От ревности до любви

Танос сидел на своей кровати и пялился в сторону сто двадцать пятого, который мило беседовал о чём-то с триста восьмидесятой. Намгю, конечно же, это заметил. — Эй, ты палишься. — Чего? — репер перевёл взгляд на сто двадцать четвёртого. — Палишься, говорю. Хоть бы вид сделал, что нет, — с ехидной ухмылкой повторил Гю. — Хэй, Намсу, я просто задумался, ясно? — Намгю на радостях даже не стал его поправлять. — Ясно, ясно... О, смотри! — Он кивнул в сторону сто двадцать пятого. Двести тридцатый недоверчиво взглянул туда. — Что за... — Минсу и Менги мило болтали о чём-то. От этого зрелища у репера появилось неприятное чувство в груди, будто желчь разливается по телу. Возникло сильное желание схватить этого афериста за шкирку и оттащить от сто двадцать пятого. Репер задумался: что это за чувство?.. Ревность? Вряд ли. Разве может великий Танос опуститься до ревности? Конечно, нет. Он уже хотел было пойти в их сторону, как его действия пресёк Намгю: — Куда собрался? Фиолетовый фыркнул и пробурчал: — Никуда я не собирался. Сто двадцать четвёртый помолчал немного, а потом внезапно воскликнул: — Ты его любишь?! — Ты с ума сошёл?! — судя по косым взглядам игроков поблизости, это прозвучало слишком громко. — А-а, ты его любишь, — по уверенному виду и тону сто двадцать четвёртого Танос понял, что отрицать бессмысленно. — Только если самую малость... ну, мне так кажется, — чуть смущённо признался репер. Он не привык делиться своими чувствами ни с кем. — Я знал! Иди и признайся ему, я буду свидетелем! — Ты точно с ума сошёл. Никуда я не пойду. Я пока что не очень уверен… может, это просто сильная привязанность. — Так и скажи, что зассал. — Nothing much! Я просто не хочу делать поспешных выводов. — Ну да, ну да... Когда Семи ушла, оставив сто двадцать пятого одного, Танос решил не терять времени. Это был редкий момент,когда Минсу остался без Семи. Но с каждым шагом тревога в груди нарастала. Репер недолго думая достал свой крест, вынул из него таблетку и сразу положил в рот. Спустя пару минут эффект начал проявляться, и он уже без тени сомнений подошёл к сто двадцать пятому. Тот, заметив Таноса, немного напрягся. Двести тридцатый сделал вид, что не замечает этого. — О чём болтали? — поинтересовался он, садясь на край кровати. — Ни о чём... — тихо, едва слышно ответил Пак. — Ясно, говорить не хочешь? — в ответ репер получил лишь молчание. — Понятно... — My boy, ты знаешь, как я за тебя переживал после третьей игры? — от его заботливого тона Мин вздрогнул. — Ты уже это говорил. — Я помню. Но всё же... А ты, my boy? За кого ты переживал на играх? — Субону очень хотелось, чтобы он назвал именно его. — За Семи, наверное... — всё так же тихо ответил сто двадцать пятый. Двести тридцатый надеялся на другой ответ. — Поэтому и кинул её? — опять тишина. — My boy, а за меня ты переживал? — в его голосе звучала какая-то надежда... Только вот на что — Пак не понял. — My boy? — позвал репер, когда молчание младшего затянулось. — Наверное... я за тебя всё же переживал, — немного смутившись, признался Мин. Наступила неловкая пауза. — Кстати, меня зовут Чхве Су Бон. Называй по имени, ладно? — Минсу очень удивился, что Танос так просто открыл ему свое имя. Для него такое доверие было чем-то почти интимным. — Ладно, если ты так хочешь... У тебя красивое имя, — репер немного смутился, но виду не подал, лишь усмехнулся. Они продолжали молча сидеть. Для Таноса это был лучший момент в его жизни, для Минсу — самый неловкий. Незаметно наступило время обеда, и игроки начали строиться в ряды. Крашеный нехотя отстранился и ушел к остальным, а следом за ним пошёл и Мин.