В послевкусии

В послевкусие, будучи женщиной, Хэ Сюань находит куда приятнее, если ощущает себя более грязным. Его глаза закрываются, дыхание успокаивается, а промежность пульсирует от пустоты, которой там совсем недавно не было. Его тело разгорячено для мертвеца, а соски болят от укусов, когда трутся об шелковые простыни. Раны заживают, как и синяки, а к утру не останется и следа, чтобы он мог вернуться на Небеса, как обычно, хотя мог бы и отправить клона сейчас, чтобы никто не заметил ничего странно. Тан Хуа целует его лопатку, обманчиво нежно, будто не он только что почти вывихнул его таз и оставил все эти фиолетовые синяки (впрочем, Хэ Сюань гордится царапинами, которые точно не заживут до следующей ночи, это заставляет его лениво улыбаться внутри себя). — Когда была твоя последняя спячка? — спрашивает Тан Хуа, вырисовывая пальцами какие-то узоры на его обнажённой коже. Хэ Сюань пытается заставить свой вечно занятой разум думать, но головная такая тяжелая, а желание спать почти непреодолимое. Если он уснет сейчас, то не проснется в ближайший год, оставив Тан Хуа разбираться с Небесами от его имени. Он думает о Ши Цинсюане, которому обещал пообедать в том милом месте, о котором этот глупец слышал. — Трахни меня утром так, чтобы разбудить мертвого, — предлагает Хэ Сюань вместо чего-то более рассудительного, уверенный, что утром пожалеет об этом, слыша чужой теплый смех. Давать Тан Хуа волю не самая его лучшая идея.