Сознательный бессознательный

      Эграссель весело шёл по улице. Он, на самом деле, всеобщий любимчик в своём родном городе. И эльф, и умён, и красив, и сын учёного, что пошёл по стопам отца, и мил, и приветлив, и добр. В общем, душа компании, с ровне чуду, да ещё и скинт принёс в этот забытый богом мир Архей. Жаль, отца и матери лишился уже как давно. Славный парень, как и его родители… Мать, скончавшаяся от болезни, и отец, тоже скончавшийся от болезни, но в этот раз неизвестной никому болезни. Какая жалость.       Обычный будничный день, а на базаре всё те же шум да гам. Некоторые его приветствовали, некоторым он помогал что-то дотащить. Как и обычно, все восхищались им, а он скромно улыбался, идя своей дорогой.       — Куда направляетесь? — с интересом спросил мужик-человек, что тащил две громадные и одну по-меньше корзины с яблоками. Он шёл в том же направлении, пусть и позже ему надо было бы свернуть вбок.       — На вершину горы, — бодрящим голосом произнёс он.       — Ох, поставьте просто рядом с вашим домом путеводный скинт, так же будет намного легче, господин Эграссель! — но эльф покачал головой.       — Может, так будет и быстрее, но я уже привык ходить пешком. Обойдусь.       — Ну, не мне вас судить, — человек пожал плечами. — А как ваш лучший друг? Он идёт на поправку? Тогда внезапно так упал без чувств… — обеспокоенный вопрос.       — М? — зелёные глаза скользнули к лицу мужчины, и он ими улыбнулся, пытаясь выглядеть более уверенно, но лицо выражало грусть. — Ему становится лучше, но не сильно… Результат почти нулевой.       — Ох боже Междумирка! — задохнулся мужик. — Думаете, он…       — Нет, ни в коем случае, — тут же сказал Эграсса. — У меня есть силы, чтоб его жизнь поддерживать. Поэтому он не покинет этот свет, как мои покойная матушка и отец.       — Эх… — вздохнул человек и тут же протянул малую корзину. — Прошу, передайте ему в знак поддержки. Мы очень ждём его возвращения. Прекрасный парень.       Эграссель улыбнулся и взял корзинку, прикрыв глаза и кивнув.       — Конечно…

***

      На кухоньке он и резал эти яблоки, заранее почистив от кожуры. Взяв одну дольку, он попробовал и замурчал.       — Ему понравится их вкус. Сладкие, как он и любит. Мёда и пудры только не хватает, и так будут именно его любимые.       И, как только он поделил на доли последнее яблоко, он сверху услышал грохот, от чего застыл, улыбка пропала с лица, заменившись серьёзностью.       «Кто из них двоих…»       Забыв про яблоки, он быстро поднялся на второй этаж. Первая дверь, одна из двух, на которую он был нацелен, оказалась верной. На полу, явно после падения с кровати, лежал человек в чёрно-бело-голубом.       — Ох, ну что ж ты… — Эграсса подбежал к телу, поднимая его с пола и укладывая обратно на кровать. — Я же просил, не подниматься… В твоём состоянии нельзя напрягать своё тело, Лололошка.       Перчатка с руки стянулась, и он погладил ладонью по щеке парня. Тот просто моргал, смотря на эльфа, а его губы шевелились, будто он хотел что-то сказать, но единственные звуки, что он мог издавать, — это:       — Ааа… Ааыыаа… — то есть максимально что-то неразборчивое. Хозяин дома вздохнул и поцеловал его в лоб, чуть откинув ему чёлку.       — Хочешь яблочки? Тебе кто-то из торговцев передал. Они очень вкусные, — ещё раз погладив его по щеке, он выпрямился. — Я сейчас приду, а ты не пытайся слезть. Я не хочу так пугаться от мысли, что с тобой что-то произошло.       Он спустя пару секунд снова оказался на кухне. Вздохнул.       — Так-сссс… — протянул Эграссель, доставая три баночки. — Мёд, — откупорил одну банку и достал ложку. Вобрав достаточно тягучей субстанции, он начал лить её на дольки плодов яблони. — Пудра, — он не стал заморачиваться. Просто взял по паре щепоток и рассыпал на мёд. — И… — из третьей он взял немного, но так, чтобы попало везде. — Готово!       Взяв тарелку с аккуратно разложенными яблочками, он понёс их обратно. Лололошка всё также полусидел на кровати, смотря в пустоту и неразборчиво что-то бормоча. Эграсса положил тарелку на тумбочку и взял дольку.       — Это твои любимые… — он поднёс одну к губам парня и засунул её в рот. Взяв его за затылок и за челюсть, он начал помогать пережёвывать, заранее чуть приподняв, чтоб не подавился. — Вкусные, да? — спросил он с очаровательной улыбкой. И когда всё было пережёвано, он чуть откинул ему голову, быстро проведя по кадыку вниз, и снова наклонил, всё для того, чтоб тот проглотил. — Давай ещё две. По глазам вижу, понравилось. Ты всегда любил, как я делаю яблоки с мёдом и пудрой.       То же самое он проделал и с ещё двумя. Он буквально чувствовал, как тело в руках начало расслабляться, а бормотание прекратилось. Тёмно-синие глаза еле заметно моргали, они были направлены на лучшего друга…       — Не переживай, всё будет в порядке, — он потянулся к тумбочке и открыл ящик, доставая шприц и вслед за ним флакон. — Немного, потерпи ещё чуть-чуть, — потянувшись к рукаву толстовки, он слегка оттянул. По всей руке были видны тёмные следы от уколов. — Упс, очень много. Давай на другой руке посмотрим, а то на этой уже живого места нет.       Но сначала он приподнял флакон и надломил, после вставил в него иглу, вбирая в тонкий шприц всю жидкость. Чуть выдавил воздуха.       Приподняв тело парня, он сел позади, прижавшись к его спине грудью, волнующе дыша ему в шею. Оттянул второй рукав.       — О, а вот тут меньше, — улыбнувшись, Эграссель успокаивающе поцеловал Лололошку в плечо и нащупал периферическую вену на руке. Определив местонахождение, он прижал конец острой иглы к коже. — Это будет как комарик. Укусил, и не заметил, — и вставил. — Хотя ты вряд ли почувствуешь.       Он начал потихоньку вводить, и когда всё было внутри, он вытащил и убрал обратно в ящик, и снова прижался с благоговением к ещё больше обмякшему телу. Прикрыл глаза, улыбаясь и качая его в своих объятиях.       — Я так сильно тебя люблю, Лололошка… — поцеловав его в шею, он уложил его обратно. Тёмно-синие глаза потемнели из-за расширенных зрачков. Ладонь без перчатки прошлась по скуле. — Ты же знаешь, я делаю это для твоего же блага. Нашего блага. Не надо пытаться сбежать… — конец он прошептал, наклоняясь ближе к лицу того, что в любой момент был готов потерять сознание от слабости. — Моя мать умерла, отец стал жертвой собственных экспериментов и сошёл с ума, от чего он больше не может здраво мыслить и быть моим отцом… — придвинулся ещё ближе. — А ты чуть не сбежал не то что в другой мир, но и в реальность, решив оставить меня здесь одного навсегда, хоть и знаешь, что я к тебе испытываю совсем не «братские» или дружеские чувства… — Эграссель кратко коснулся его губ и после отстранился, прошептав на ухо: — Ты не уйдёшь… Кому-кому, но я тебе не позволю, любовь моя.