Кто мы без чувств?

Четыре года назад              Проект затянулся, а каждый вариант отметался Оливией, не полностью, но доработки требовали кропотливой работы. Шёл уже пятый месяц, я стала реже видеть жену и всё чаще засыпала с ноутбуком. Но вздохнула с облегчением, когда всё было принято.              Недосып, усталость, я стала слегка рассеянной и в это утро, уезжая на работу, забыла паспорт, пришлось вернуться в обед, так как вечером у меня самолёт, и несколько дней отделяющих нас с Мишель от отпуска, который я ждала с нетерпением, чтобы наконец-то побыть с женой. Я подъехала к дому удивившись увидев знакомую машину, но не понимала каким образом она здесь оказалась, первая мысль пришедшая в голову казалась абсурдной. Но порой, чем абсурднее мысль тем она правдивее. Я отогнала машину подальше от дома и с опаской шла к нашему дому.              — Привет, Райс, ты сегодня рано, — поздоровался дядюшка Грэг. — наш сосед, вот ему вполне подошла бы работа в разведке он замечал всё, вплоть до смены цвета маникюра, всегда делал комплименты, был безобидным и приятным собеседником, коих в этом районе было мало.              — Здравствуйте, Грэг. Да, я забыла паспорт, а у меня сегодня самолёт. — поглядывая на стоящую машину в нашем дворе, проговорила я, остановившись.              — Зайди на минутку, посиди с пенсионером, — посмеялся Грэг, намерено остановив меня, я посмотрела на него и он добавил: — Пару минут, Райс, послушай старика.              — Ну для старика вы очень даже неплохо сохранились, напрашиваетесь на комплимент, — как всегда пыталась шутить я, но мои мысли были не тут. — Часто эта машина стоит во дворе? — спросила я закурив.              — Райс, — позвал Грэг, понимающе смотря на меня. — Некоторые двери не стоит открывать без стука, в некоторые заходить, но мы заходим, а на что-то порой необходимо закрыть глаза, это жизнь. Возможно, Мишель чуть свернула, но…              — Наверное, вы правы, — чуть улыбнувшись, проговорила я, — но я так не умею, я всегда честна и хочу того же в ответ.              — Знаю, ты смогла изменить этого дьявола Мишель, с твоим появлением она стала милой и воспитанной, за эти три года я так привык к тебе. — поделился Грэг, печально вздохнув, ответил на вопрос: — За четыре месяца, примелькалась, я сначала порадовался за вас, Астон Мартин, сложно не заметить, но….              — Ну, значит нашлась та кто перевоспитала обратно, — ударив по своим коленям, взбодрив себя, поднялась я. — Спасибо.              — Райс, не заходи в эту дверь сейчас, открой её после приезда, послушай старика, плохого не посоветует.              — Хорошо, вернусь на работу, — согласилась я.              Я вернулась на работу, попросив Мишель привезти или отправить с кем-нибудь паспорт, надеясь, что она привезёт его сама, но она отправила курьера. Сосредоточиться на работе было сложно, но я сделала это, а ночью,и в самолете обратно, обдумывала, как быть дальше, скандал или погасить эмоции, но хорошо ли это? Я выбрала второе, и даже слезы Мишель, её мольбы простить её и в этот раз, уже не имели силы. Я уже не верила, но продолжая любить, сорвала пластырь одним движением. Собрала вещи и переехала в свой дом, туда где выросла. Одиночество стен давило, но поговорить с мамой я ещё не была готова, поэтому я отправилась в бар.              — Тоже не можешь утопить боль в бокале? — спросила я молодого человека, подсевшего ко мне полчаса назад, он так же как и я сидел с бокалом, но так и не прикоснулся к нему.              — Я думал, что напьюсь, но смотрю на стакан и не могу заставить себя выпить. Я Николас. — протянув мне руку, представился парень.              — Мануэла. — пожав протянутую ладонь, представилась я, милая улыбка, но грустная как и моя. — Никогда не умела растворять боль в бокале, и что-то подсказывает, что и в этот раз алкоголь не станет обезболивающим.              — Если алкоголь не спасёт, может музыка? — предложил парень. — Или давайте просто уйдем отсюда.              — Музыка, возможно и поможет, продолжить сидеть с такими лицами мы вполне сможем и чуть позже, — согласилась я.              Мы провели на танцполе около часа, выплескивая боль, у каждого она была своя и у каждого долгозатягивающаяся. А потом покинули бар, отправившись в неизвестном направлении, разговаривая о том, что видим пока идём, так мы дошли до пляжа и устроились на песке.              — Зачем придумали любовь, чувства? Когда разбитое сердце сможет снова биться? — спросил Нико, бросив камень в воду. — Никогда не влюблюсь больше.              — Влюбишься, — посмеялась я и медленно заговорила. — Однажды ты решишь, что раны затянулись, а сердце излечилось. Тебе будет страшно, но притяжение вещь упрямая, сопротивление, побег, недоверие, смирение, в конце концов, однажды, ты снова сдашься чувствам.              — Значит сердце всё-таки лечится? — с надеждой спросил Нико.              — Я не знаю, — посмотрев на парня, призналась я. — знаю, что боль со временем забывается, а когда сердце разбивается вновь, не становится легче и безболезненней, скорее ещё больнее, Нико. Просто… — высыпая песок и на время замолчав, зависнув на процессе, как быстро песчинки возвращаются на место, оставляя твоей ладони лишь воспоминания. — просто прошлые осколки разбиваются ещё на несколько осколков, сталкивая боль прошлого с настоящим. И так будет продолжаться пока осколки не превратятся в пыль, или ты не перестанешь чувствовать. Ты можешь быть стальным внешне, но где-то внутри тебя всегда будет жить тот, кто чувствует и хочет чувствовать, от этого не убежать, и снова все по кругу.              — Ты удивительна, — толкнув меня своим плечом, так искренне проговорил Нико. — встреть я тебя раньше, мы бы подружились, и сейчас не сидели бы здесь, как два выброшенных бездомных кота.              — Мы случайные попутчики на эту ночь, Нико, два разочаровавшихся, немного побитых кота. Впереди, несмотря на то, что я сейчас так не чувствую, много интересного и важного, поверь.              — Что мы можем сделать ещё, пока эта ночь не закончилась? — вскочил Нико и стянул с себя футболку. — Как насчёт искупаться?              — Соблазняешь меня? — посмеялась я, видя как он расстёгивает ремень брюк и остается в нижнем белье, идеальная молодая фигура, в меру накаченный и аппетитный, но с женским телом ему не тягаться конечно, от женского тела порой отключается мозг.              — А есть шансы? — пошутил Нико, видя, что я разглядываю его.       — Возможно, — сняв топ вместе с футболкой, ответила я. — Кажется теперь мы на равных? — добавила я, оставшись в нижнем белье.              — Не сказал бы, — оглядев меня, сглотнул Нико. — Мне стоит охладиться.              — Вот видишь, сердце сердцем, а потребности остались. — посмеялась я и побежала к воде вперёд него.              Мы забылись на эту ночь, тишина, звезды, далёкий реальный мир, погружение в новые ощущения и абсолютно нетипичное поведение для меня. Нам было хорошо, а Нико был на удивление внимателен и нежен. Я не жалела, мы могли всё остановить, но не стали, разогнав моментный поцелуй и на время забыв где находимся, сбежали в секс, очень взрослое решение и с утра не спишешь на алкоголь, состояние души — раствориться.       Мы расстались на перекрестке, проговорив до утра, не оставив друг другу контакты, решив, что так лучше и так правильно.              Ночь становилась прошлым, боль отступала, а реальность окатила холодной водой, срок два месяца, чёрт возьми, я стану мамой. Эта новость не напугала меня, а наоборот, дала сил и бодрости продолжить радоваться жизни, ну во всяко случае ровно до тех моментов, когда малыш растущий в животе не стал слишком тяжёлым. За девять месяцев я умудрилась приспособиться спать так, как раньше бы и не уснула, и наивно вздохнула с облегчением, когда Райан родился, я не знала о том, что откроется ещё внушительный список умений: слышать сквозь сон; спать с полуоткрытыми глазами; засыпать вместе с ним, иначе можешь забыть про сон; делать одной рукой то, что делала двумя; ловить предметы ногой; ходить бесшумно; остановить чих, проведя обряд экзорцизма, словно тихая установка программы на ноутбуке и так далее.               — Поздравляю, солнышко, первая глава завершена, добро пожаловать во вторую, — улыбалась мама, стоя рядом с кроватью и смотря на нас с малышом. Вылитый ты, такой же страшненький и горластый. — посмеялась мама.              — Первая? — устало спросила я, покачав головой на её предложение, роды оказались терпимыми, но не лёгкими.              — Да.              — А ты сейчас на какой? — спросила я, когда поняла, что именно она имела ввиду.              — На первой, но в отличии от тебя второй том, — посмеялась мама. — Это так волшебно. Люблю тебя, и этого капризулю тоже.              — И я вас люблю мама, — проговорила я.