В стране инвазии

Больно смотреть, как в агонии смерти, глаза человека цепляются, казалось бы, за последнюю надежду, которая стремительно угасает в толще непроглядного стекла. Животный страх — последнее, что чувствует, находящийся на расстоянии удара ножом, человек. Со временем всё утихает, нет ни криков, ни всхлипов, единственное что остаётся — тело. Бесполезный выпотрошенный мешок, который будет гнить и вонять, пока его не уберут, или не съедят до конца. Но жизнь продолжается, жизнь шатла, которая кипит работой. После нескольких часов всеобщего молчания, стенки помещений, казалось, двигались, жили своей жизнью, бурлили кровью и ненавистью к здешним обитателям. Неторопливое эхо шагов, разносящиеся по тёмным коридорам и гул корабля, создавали акустику фильма ужасов. Казалось, ещё пара таких дней и все сойдут с ума до того мамента, как прибудут на станцию. Утро следующего дня ничем не отличалось, за исключением нововведения, которое разбило девять человек по парам. Стажёр починувшего капитана, предложил выгодное условие, хоть оно и было весьма трудно выполнимо, ведь у электриков и медика было мало общего, а таскаться за двумя мужчинами со сварочным опаратом и пачкой электродов, весьма скучно и утомительно. Им больше в пару подошёл бы дежурный реактора, он больше чем медик разбирается в проводках и металлических изделиях. Жилой комплекс тоже задело это изменение. Группа, состоящия из трёх человек, жила в отдельной комнате. В привычку быстро вошла ранняя побудка, за несколько десятков минут до завтрака. И снова работа, всё без изменений. Док таскается за двумя крупными мужчинами с паяльником, пока они рассказывают глупые анекдоты, поднимая на смех малую комплектацию медика. — Может хватит уже? — раздражение и злоба, пара бессонных ночей из-за громогласного храпа, дают о себе знать. — Нашей «принцессе» не нравится? — огрызнулся мужчина в лаймовом скафандре, полностью отражая свою кислотность и токсичность, выделяясь среди всех буйным нравом и характером. Второй мужчина лишь клацнул языком, сбавив темп, из-за чего медик врезался в его спину, уронив на пол ящик с аппаратом. — Не порть оборудование, иначе ремонт будешь оплачивать своей задницей — отчиканив каждый слог, мужчина счёл это смешной шуткой, а Док принял всё слишком серьёзно. А ведь правда, хрупкий медик, мало что сможет сделать с двумя мужчинами, они превосходили его и по размеру и по силе, в несколько раз. — Очень смешно. Придя в комнату под названием «ложа», медик поставил опарат на пол и проверил работоспособность, с облегчением выяснив, что он его не сломал. Отойдя к стене, чтобы не мешаться «знатокам науки», медик сново приуныл, вспоминая предыдущую пару суток. Он чётко помнит как вошёл в кабинет управляющего, чётко помнит как с окровавленного тела, сверху вниз, стекает ярко красная кровь, скапливаясь внизу в богровкю лужу, а из изломанной спины выглядывает желтоватый позвоночник. Из мыслей его вытащил удар по шлему. — Ты чего притих, обиделся? — чёрный казался отстранённым и только когда остаётся наедине с медиком, мегчает, превращается в котёнка, который в любой момент может выпустить когти и вспороть ему брюхо, устроив лежанку в человеческих кишках. — Нет, задумался просто, а что, принести что-то? — медик отступил на шаг, из-за того, что опанент стремительно сокращал дистанцию. — Нет, а мне можно разговаривать с тобой только в виде просьбы? — неуместная насмешка, вроде обидно, но и страшно, ведь расстояние сокращается. — Мужики, вы что? — вошедший лаймовый, весьма не понимал почему его друг, так тесно общается с «низшим существом» на этом корабле. — Да так, он просто бубнит себе под нос что-то, я подумал, что ему плохо — быстрая лож, судя по всему, чтобы не показаться идиотом на фоне Дока. — Ну шизик, что сказать — и снова оскорбления, на который Доку наплевать, хотя, не особо приятно выслушивать это в свой адрес целыми сутками. — Твою мать, как же жарко в этом шлеме — вечно недовольный лаймовый, сново ворчал по пустяку. — Так сними его, в чём проблема? — выдвинул умную мысль коллега, подсаживаюсь к другой проводке. — Да блять, это запрещено — указ о конфиденциальности соблюдался как можно лучше, хотя лица своих соседей по кроватям, Медик уже давно рассмотрел. — И что, мы спим в одной комнате, не знаю как ты, но я уже давно рассмотрел ваши лица — щёлкнув креплениями шлема, чёрный снял его, вдохнув пыльный воздух помещения. Шлем лаймового повернулся в его сторону, внимательно изучая острые черты лица. — М, ну, тогда ладно — щёлкнули крепления второго шлема, кудрявые волосы уже давно приняли форму шара. Рассматривать лица людей — любимое занятие Медика. Но, эти люди не были ему интересны. — Док, а ты чего шлем не снимаешь, стесняешься? — насмешка сопровождалась скрипом перчаток и зубов. Какой же лаймовый мерзотный тип. Но провакация взяла своё. Звякнув креплениями сзади и спереди, медик снял шлем, положив его на ящик с запасным аккумулятором. Молодой парень, не утратевший детские черты лица, с длинными волосами и кукольными глазками. Возможно он и был как «принцесска», чистоплотный и милый ко всем обитателям сдешних мест. — Нихуя себе — какой это мат по счёту из уст Лаймового, медик считать перестал. Похабные словечки часто употребляются командой, хоть это и запрещено, вошедшие в привычку, сложно убрать одними запретами. Послышался тихий шёпот и пара усмешек. Прозвенел мерзотный звонок на завтрак. Медик не особо любил это мероприятие, поэтому предпочёл остаться на месте, не разделяя энтузиазма товарищей, как можно быстрее выйти из помещения. Завтрак — время вечного шума и суеты. Полезная каша с сухофруктами, часто заменяется едрёным кофе и сладким повидлом на галетах. Что собственно и произошло. Как бы медик не старался уговорить команду питаться правильно, она не исключила из употребления вредные продукты. Вечером, после работы электриков, они вместе с медиком, зависают на пару часов в медотсеке. Перебирать пробирки с реактивами и кровью, куда интереснее чем шастать по всему кораблю. Вечерняя гигиена мало кем соблюдается, все предпочитают поиграть в карты, пронесённые кем-то через пару рук. Медик не был ценителем такого развлечения, поэтому, между двумя вариантами, он выбрал первое. Душевая представляет собой маленькую комнату, вода в шатле находится в корпусе и используется как в пишу, так и для других дел. Но бойлер для душа находится отдельно, вада после использования фильтруется и применяется повторно. Закончив, Медик одел скафандр и направился в спальню, судя по звукам там никого небыло и это хорошо, можно будет заснуть раньше, понадеявшись, что сегодня храпеть никто не будет. Его мечты были быстро разрушены, вошедшие мужчины, будто специально понижали голос на октаву и повышали громкость на максимум. — Будьте так добры, ведите себя потише — медик не получил ответа. Как всегда сон сопровождался громким храпом. Ничего необычного, но Дока смущал скрежет старых решёток, доносящийся с правого коридора, приводящего в тупик к мед отсеку. Уснуть с раздражением не выходило, поэтому одев свой скафандр, медик вышел из комнаты направляясь в сторону звука. Дверь мед отсека была открыта, хотя он помнил, что закрывал её с помощью карты. Свет был выключен, но там явно кто-то был. Кому понадобились медикаменты в столь поздний час, Доктор не знал, он не был уверен, что вообще хочет туда идти, но проверить нужно, вдруг кому-то стало плохо и не зная какие препараты нужны, человек спохватиться есть всё, что есть. Включить свет не было проблематично, единственное, что док не смог сдержать, это рвотные позывы, видя как куски тела командира, медленно втягивают в вентиляцию мед отсека, с мерзким хлюпаньем и чавканьем. Холодильник был умело вскрыт, на внутренней стенке виднеются пара глубоких царапин от ножа, а само орудие лежит рядом, в луже подсохшей крови, блестая зазубринами на конце лезвия. Под давлением кости, в области груди, ломались и хрустели, разрывая плоть, выглядывая ломаными кончиками из-под кожи. Подойти ближе Доктор не осмелился. Страх сковал мышцы, желчь подкатила к горлу, прожигая кадык. Тело с мерзким хрустом пропало в полу, край вентиляции был похож на кровавый портал, в котором умело расположился Сатана, что играет на нервах медика, заставляя колени дрожать и сгибаться. Из вентиляции показалось чёрное нечто, извивающееся и утончающееся на конце. Оно неторопливо всасывало кровь, пока его обладатель медленно выползал, не скрывая рыхлость и пластичность чёрной субстанции. Медик рванулся к выходу, врезавшись в закрытую дверь. — Какого. — медик повернулся лицом к монстру, явно не понимая, спит он или сходит с ума, приняв дозу. Массивное тело не двигалось, но бугрилось, принимая гладкую, ровную форму. Медик пытался держать зрительный контакт, насколько это было возможно. Глаз не было видно, лишь пара впадин, виднелась в ярком свете ламп. Паника затуманивала рассудок, каждый звук, каждое движенее, заставляло сердце пропустить удар. К ногам подбиралась чёрная слизь, поглощая в себя всё, что лежит на пути. Медик ринулся в угол помещения, отстраняясь от мерзотной твари, что явно забавляло обладателя силы, способной вывернуть позвоночник, не применяя зажимы и колеса с петлями. Щупальце ринулось вверх, потом в сторону, обвилось вокруг лампы, закрывая свет, отдавая только фиолетовый отблеск, пильсировало, разрывая провода, погружая всё в непроглядну тьму, лишь красная лампа над дверью, оповещающая о обслуживании пациента, немного освещала комнату и существо, что незаметно приближалось к человеку, взмахивая чёрными отростками. Слёзы наворачивались сами собой, не имея никаких вариантов к отступлению, медик лишь молча ждал своей участи, вслушиваясь в чавкующие шаги на против. Ботинка коснулось что-то тёплое, поползло вверх по штанине, подхватило под коленкой и потянуло. Медик скользнул по стене на пол, цепляясь за всё, что можно, руками пытаясь убрать то, что ползёт вверх, тянет ближе, охватывает шлем, но всё впустую. И вот, ноги упираются во что-то жёсткое, сверху падает тусклый синий свет и не удержавшись, медик поднял голову, видя перед собой склонившегося монстра, два голубых зрочка освещали верхние клыки, что торчали из-под тёмной кожи. Взгляд бегал, ощупывал, оценивал размер тушки, цупольца прижимались ближе к коже, обматывали руки, прижимались к животу. Лишь одно место не было тронуто, что явно злило верхней стоящего. Тёмные конечности — плохо выстроенные руки, цеплялись за крепления шлема, пытаясь расстегнуть незамысловатый механизм. Через пару попыток у него получилось, шлем улетел в сторону и медик захлебнулся вонючим воздухом, осевшим железом на языке. Желчь сново подкатила к горлу, нос зажгло огнём, в груди поселился червячок ужаса и медик наплевав на последствия, дёрнулся из последних сил. Безрезультатно. Шеи коснулось что-то тёплое, мерзотное нечто пролезло под воротник, продвинулось на грудь, оплело спину, впитывая весь страх. Руки взялись за крепления штанов, справившись на этот раз, быстрее чем со шлемом, что вызвало новый приступ брыканий. Штаны были сняты до колен, а куртка, задрана до груди. Живот бережно мазнула, мокрым и горячим, очертило пупок, поднялось по груди, свернулось клубочком, прогревая рёбра. Медика замутило, казалось по нему водят мокрой тряпкой, издеваются, заставляя вжиматься в пол с большей силой. Страшно было до безумия, вдруг резко вспорят живот, а из кишков свяжут гирлянду, развесят по помещению и пиши пропало. Но всё резко закончилось. На последок лизнув щёку, нечто покинуло приделы тела человека. Руки тоже отпустило, отползло, вылизало остатки крови и заскрежетало на последок. Среди вороха помех было явное слово «молчи», а говорить ничего и не хотелось, хотелось провалиться сквозь землю, уйти, покинуть корабль, что не предоставлялось возможным. Лампы сново зажглись. Освящая человека, бледно белого цвета, измазанного чем-то сомнительным, на подобии слюны, или мази от герпеса в красной упаковке, но запах был иной, странно - сладкий. Вокруг небыло ничего кроме пары пятен крови и осколков метала от выломанной двери холодильника. Медик предпочёл оставшиеся несколько часов просидеть в уборной, нежели отправится по коридору в спальню. Долго оттирая все следы ночных приключений, прозвенел звонок на общий сбор. Он представлял собой контроль над состоянием команды и распределением обязанностей, раньше задания выдавались по три каждому, сейчас же они распределяютя по группам из двух человек. Идти туда, особо не хотелось, ну или вернее сказать покидать укромный уголок ванной, не хотелось от слова совсем. Ноги болели, руки чесались от попавших на них выделений, живот пекло огнём, казалось, что Дока жарят на сковороде без масла, самыми нежными частями тела. Еле дойдя до стола, за которым собралось от силы только три человека, медик плюхнулся возле красного, который в общем ещё не отошёл от сна. Сидеть ровно на собрании не получалось, медик нервничает, дрожит от боли, метается глазами, но озвучить ночное приключение не в силах, в голове всплывает образ трупа, который лежит где-то под полом, возможно уже и не лежит. — фиолетовый, с табой в паре будет красный, хоть у вас весьма разные задания, но по другому никак — зелёный объявил кто с кем в парах, Доку весьма повезло, из всех тех, кто мог, достался самый спокойный и молчаливый человек. Красный был крупнее всех, весьма скромным и холодным на мед осмотрах, хотя скорее всего из-за того, что у него аллергия на латекс и осмотр всех частей тела, происходит без перчаток. Судя по вздоху, красный был не рад такой компании, возможно с кем-то другим он был весёлым, но уж точно не с ним. В молчании время шло медленно, внимание уходило на зудящее раны. А красный будто не замечал странного поведения, просто выполнял свою работы, не обращая внимание. — Красный, сможешь достать канистру, она в ящике, а сверху пластины, я их не подниму — фиолетовому было стыдно просить помощи, он мог бы попытаться, но знал, что не выйдет, в связи его малой комплектации. — Сейчас достану — грубый и хриплый голос такой, каким и был в день вылета. Док не часто замечал, что он разговаривает, в основном общается языком жестов, или просто выполняет то, что ему говорят. — Ты чего странный такой, тебя что-то гложет? — красный был заинтересован в состоянии Дока, поэтому подошёл ближе, опираясь руками на ящик. — Что, н-нет, всё хорошо — слова и забота красного, ослабили напряжение, поэтому доктор выдохнул, взяв канистру из рук старшего, направился наполнять её бензином. Как бы то ни было, рассказывать о том, что произошло он не хочет, боясь за свою жизнь и жизнь других. Он не знает, что это, искать то, что появилось только раз, сложно и наверняка не принесёт удачу. Почему оно его не убило, он тоже не знал, какие планы у этого существа на людей здесь, он боялся предположить. — Ты сейчас бензин прольёшь — подметил товарищь, глядя на перелитую канистру бензина. — А, ой, ничего, донесу — несмотря на утверждение Медика, красный забрал канистру, приказав ждать тут. Во время ужина все обсуждали свои проблемы, даже Красный разговаривал с сидящим напротив Лаймом, обсуждая завтрашний день и то, как было бы классно если бы на корабле была выпивка, но увы, кроме медицинского спирта, нет ничего. Ночь на удивление прошла хорошо, никто не мешал спать и Фиолетовый понадеялся, что они всёже где-то напились.