон инстинктивно откатил свой рукав и посмотрел на уже не абсолютно белоснежную кожу. На ней печатными чёрными буквами было аккуратно выведено "Ким Чжун-хи". Мало того, что парень еле-еле разглядел эту надпись почти в кромешной тьме, так ещё и его соулмейт в первые задумался о чём-то подобном, а причиной послужило имя какой-то девушки. Что было безразлично, он впервые его слышал, поэтому Танос раскатал рукав обратно, вновь ложась спать. У него проблемы были явно посерьёзнее, чем у его родственной души, а значит, сейчас было некогда думать о чём-то подобном, когда у него на кону, стоит своя собственная жизнь. Не то чтобы разноцветные таблетки не стирали в прах нормальные мысли и правильные действия, но всё же в минуты редкой трезвости страх вновь поглощал его. После третьей игры надпись медленно исчезла, а Су-бон усмехнулся сам себе. Слишком уж быстро передумал его соулмейт, или же его спасла больница. Это не так волновало, как грядущее голосование. В нём он со всей оставшийся энергией, целуя, нажал на кружок. Но каково было его разочарование, когда Мин-су отдал голос за крестик, из-за чего мнения об уходе разделились напополам. Поэтому пришлось вместе с Нам-гю пытаться его переубедить. И когда всё почти вышло, послышался знакомый раздражающий голос. — Эй, хватит, — грубо прозвучал Мён-ги, что взбесило Таноса мгновенно. Он обернулся, чтобы взглянуть на смазливое личико осмелевшего вдруг парня. — А ты заткнись и вали отсюда, — таким же тоном ответил ему Су-бон. — Он сам может решить, — не унимался всё номер триста тридцать три. — Великий Мён-ги, ты кем себя возомнил, а? — присоединился к другу Нам-гю, что в душе порадовало Таноса, — главой избирательного комитета? — MG Coin, ты будешь следующим. Иди уже, ссы и давай вали отсюда, — слабо толкнул фиолетововолосый парня, угрожая. — Команда крестиков, эти парни угрожают одному из нас! Они хотят заставить проголосовать его кружочком! — начал настраивать на конфликт всех присутствующих в туалете Мён-ги. — Эй! Эй! Банда кружочков! Эти козлы крестики нападают на нас, — в ответ начал кричать Танос, ещё больше разжигая ссору меж двух сторон, — Мин-су, иди сюда. Вопреки тому, что было приказано, парень остался на стороне тех, кто проголосовал за крестик. — MG Coin, ты на наркоте? Или совсем свихнулся? — задал риторический вопрос Су-бон, махая перед лицом игрока триста тридцать три. — Ты это из-за неё, да? — продолжал нагнетать атмосферу Нам-гю, а затем обратился к другу, — ты же сам видел его с этой девкой. Там между ними что-то было. — Во даёт. Закрутил с девкой в этом аду, — улыбнулся Танос вопреки ещё большей злобе. — Я потом к ней хорошо присмотрелся, и она как-то странно ходит. Живот… — с очевидной насмешкой издавался игрок сто двадцать четыре, но был прерван. — Не смейте трогать Чжун-хи! — завёлся уже и Мён-ги. Но Су-бон резко замер, услышав имя, такое знакомое, что показалось, будто он его где-то слышал. Перед глазами всплыла картинка с его предплечьем, где чётко было написано "Ким Чжун-хи". Мысли резко оборвались, а глаза парня начали бегать чуть ли не в панике по разгневанному лицу перед ним. Этого не могло быть. Не могло быть того, что его родственной душой оказался бы тупой ютубер, который развёл его на деньги, и тот, кого он ненавидел всей душой. — Погоди, как ты её назвал? — прибывая в замешательстве, переспросил Су-бон, — её полное имя Ким Чжун-хи? — Откуда ты это знаешь?! — всё ещё раздражённый Мён-ги был тоже сбит с толку. — Fu-u-uck, — выругался Танос, не имея уже того запала, как до этого. В груди разрослось глубокое разочарование, поэтому он вышел из туалета, проходя сквозь озадаченную толпу и мимо парня, который теперь оказался в ещё большем недоумении. Су-бон был настолько разочарован тем, что его соулмейт не какая-то красивая девушка, с которой они бы быстро сошлись, а грёбаный неудачник со своей криптой, что даже не услышал, как его кто-то звал, в том числе и Нам-гю. Вообще, парень был очень увлечён темой родственных душ, а в детстве так и вовсе каждую ночь представлял встречу, чтобы в итоге она произошла в подобном месте с человеком, которого он хотел задушить. Это убило в нём всё живое, что захотелось накидаться таблетками до передоза. Такие мысли оставили свой отпечаток, пусть и были на эмоциях, а потому у до сих пор стоящего в туалете Мён-ги также раздалось зудом его предплечье. Быстро посмотрев, что там, он увидел надпись "Ли Мён-ги". От такого поворота событий он всего на секунду удивился, а потом пазл в его голове сложился, и парень с громким "блять" побежал за Таносом, в попытке догнать. И пусть пришлось постараться, зато на половине пути он действительно заметил медленно идущую фиолетовую макушку. — Стой, — обратил на себя внимание игрок триста тридцать три, — мы действительно соулмейты? — Ну если ты, MG Coin, правда думал, чтобы умереть из-за той девушки, то получается так. Не смей мне говорить, что это правда, — Су-бон злым взглядом рассматривал лицо Мён-ги, которое говорило совершенно не то, что он бы хотел услышать, — Why didn't you die? Лучше бы я был совсем без родственной души, чем с тобой. — Заткнись, я тоже не в восторге от этого, — парень не менее яростно смотрел на него в ответ, не зная, что стоило делать в таком случае. Он тоже не так представлял встречу со своим соулмейтом, хотя и так знал, что его любимая девушка им никогда не являлась. — Теперь ты должен мне вдвойне. Моральная компенсация за такое, очевидно, требуется, — вернулся за старое Танос. — Я тебя прямо сейчас на месте задушу и не буду тебе ничего должен, — начинал заводиться вновь парень. — Я тебе не позволю, пока ты не вернёшь мне деньги за долг, в котором ты и виноват, — Су-бон начал угрожающе приближаться ко второму. — Отъебись от меня, — упёрся руками ему в грудь Мён-ги, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию, — если мы отсюда выйдем, то я сделаю всё, чтобы с тобой больше не увидеться. — Stupid boy, неужели настолько поверил в себя? — уже начал и Танос терять самообладание. — Я очень хочу спать, поэтому поговорим в следущий раз, примерно… — парень сделал паузу и поднял свои глаза в потолок, находясь в раздумьях, — никогда! После этого он быстрым шагом направился к своей кровати, а Су-бон остался с тяжёлым чувством в груди сжимать свои кулаки так, что на ладони остались полумесяцы от впившихся в неё разноцветных ногтей. Он был в бешенстве, но впервые не так сильно желал набить морду своему новоиспечённому соулмейту. А можно ли его так называть? Пусть природа и назначила их родственными душами, они оба друг друга ненавидели, каждый по своей причине. Хотя тот и был красивым, а в некоторых моментах интересным. Танос в тяжёлых думах, видимо протрезвел, возвращался на свою собственную кровать. Теперь, разочаровавшись в жизни, не было никакого желания продолжать все эти игры. Или же на это так повлияло временное отсутствие эффекта от таблеток. Он открыл свой крестик и закинул себе в рот одну из них. Поток мыслей резко сменился, но желания ставить свою жизнь на кон продолжило стремительно падать. Самый главный азарт, который был в его жизни исчез, он теперь знает, кто его соулмейт. А от разочарования хотелось просто свалить домой и провести пару дней в каком-нибудь баре. Тем более, когда сумма приза действительно станет покрывать его долг, далеко не факт, что он и дальше выживет. С таким мыслями он проворочался ещё долго, но по итогу всё равно уснул. Наступил следующий день, и пришло время голосования. Су-бон теперь не был так уверен, что хотел продолжать всё это, потому что ему словно надоела эта игра. Ход голосования шёл точно также, как и прошлым днём, никто не поменял своего мнения. Однако когда назвали номер двести тридцать, то Танос постоял некоторое время возле кнопок, чтобы в итоге нажать крестик. На свободе будет побольше развлечений, чем на этой каторге. Именно поэтому он проигнорировал удивлённый и возмущённый взгляд Нам-гю, а также его вопросы. Даже под наркотиками не хотелось отвечать. И их отпустили, потому что крестиков в голосовании оказалось на один больше. После этого их усыпили.

***

Су-бон провёл четыре месяца в реабилитационном центре, борясь с наркоманией. Случилось это просто, Мин-су по доброте душевной и сильному страху решил помочь своему знакомому. Поэтому, кое-как погасив свой долг, Танос отправился на реабилитацию. И когда он вышел оттуда, то воздух будто стал чище и дышать оказалось легче в разы. Захотел он бросить только по одной причине, чтобы больше не творить подобного, как на играх. Почти только из-за этого стоило прекратить употреблять психоактивные вещества. Но ведь алкоголь - это совсем другое дело! Именно поэтому он зашёл в первый попавшийся ему на глаза клуб. Парня остановило только то, что у барной стойки сидел до боли знакомый силуэт. Су-бон подсел к нему и взглянул прямо в лицо. Идеальное, уже без каких-либо синяков и ссадин, расслабленное, а не сердитое. Одним словом, красивое. Он за это время уже успел забыть, как выглядел игрок триста тридцать три. — Хей, MG Coin, ты думал я тебя не найду? — со злой ухмылкой Танос положил ему руку на плечо. — Блять, я думал, что ты сдох, — не ожидавший, что с ним кто-то заговорит, Мён-ги вздрогнул. — Ты помнишь о том, что должен выплатить мне долг? — Су-бон со скучающим видом взял стакан парня и попробовал содержимое. Виски. — Я тебе ничего не должен, отвяжись уже от меня, — ютубер быстро встал и направился к выходу. — Wait, мы ещё не договорили, — удержал его Танос за руку. — Нам не о чём с тобой говорить, — отвёл взгляд Мён-ги, в надежде найти где-то вокруг спасение. — На самом деле, я давно выплатил свой долг, благодаря моему любимому Мин-су, — признался бывший рэпер, — а с тобой я хотел поговорить, потому что мы так-то всё ещё являемся соулмейтами. — Мы ими не являемся, так как я не хочу иметь с тобой ничего общего, — парень попытался вырвать свою руку, но чужая хватка оказалась слишком крепкой. — Да постой же ты. Не может у нас не быть ничего общего, если мы всё-таки родственные души, — не сдавался Су-бон. — Если ты в меня влюбился, это не значит, что ты мне нравишься в ответ. Я вообще не по парням, — ютубер смерил его безразличным взглядом. — Who are you lying to? Каждый знает, что ты в тайне дрочил на меня, — Танос самодовольно улыбнулся, а Мён-ги в ответ на такое заявление задохнулся в кашле, а его щёки медленно зардели, — wait, really? Теперь и мне неловко. — Не было ничего такого, не выдумывай! — парень резко, наконец, выдернул свою руку и направился в сторону выхода. — Просто дай мне шанс, — сделал последнюю попытку бывший рэпер. От его слов уходящего вернуло в свои воспоминания, когда он сам говорил похожее по содержанию Чжун-хи. Возможно, именно это и заставило сказать жалкое "ладно", — тогда поехали ко мне. Су-бон вновь взял за руку Мён-ги, который стоял до сих пор с угрюмым лицом, и повёл его на выход, где на парковке расположилась не самая дорогая машина. Та, что Танос и разблокировал с помощью ключей. Как только они сели, то сразу направились в неизвестную сторону для ютубера, которому даже на секунду показалось, что его везли в лес, чтобы убить. Но эти мысли отошли на задний план, когда второй парень резко прожал газ, от чего корпус тела Мён-ги откинулся вперёд и он ударился лбом об твёрдую поверхность машины изнутри. — Мудила, научись водить, прежде чем других возить, — прошипел с ненавистью он. — Если что-то не нравится, можешь и пешком пойти, — ни капли не обиделся Су-бон. В напряжённой атмосфере они всё-таки доехали до дома Таноса, а парень, будучи на пассажирском сиденье, проклял человека, который выдал тому права. Квартира бывшего рэпера была, мягко говоря неопрятной. Одежда могла валяться в любой части дома, пол явно давно не никто не мыл, а на кухне валялась гора немытой посуды. И нет, Мён-ги не был особо брезгливым, но видя такое, ему стало плохо. — Ты вообще знаешь о том, что у себя дома нужно убираться? Это пиздец, — парень в шоке продолжал разглядывать чужие хоромы, пока мыл руки. — Тебя это ебать не должно, — Су-бон щёлкнул его по лбу и вытащил из кухонного шкафчика бутылку вина. Затем достал два бокала и разлил по ним красную жидкость, — sit down. — Я очень надеюсь, что ты не решил меня просто споить, — вздохнул Мён-ги, делая первый глоток. Горло обожгло приятное тепло и постепенно разлилось по животу. Время шло, а два постепенно пьянеющих человека сидели на кухне и обсуждали самые разные темы мира. Начиналось всё с обсуждения музыки, где их вкусы в большинстве совпали, что несомненно удивило, а закончилось оно на разговоре о самом ютубере. — Помнишь, я говорил, что пересмотрел все твои видео? — Танос в ответ получил кивок, — ты бы знал, как мне понравился твой голос. — Ты извращенец или что? — даже будучи под действием алкоголя, недовольно сощурился Мён-ги. — Это вообще-то был комплимент, — Су-бон закатил глаза и сделал ещё один глоток. — Это звучало скорее страшно, чем приятно, — парень уже давно перестал пить, — под наркотиками ты такого не говорил. — И вообще, я бы тебе дал, — ютуберу стало плохо от этих слов, но парень решил его добить, — хотел бы я услышать твой голос в кровати. — Что ты несёшь? Я её ещё не настолько пьяный, чтобы с тобой переспать, — Мён-ги показал ему средний палец. Таноса это никак не остановило. Скорее наоборот, раззадорило. Он встал со своего стула, подошёл к парню и быстро взял его на руки, пока тот не успел вырваться. Пусть они были почти одного роста, но всё же черноволосый был в разы легче, чем и позволил бывшему рэперу взять себя и бесцеремонно понести в спальню. Триста тридцать третий всё время этого пути обзывал Су-бона всеми матами, которые он только знал. Когда его небрежно положили на мягкую кровать, он захотел встать, но фиолетововолосый был серьёзно настроен, поэтому навис над ним, не давая выйти из этого положения. — Убери от меня свои руки! — Мён-ги ударил в грудь Таноса, но тот даже в пьяном состоянии только слегка пошатнулся. — Не делай вид, будто не хочешь меня, — бывший рэпер будто поверил в себя и пьяно поцеловал парня снизу. Тот не ответил взаимностью, но Су-бона не сильно это волновало. — Ты перепутал меня с собой, — сквозь зубы вдохнул ютубер, когда парень начал целовать его шею, а затем оставил засос, — блять, как мне теперь на людях показываться? — That's not my problem, honey, — Танос нежно уткнулся в изгиб его шеи, вдыхая запах почти выветрившихся духов. Дальше он начал снимать рубашку с Мён-ги, непослушные пальцы с большим трудом выуживали пуговицы из ткани. Парень же перестал сопротивляться, очевидно, устав, и просто отдался в чужие руки, с ярким разноцветным маникюром. Когда рубашка была снята, то Су-бону предстал худой торс и даже женоподобная талия. Ему показалось, что ничего прекраснее в своей жизни он не видел, поэтому тот начал жадно целовать слегка выпирающие рёбра. Зубами он прикусил вставший сосок ютубера и оттянул. На эти действия Мён-ги отозвался полу-стоном. Все эти прикосновения отдавались у обоих внизу живота, завязываясь в тугой узел возбуждения. — Я тебя ненавижу, — выдохнул парень, не имея желания вырываться дальше, но и признавать этого он не хотел. — А по тебе и не скажешь, — Танос без какого-либо смущения положил руку на эрекцию Мён-ги и слегка сжал, выбив из него тихий стон, — do you like? — Пошёл на хуй, — парень судорожно выдохнул, когда с него начали снимать нижнюю часть одежды. — Я так-то и не против, — ухмыльнулся Су-бон, — тем более, если ты сам это предлагаешь. — Что? — ютубер не стал говорить ничего против, когда рэпер начал раздеваться, только красные щёки от возбуждения и алкоголя ещё больше налились краской. — Fuck me, — почти влюблённо сказал Танос. — Надоел. Но уж лучше так, чем ты меня, — смирился Мён-ги, а в его глазах мелькнуло взаимное желание. Наконец, парень решил проявить в ответ инициативу и тоже стал стягивать одежду с Таноса, быстро пробегаясь глазами по его неплохо сложенному телу. Всё-таки тот не мог отрицать, что двести тридцатый был довольно симпатичным, возможно, даже слишком, для своей гнилой и хаотичной натуры, что буквально недавно накидывалась таблетками. Триста тридцать третий стянул с него боксёры, которые успели испачкаться выделившейся смазкой. Рука пробно прошлась по вставшему члену Су-бона, выбивая из его рта стон, который тот не пытался никак подавить. Танос достал из своей тумбочки тюбик смазки и презервативы, и Мён-ги, смазав свои пальцы, расставил широко бёдра парня снизу, а сам начал медленно выходить в него для начала одним пальцем. Затем он присоединил второй палец, а потом вовсе и третий, следя за реакцией рэпера, который не выражал никаких возмущений. Поэтому после успешной растяжки он надел презерватив на свой возбуждённый член и не спеша вошёл в Су-бона. По началу тому было неприятно, но уже на первый толчок парень вошёл полностью, поэтому задел чувствительную простату нижнего, от чего фиолетововолосый закатил глаза и вновь простонал от накатившего удовольствия. Его лицо залилось кровью и приобрело розоватый цвет, а рот был приоткрыт. Смотря на это, Мён-ги заводился ещё больше. Такой Танос ему нравился. Уязвимый и покорный в его руках, готовый кончить от его члена внутри, в конце концов, отпустивший гордость. Это всё доставляло огромное удовольствие не только на физическом уровне, но и на моральном. — Такой вид тебе идёт гораздо больше, — задыхаясь, озвучил свои мысли триста тридцать третий, продолжая движение внутри рэпера. — И при этом ты меня называл извращенцем, — сквозь стоны проговорил Су-бон, —but you're sexy as hell in that position. Такой момент интимности был единственным, что на данном этапе их взаимоотношений, мог прервать вечные споры, оскорбления и недопонимания. Оттого для обоих он становился ещё более особенным, чем мог бы быть. Мён-ги, чувствуя, что приближается к разрядке, ускорил темп. Танос, который и так без какого-либо стыда откровенно стонал, стал громче, чем до этого. Су-бон кончил первый, изливаясь себе на живот, а за ним уже и ютубер, прямо внутрь нижнего, не желая выходить из него. — Теперь ты тоже забеременеешь, — наигранно грустно усмехнулся Мён-ги.