Бывший друг

В актовом зале кружили пылинки. Свет озарял их крошечные невесомые тельца, прожигая насквозь. Студенты с громким стуком скидывали тяжелые доски на скрипучую сцену, поднимая всё больше пыли. Совсем скоро они, голые брусья и доски, станут яркими декорациями для грядущего спектакля. — Разве мы не испортим сцену, если будем красить прямо на ней? — Брэдли не сильно заботила судьба потускневшего танцевального линолеума, но что-то в глубине души подтолкнуло его к вопросу. — Да забей ты, Брэд. — Брэдли. — Ну да, — напарник, с которым он тащил доски небрежно почесал затылок. — Препод по театралке сказал, что обо всём договорился, они поменяют всё на ковролин, или типа того. — Понятно. Ничего не оставалось, кроме как согласиться. Апперкраст отряхнул руки о джинсы и зашел за кулисы, чтобы принести две банки краски. — Слушай, — Напарник уткнулся в телефон, проглотив смс-ку. — Такое дело, сегодня я уйду пораньше, меня парни ждут. Ну знаешь... Совместный проект по маркетингу. — Эм, ладно? Брэдли слабо верилось, что такой раздолбай будет заниматься чем-то подобным. Маркетинг? Да на кого вообще учится этот парень? — Просто в следующий раз предупреди заранее, что уйдешь, хорошо? — Брэдли слегка хмурит брови. — Конечно, у нас ещё полно времени, чтобы привести всё здесь в порядок, — Времени было действительно много, целых четыре долгих месяца с ничего не понимающими первокурсниками, почему бы и нет? — Однако я не собираюсь выполнять всю работу за тебя и остальных. Кстати, где остальные? — Работают над сценарием. Я всех распределил, честно, как ты и просил. Апперкраст вскрыл жестяную банку отвёрткой, грубовато, тогда вишневая краска брызнула на рукав его пурпурного свитера. Он насупился, сдерживая негодование, готовый взорваться в любой момент. — Проклятье, — прошипел одними губами Брэдли, прежде чем окинуть горе-помощника сердитым взглядом. — Не целесообразнее было бы сначала прибраться в этой дыре? — Ну знаешь, Софи не может работать, когда вокруг... бардак? Она у нас сценарист, так что её дело написать пьесу, а наше с ребятами — разрулить ситуацию с мусором и декорациями. — Хорошо, где ребята? — Говорю же, проект. — Да не те ребята, а сценаристы твои! — Ну я побежал, Брэд, увидимся на следующей неделе! Первокурсник торопливо, поглядывая в телефон, ушёл. — Меня зовут Брэдли... Слова утонули в тишине. Если бы он знал, что начнётся подобная возня со спектаклем, то никогда бы не согласился на чертов факультатив, предложенный хитрым преподавателем по социологии. В который раз Апперкраст убеждается в том, что первокурсники невыносимые болваны, неспособные выполнить его простую просьбу — начать готовиться заранее! Что в этом сложного? Больше он не поведется ни на какие уловки, следовательно, постарается не пересекаться с глупыми новичками в любой из возможных совместных работ. Никакого наставничества, никаких мероприятий... За исключением последнего — универсиады по экономике, она была необходима для магистратуры. Дополнительные баллы сами себя не заработают. Вспомнив о важном для него деле, он решил больше не вмешиваться и позволить ребятам дальше плыть по течению. Пусть они сами разбираются с брусьями, ненужным хламом и несуществующим сценарием, всем, что они хотели, взвалить на перфекциониста вроде него. План их работал, пока он не прозрел. Сейчас Брэдли вдохнет полной грудью и начнет готовиться к экономике. Почти идеально, избавиться бы от вишневых брызг на свитере, тогда бы он точно смог успокоиться. Апперкраст находит глазами сумку и сваливает.

***

Груда бумаг не умещается в руках Брэдли и разлетается по коридору, вызывая новую волну раздражения. Телефон разрывается от уведомлений — сообщения от первокурсников множатся. Шум толпы нагнетает. Накладывается одно на другое, пока в голове не остается ничего кроме сплошного гудения, и Апперкраст, поглощенный волной, смотрит в одну единственную точку — сжатый в ладонях мобильник. Ждет, когда же отпустит на этот раз. Бам! В плечо врезается острый подбородок, картинка из серого приобретает снова цвета. Ярко-красный расталкивает пеструю массу, которая расползается по кабинетам. Тишина. Все закончилось — нужно собрать распечатки, канцелярию и вещи, унесенные морем ног. Голова начинает соображать, и он слышит голос: — Очередная универсиада, Брэдли? Прежде чем передать бейдж в протянутую ладонь Брэдли, Макс рассматривает пластмассовую карточку секунд пять, чтобы, конечно, уцепиться за крошечный шрифт с информацией. Чтобы озвучить. Чтобы взбесить окончательно. Да, им выдали бейджи, чтобы… Это не имеет никакого значения! у н и в е р с и а д а Универ. Универсиада. Гуф проговаривал это слово, с ненавистным кусочком, напоминающем о другом созвучном событии, а из-под наигранного дружелюбия Апперкраста выползала ухмылка. Его лицо скривилось от воспоминаний, оно кривилось до тех пор, пока челюсти не свело от напряжения. Затем он сжал кулаки, и короткие, но жесткие ногти впились в кожу, немного отрезвляя от накатившего гнева. Пока агрессия корёжила высокое тело, второй парень продолжал беззаботно лепетать о своем, об обыденном. — Да, готовлюсь к универсиаде, — сказал Брэдли, в надежде ошарашить громким вздохом собеседника, чтобы тот поскорее заткнулся. — А ты что здесь забыл, Макс? — Ты же идешь в кабинет информатики? Я тоже иду, надо настрочить письмо, с компа удобнее. Папа волнуется, просит рассказать, как проходят экзамены, ну знаешь, родители. Брэдли не знает. Не знает, потому что он не отчитывается своим о том, что происходит на учебе. Достаточно того, что им известно полное название его специальности. В последний раз они созванивались на выходных, на выходных прошлого месяца… Отец сказал, чтобы он не бездельничал, прикрываясь подготовкой к зачетам и экзаменам, намекая снова стать продуктивным студентом. Не прожигать минуты впустую, а найти полезное занятие, пусть даже и не связанное со спортом. От размышлений его оторвал голос: — Вот, ты обронил. Белый лист, изуродованный графиками. — Спасибо, — сухо шипит Брэдли. Счастья ему еще такого под боком не хватало, что за засада. Ничего не поделаешь, компьютерный класс огромный, но всего один. Неудобно. Ладно, будет игнорировать Гуфа, сядет как можно дальше от него в кабинете. Отличный план! До кабинета идут молча. Скрип кроссовок режет нервы Апперкраста, как ножом. Позже ненавистный звук сливается с уведомлениями телефона, шуршанием страниц и голосами за дверями аудиторий, превращаясь в сплошной шум. Становится привычно, плечи расслабляются. У порога Брэдли останавливается, чтобы невзначай заглянуть внутрь и разведать обстановку. Он теперь делает так часто. В просторном кабинете, полном столов и проводов, еще четыре головы, уткнулись в мониторы: две девчонки-отличницы, работающие над рефератами по литературе, судя по оформлению в документе и рядом стоящей стопочке классических произведений; какой-то странный малый, использующий компьютер, как калькулятор, но ведь у него более мощный потенциал, чем… ах, неважно; и знакомый силуэт, настолько знакомый, что тошнит. Что он забыл в таком несвойственном для него месте?! Апперкраст неуверенно жует губы, прикидывая, как поступить. Уйти в библиотеку и попытать счастье с их тормознутыми машинами из прошлого века? Рискнуть, превратившись в тень, в надежде, что Танк его не заметит? Гуфу не нужно бояться, однако он ждет, когда же Брэдли решится что-нибудь предпринять. Макс слишком очевидно заглядывает в свой телефон, неправдоподобно, он явно ждет именно Брэдли. Наконец, Апперкраст шагает в компьютерный класс. Садится за ближайший стол и включает компьютер. Макс садится подальше, и это хорошо. К общему клацанью присоединяется еще два ритма. Формулы, цифры, буквы плывут перед глазами, разбегаются, соединяются в предложения, таблицы строятся и вырисовывается неплохая работа. Все хорошо, до тех пор, пока за спиной пальцы не перестают щелкать по клавишам. Тишина — плохо. В сине-белом экране Брэдли различает едва уловимое знакомое отражение. Остолбенев от ледяного кубика страха на языке, Апперкраст тупо смотрит в монитор, набирая формулу рентабельности продаж, на кой черт она бы не сдалась. Сейчас он пытается унять дрожь в теле, заставив мозг работать, получается просто ужасно. Положение становится хуже, когда его разворачивают на стуле так, будто это компьютерное кресло, однако стул самый обычный — на четырех ножках, от компьютерного одно лишь название. Под скрежет железа о шершавый кафель Брэдли встречается взглядом со своим бывшим другом. По выражению лица последнего, встреча не принесет Апперкрасту ничего хорошего. — Давно не виделись, Брэдли. Ни теплоты, ни понимания, да и откуда им взяться? В голосе лишь холод и противоречивое спокойствие. Апперкраст знал, что в этот момент лучше всего было бы просто встать и уйти, но сердце его бешено колотилось, дыхание сбилось, а ноги бы обязательно подкосились. Его застали врасплох. Брэдли стиснул зубы и попытался сосредоточиться на чём-то, что было вокруг, только бы не вспоминать прошлого, связывающего его с бывшим другом. Однако угрюмое напоминание бросило на него свою высокую тень и наклонилось ближе. — Избегаешь меня? — Я был в больнице. — Аналогично. На фоне возобновилось клацанье клавиш. — Чего ты хочешь, Танк? — Поговорить. Шум разом затих, уступив ворчанию с соседних столов. Оклик, полный негодования и возмущения: — Парни, можете выяснить отношения в коридоре, все-таки в кабинете вы не одни. Одна из девушек указала на выход. Танк хмыкнул и обернулся, ему хотелось что-то сказать, однако он сдержался. Вздохнув он вновь глянул в сторону Брэдли, но того на прежнем месте не оказалось.

***

— Танк, ты, вроде, адекватный парень, — фыркнул Макс. Наблюдая из своего укрытия, Гуф не написал ни слова для электронного письма. Что ж, в следующий раз, сейчас есть дело поинтереснее, например, странное поведение этих двоих. — Привет, Макс, — сухо отмахнулся Танк. — Зачем ты напугал его, неужели нельзя было нормально подойти и начать разговор? — Макс поднялся и подошел к оставленным вещам Апперкраста. — До сих пор играете в свои кошки-мышки, а разговаривать так и не научились. Дикие вы совсем, что ли? — Макс, отвали, по-хорошему тебя прошу, — беззлобно пробасил тот. — Ты правда думаешь, что с ним можно по-другому общаться? Я знаю его дольше твоего, знаю и то, что иначе он снова возьмется за старое. Как и попросили, они направились в коридор. — Схожу-ка, — начал Танк почти ласково. — Отнесу ему его вещи. — Как мило, — ехидно передразнил его Гуф. — Я пойду с тобой. — Зачем? — Чтобы убедиться, что ты его не убил. — Да брось, приятель, я же ничего не собирался делать плохого. — Скрежет слышали все в кабинете, даже я подпрыгнул от стра… от удивления! — Макс озадаченно уставился на него, когда они притормозили у лестницы. — Меняй методы, Танк, ничего внятного не добьешься, если будешь давить на него. Ты хочешь поговорить, верно? — Допустим. — Неужели и побить его хочешь? Молчание было красноречивее всяких слов. — Ну не на территории же колледжа, — закатил глаза Гуф. — Вы оба неправы, только ты, блин, сильнее его в трое. — Спасибо, — хохотнул старшекурсник. — Я имел ввиду не это, Танк, ты же не хочешь проблем перед выпуском. — Слушай, а что ты так за него заступаешься, дорогой. Как по мне он заслуживает небольшую взбучку за то, что натворил. Я дал ему время оклематься, но прошло достаточно дней. Разве ты не хочешь, чтобы я ему навалял, он же поступил, как… Мимо проплыла возрастная преподавательница в компании студентов, умоляющих выслушать их ради зачета. Когда фигуры растворились за поворотом, Танк бросил: — …как урод. — Потому что… — Макс засомневался. Карие глаза забегали, пальцы захрустели от нетерпения или неловкости — он смутился, но все-таки решил сказать прямо в лицо: — … я считаю, что вы оба неправы. — Малой, ты обнаглел? Старшекурсник оскалился, но трюк не сработал, потому что Гуф был с ним весьма откровенен, а значит, полностью открыт. Он не боялся, а если и боялся, то этот страх испепелила его жажда испить чего-нибудь справедливого. — Сам посуди, — продолжил он. — Вы оба чуть не отправили меня и моих друзей в медпункт. Оба. Он, конечно, бесспорно зачинщик, но… Вы оба доставили кучу хлопот, оба подвергли многих спортсменов опасности и… — И? — …и нечестно, если за все это будет отдуваться один Брэдли. — Что же ты предлагаешь? — Танк рассмеялся. — Хочешь побить меня, а силенок-то хватит, Макс? — Да не надо никого бить, Танк! — Ничего не могу обещать. — Это звучит нездорово, завязывай с этим, — буркнул Гуф. — Если найдем его, то я останусь, чтобы ты донес до него боль и обиду через рот, приятель, а не кулаки. — Так значит ты разрешаешь его покусать, юный защитник? — Никаких укусов! Через рот, значит, — словами, Танк! — Ла-а-а-адно, пошли уже. Они начали подниматься на четвертый этаж, где Макс практически не бывал, ведь все пары проводились на первых двух. В библиотеку на четвертом он заходил редко, как и в актовый зал на третьем… — Куда мы идем? — В аудиторию 343. — А что там? — Обычно 343 не запирается, чтобы такие активисты, как Брэдли могли спокойно готовиться к выступлениям. Рядом актовый зал — удобно! Порепетировал и на сцену, он же был ведущим до инцидента, вечно там пропадал. — Думаешь, он и сейчас там? Танк пожимает плечами. — Проверим, тогда и узнаем, если его нет — найдем, куда он денется, найдется как миленький.

***

Он не понял как добрался до двери с номером 343. Ноги сами принесли его в знакомую и, казалось, безопасную обстановку. Но как бы не так! Брэдли даже в собственной квартире не чувствует безопасности, откуда же ей взяться здесь? В аудитории он может попытаться привести себя в нормальное состояние, однако осознание нелепости поступка окунает обратно в ужас. Он сбежал, что несвойственно Брэдли Апперкрасту Третьему. Ну то есть ему свойственно отступать, но он просто сбежал… Непозволительно! Убегать от Танка, знающего почти все заморочки Брэдли, опрометчиво. Вот же вляпался. Из груди вырвался прерывистый досадный вздох. С самого утра всё пошло наперекосяк, чего стоит пропущенный завтрак и испорченный свитер. Да точно! Предвестники неприятностей: пророческая вишневая краска и голодная тяжесть. Что дальше? Руки в собственной крови и выбитые зубы? Нужно было уйти из компьютерного класса, не испытывая судьбу, и тогда… Размышления прерываются звуками шагов. В коридоре гуляют люди, новая волна тревожности облизывает внутренности перепуганного парня. Кто-то сюда идет. Апперкраст не знает куда себя деть, поэтому так и остается стоять в нескольких шагах напротив двери. Черт! Он должен выбраться из этого класса, пока не стало слишком поздно. — Эй, Брэдли, ты вещи забыл… В дверном проеме появляется доброжелательная улыбка, что странно, а затем и весь Макс. Он легко преодолевает порожек, чего не скажешь о его спутнике, который очень медлит, сдерживая ни то свой рост, ни то напряжение в теле. Танк очень осторожно следует за Гуфом, по его лицу сложно прочесть намерения, но Брэдли оно и не нужно. Он нутром чует, что бывший друг затеял против него какую-то жестокость. — Спасибо, Макс, — цепляется Брэдли, как за спасительный круг. Апперкраст искренне благодарен. Макс, хоть и прилипчив, обладает состраданием даже к тому, кто его искалечил. Удивительный малый! И как он терпит его общество, еще и спасает от катка вроде Танка… Теперь не придется переписывать универсиаду по экономике в сто первый раз, ведь сумка в руках, ее не вышвырнули в окно, а бумаги не испортили. В чем же подвох? Мысли копошатся. Ну не пришел же он, чтобы посмотреть, как Танк впечатает его в стену? — Мне пора, — невесело сообщает Брэдли. — Нет, мы еще не закончили, — возражает Макс. Значит, пришел поглазеть сокрушается Апперкраст. Чертенок. Он поджимает губы, чтобы не выкрикнуть какую-нибудь гадость, которая спровоцирует их на более решительные действия. Как в тот раз. Нет, теперь он будет отмалчиваться до последнего, ведь молчание выводит из себя постепенно, а за резким словом может последовать удар, к которому он пока не готов. — Чего вы хотите? — О, нет-нет, я просто принес вещи… — А он? — Он сам и расскажет. Гуф разворачивается, чтобы уйти, и сталкивается с настойчивым сопротивлением. Брэдли перехватил сумку поудобнее в левую руку, а правой схватился за чужое запястье. — Эм, — Макс неловко улыбнулся. — Брэдли? Брэдли ничего не ответил и резко отдернул руку. Лицо его стало бледным, зрачки сузились, он отпрянул и сделался серьезным, принимая происходящее отныне как должное. Будь что будет, ему все равно. Сколько бы Макс не строил из себя благородного, всему приходит конец. Просить Гуфа о большем — унизительное зрелище, которого он не удостоит бывшего друга, и так упивающегося страхом Апперкраста. Если уж он не может повлиять на исход их встречи, то отсутствие свидетелей — все, чего он может желать… И Макс ушел. Когда это произошло, на плечо Брэдли обрушилась тяжелая ладонь. Сердце нырнуло вниз, пустив по всему телу болезненную дрожь. Бывшему другу даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы причинить, пусть слабую, похожую больше на случайную, но все-таки боль. Невообразимо с какой невыносимой легкостью Танку даются движения, пока Апперкраст боится пошевелиться. Казалось, он смотрит на Танка, на деле разглядывает дверь, за которой исчез Гуф. Брэдли занимает обреченное сознание вопросами, какой исход он предпочел бы, будь у него выбор: предпочел бы возвращение Макса или, наоборот, чтобы тот ушел и не видел его в таком состоянии. Наверное, второе, какой ужас. Значит, все складывается наилучшим образом. Вдруг Танк выдал: — Скажу то же, что я сказал малому, было бы неплохо устроить тебе взбучку, Брэдли. Апперкраст лишь закатил глаза, слабо, не так драматично, как умел, скривил рот, проглотив едкий ответ. — М? — Танк удивленно приподнял брови. — Ничего? Даже не фыркнешь, не пошлешь, как обычно? — Я так давно не делаю, — Брэдли извернулся, чтобы ладонь сама сползла с его плеча. — Я… — Ну да, — перебил бывший друг. — Рядом ведь теперь никого, кто мог оценить твои выпады. — О. Внезапно у Брэдли щелкнуло в голове. Видимо, этот болван в нем что-то разбудил, не зря ведь в бывших друзьях значится. Отчего-то повеселила эта интерпретация поведения Брэдли. р я д о м Нет никого рядом, это правда. Почти всё время Апперкраст теперь ходит один. Из братства переехал в квартиру, которая расположена далековато от колледжа, отец не заморачивался, разочаровался после происшествия. На дорогу уходит неприлично много времени, а остальное Брэдли проводит за учебой и различной деятельностью. Ему некогда переживать от того, что в одночасье он остался один. Но Танк. — Да, рядом теперь никого, — повторил Брэдли. — Возможно, и не было никогда-а-А! Последнее слово обзавелось протяжным звуком “а”, затем глухим “х”, потому что он оказался на полу. Не выдержав философии, приправленной некой насмешкой, Танк просто выдвинул вперед руки, опрокинув Апперкраста. — Я думал, мне станет легче, если тебе будет больно, — выпалил бывший друг. — Думал, что ты скажешь что-нибудь вразумительное, но ты умалчиваешь. Почему бы не сказать что-нибудь в своем стиле, чтобы я мог реально тебе за это врезать? Брэдли нахмурился. — Потому что, — шикнул он. — Я боюсь, разве это не очевидно?! — Я хотел поквитаться с тем уродом, который оставил меня под обломками… Апперкраст осторожно поднялся. Может, все-таки есть шанс, что он уйдет невредимым. — …но ты стал тенью прежнего себя. Страх притупился. — Танк, — Брэдли заглянул в зеленые глаза иначе, по-другому, устало, измотанно. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, понятно? Извинений? Прости. Прости, что оставил тебя, что подвел. Прости. Только это не исправит ничего. — Да, потому что до нормальных людей сразу бы дошло, что начать нужно с извинений. — И ты простил бы меня? — Апперкраст позволил себе повысить голос, он прищурился. — Вот ты в огне, потом на финишной прямой, стоишь рядом, а я говорю: “Извини, Танк, я поступил неправильно”. И все счастливы, и мы тоже, никакого дирижабля, ни больниц, ни избегания. Ничего! — Не знаю, — честно признался Танк. — Но точно могу сказать, что это было бы лучше, чем то, с чем мы имеем дело сейчас. Тебе самому не противно к чему мы пришли? Все из-за какого-то соревнования. Неужели наша дружба ничего для тебя не значила, Брэдли? — А для тебя? — парень начал закипать. — Ты запустил меня в дирижабль. Ты не видишь, как я на тебя смотрю? Или прикидываешься? — Я вижу, ты боишься. Вдруг Танк хлопнул в ладоши, и Брэдли дёрнулся, отступив в сторону. — Зачем ты это делаешь? — Так ты выглядишь виновато, — объяснил Танк. — Ты же не чувствуешь вины за свой поступок, я прав? Брэдли испытывал неловкость, когда разговор касался произошедшего. Он понимал ошибочность действий, хотя беспокоился недостаточно сильно, как следовало бы. Он сосредоточился на последствиях и смирился с ними, ведь не видел решения для улучшения ситуации. Более того, он был убеждён, что их отношения с бывшим другом должны были сложиться именно так, поскольку к этому были все предпосылки. Кто в здравом уме будет настолько долго терпеть заносчивость Брэдли Апперкраста Третьего? Никто. Рано или поздно случилось бы нечто похожее. — Даже если бы я начал убиваться из-за вины, ты не простил бы. — Ты не можешь знать этого. — Да, правильно, — сдерживая дрожь в голосе проговорил Брэдли. — Я не могу. — Возможно, поэтому мне хочется одновременно и проучить, и пожалеть тебя, ведь ты такой сложный, сам же от этого страдаешь. — Зато ты простой. Танк скептически хмыкнул. — Это не плохо, я говорю в хорошем смысле. — Конечно. — Я на твои слова не обижался. — Ты не в том положении, чтобы обижаться, — хохотнул Танк. — Почему, когда дело касается того рокового дня, ты упускаешь момент с дирижаблем? — буркнул Брэдли, устало глядя на дверь. — Потому что он идет после инцидента. — Значит, по-твоему, я заслужил тот полет? — Да. — Тогда я не понимаю, отчего ты на меня взъелся сейчас. Мы в расчёте. Оставь меня в покое, Танк. — Не взъелся, а расстроен… Ты… Брэдли, я расстроен. — Еще злишься и хочешь мне врезать. — Да, потому что я расстроен, злюсь, самое главное — я не понимаю, почему ты принял это так… просто? О нет. Это было далеко не просто, скорее кошмарно. Первые недели в больнице он совершенно не помнит. Возможно, причина, по которой вина разбавилась безразличием, заключается в обезболивающих растворах, которыми его поили чуть ли не ежечасно. Он также перестал заниматься спортом, чтобы не нарываться на новые неприятности, углубился в экономику и… это не принесло успокоения после утраты любимого хобби. Апперкраст стал замкнутым, действительно тенью прежде популярного студента. — Я не знал, как поступить правильно, поэтому забил и стал жить дальше, — он прислонился спиной к стене и медленно, сполз на пол, намеренно смотря снизу вверх. — Не в моих силах изменить прошлое, мне не с кем было посоветоваться, ведь я потерял всех. — По своей глупости, — Танк устроился рядом. — По своей глупости, Танк, — кивнул Брэдли. — Когда появлялись проблемы, я шел к тебе за советом или поддержкой, когда случились проблемы с тобой… то я не смог найти в себе ответа, и поступил, как самая настоящая скотина. — Ну не так строго, Брэдли, — на лице бывшего друга появилась улыбка, в которой смешались злорадство и сострадание. — Я рад, что ты принял это, даже проговорил… — Ты простишь меня? Он задал вопрос едва уловимым шепотом, уткнувшись в плечо носом. Редкий, если не единственный, случай, когда Апперкраст вкладывает в слова скрипучую искренность, без колкостей, без подвохов и прочего зла. — Куда я денусь, — хохотнул Танк. — Голос, будто пла… — Танк, — Брэдли выпрямился, смерив друга взглядом. — Как я уже говорил, за последние пару недель я мало с кем общался. — И? — Мы обсудили многое, конечно, мой голос будет звучать устало. — Мне просто показалось, что глаза у тебя… — Тоже устали, — сказал Апперкраст и отвернулся. — Ну хорошо. Да, они не могут изменить прошлое. Но в их руках настоящее, а если каждый постарается и сделает все возможное, тогда и будущее…