И шум волн станет мне ответом

Шум воды заглушал собственные мысли. Огромные волны поднимались на гребни волн поменьше, словно пытались вырвать победу в этом своеобразном соревновании. Однако и те, и другие в итоге разбивались о непоколебимые скалы, с оглушительным грохотом откатываясь назад, будто горюя над своим поражением. В этом не было никакого смысла. Они никогда не смогут определить победителя или проигравшего, но всё равно с рьяным упрямством продолжали биться о твёрдо стоящие камни. Как там говорится? Безумие — это повторение одного и того же самого действия в надежде на изменение? Хотя, Николай знал, что вряд ли когда-либо сможет понять, что такое настоящее безумие. Кто вообще придумал эту фразу? Спросил он себя, но ответом ему был лишь грохот океана. Прошло уже около получаса после крушения вертолёта. После того как сидящий в нём демон разбился о стену Мерсо, не имея ни единого шанса на выживание. Николай не мог сказать, что он чувствовал, глядя, как тот падает. Тот, кто был одновременно его спасением и его тюрьмой, с оглушающей, неумолимой точностью встретил смерть. Он не чувствовал сожаления. Хотя едва ли понимал, что это вообще означает. Признаться честно, Николай не был уверен, что когда-либо знал, что такое эмоции или чувства. Он снова перевёл взгляд на волны. Они всё ещё бились в тщетной борьбе за превосходство, за то, чтобы стать первыми. И всё это — лишь для того, чтобы в итоге разбиться и откатиться назад. Это ведь бессмысленно, — подумал он. — Сражаться, понимая, что сражение бесполезно. Однако, не был ли он таким же, как эти волны? Всё время, сколько он себя помнил, он сражался за всё, что мог. За право слова, за свои интересы, за свободу. За свободу. А что такое свобода? Он не знал. Но всё равно беспрерывно сражался за неё. Забавно, — подумал он. — Я совсем как эти волны. Попытка выдавить усмешку от мысленного сравнения окончилась лишь горьким вздохом. Он ведь обещал, что будет рядом. Он говорил, что проведёт его сквозь этот мир жестокости и несправедливости. Он обещал ему свободу. Николай никогда не верил в хотя бы одну из речей демона. Однако... не верил ли он ему? Или просто не хотел верить, но всё же верил? Мысли, как всегда, путались, не давая их носителю даже шанса разобраться в себе. Николай опустил взгляд на свои колени, на руки, лежащие там же. В глазах привычно начало рябить от цвета собственной одежды. Он помнил тот самый день, когда Он подобрал испуганного Николая, когда освободил его. Именно тогда Он сказал фразу, которая, даже спустя столько лет, осталась выгравированной в его сознании, словно главная заповедь его жизни: ”Не бойся, Николай. Теперь тебе нечего бояться. Я освободил тебя от неволи, теперь, ты свободен. Не переживай, я понимаю, что взамен ты мне ничего дать не можешь. Всё в порядке, Николай. Пойдём со мной, я покажу тебе, что такое свободная жизнь.” Это был тот день, когда личность мальчика Николая Гоголя умерла. Это был тот день, когда родилась новая, неправильная версия. — Вот и всё, да? — сказал Николай вполголоса, будто боялся, что кто-то мог его услышать. Хотя его единственной компанией всё ещё оставались шумные волны. Он медленно провёл пальцами по собственной штанине, пытаясь вспомнить, откуда она взялась. Ах, точно. Он дал Николаю новую одежду, а вместе с этим — будто новую личность, запихивая старую в самые глубины сознания, так, чтобы у неё не осталось ни единого шанса выбраться. — Ты освободил меня, — продолжил он, глядя на бесконечные перегонки волн. Николай уже сбился со счёта, сколько раз они терпели неудачу. — Ты дал мне мир, где нет правил. Ты дал мне свободу. Его плечи дрогнули, но он продолжал говорить, обращаясь к океану. Это был хороший собеседник. Как минимум, ему вряд ли было дело до проблем Николая. Это почти напоминало Его. — Так почему... почему я чувствую себя запертым? Почему, даже когда ты умер, я не могу избавиться от этих цепей? Его голос дрогнул, и он выдавил горький смех. — Ты бы сказал что-то вроде: "Это твоё наказание, Николай". Правда? Он замолчал, будто ждал ответа от неколебимого в своей холодности океана. Николай вздохнул. — Но, чёрт возьми... — его голос перешёл в шёпот, почти замолкая к концу. — Как же мне теперь без тебя? Вопрос, как всегда, остался без ответа. Пора бы привыкнуть. Наверное. Да, стоило бы. Он поднялся, отряхиваясь от земли, на которой сидел. Кинув последний взгляд на волны, он усмехнулся и, растворяясь в ткани своего плаща, Нужно научиться жить самостоятельно, ведь так? Если бы Николай задержался ещё на мгновение, он наверняка увидел бы, как спустя бесчисленное количество попыток скала с треском распалась, обрушившись прямо в воду. Оказывается, сражение не было бесполезным. Ведь так?