Курение вредит вашему здоровью

      Окита не мог уснуть. Несмотря на то, что лето в Эдо выдалось не таким уж и жарким, Сого все равно казалось, что температура в комнате примерно такая же, как в адском котле. Хотя, возможно, решающую роль играла влажность, но Сого было плевать влажность это или температура. Его заботил лишь тот факт, что спать не получалось. Он уже десять раз проветрил комнату, выпил пару стаканов холодной воды и с глаз долой убрал одеяло, но ничего из этого ситуацию не улучшило. Точнее, все стало еще хуже, потому что во время одного из проветриваний в комнату залетел комар. Конечно, Окита, не без удовольствия, тут же прикончил его. Но цикады на улице продолжали орать до неприличия громко, и… было жарко. Очень жарко!       Сого гневно сдернул с головы маску для сна и поднялся. Он пнул футон ногой, словно тот был виноват, что у Окиты не получается спать. А может и был. На самом деле, пребывая в состоянии гневном и раздраженном, Сого был готов обвинять что угодно и кого угодно. Если виноваты жара и влажность, то и футон на пару с цикадами ответственность несут. Однако больше всех, как всегда, был виновен Хиджиката, потому что, как известно, он является источником абсолютно всех проблем в этом мире. Если отомстить ему, то и сон придет, Окита в этом ни капли не сомневался.       Покинув свою комнату, он тихо добрался до комнаты замкомандующего, также тихо приоткрыл дверь. Сого столько раз это делал, что уже до автоматизма дошло. У него, правда, так ни разу и не получилось убить Хиджикату, но еще получится, Окита в этом не сомневался. Сейчас, например. Скользнув внутрь, он закрыл за собой дверь, и подкрался к Хиджикате.       Тот мирно спал, положив обе руки поверх оделяла, чем вывел Сого из себя еще больше. Чертов Хиджиката, как он может спать, да еще и под одеялом, когда в помещении стоит такая духота?! Взгляд Окиты метнулся к катане. Не к собственной, ее он оставил у себя. Наверное, недосып сказывался, иначе бы Сого так не поступил. Но ничего, меч Хиджикаты тоже подойдет. Конечно, базука была бы еще более полезной, но ее Окита, очевидно, тоже с собой не брал.       Сого присел на корточки и медленно потянулся к мечу, однако, его рука замерла в воздухе. Он заметил, что в паре сантиметров от катаны валяется смятая пачка сигарет и дурацкая зажигалка в виде банки майонеза.       Окита схватился за сигареты вместо меча, потому что это вдруг показалось ему более интересным сценарием мести. Все равно во сне Хиджикату не убьешь, он тут же проснется, Сого много раз проверял. Но вот довести его до безумия, забрав источник никотина, он еще не пробовал. Кажется, время настало. Окита широко улыбнулся, представляя, как Хиджиката просыпается, хочет закурить, но, не найдя сигарет, начинает откровенно паниковать, обливаясь потом и слезами. Может его это и не убьет, но точно сделает его жизнь ощутимо хуже.       Принять решение было не трудно. Сого забрал сигареты, но… что-то ему подсказывало, что запасы Хиджикаты не могут ограничиваться одной пачкой, кажущейся слишком легкой. Руководствуясь этой догадкой, Окита полез в шкаф. Свет полной луны, низко висящей на безоблачном небе, стал ему верным союзником. Повезло также, что у Хиджикаты не имелось много вещей, а те, что имелись, лежали аккуратно и не помешали Сого найти два запечатанных блока сигарет. Вот она — победа!       Окита удалился из комнаты замкомандующего так же тихо, как и проник в нее. Признаться честно, он ожидал, что его настроение тут же улучшиться, но, к сожалению, этого так и не произошло. Впрочем, Сого не спешил расстраиваться, подозревая, что его миссия еще не завершена. Для полного счастья, сигареты нужно было не просто украсть, а уничтожить. Так Сого и оказался во внутреннем дворе штаб-квартиры Шинсенгуми. По пути он заглянул на кухню и вооружился спичечным коробком.       План Сого заключался в том, чтобы сжечь все пачки сигарет. Следуя правилам пожарной безопасности, он опустил блоки в мусорку и туда же отправил зажженную спичку. Одной оказалось недостаточно, но, повторив последовательность действий, Окита добился своего. Плотный картон сперва начал медленно тлеть, после несчастные пачки охватило пламя. Красивая картина, жаль только, что Хиджиката не видит, как умирают его любимые сигареты.       На улице по-прежнему было жарко, и огонь явно не делал ситуацию лучше. Цикады продолжали громко щебетать где-то в кустах, и Луна светила все так же ярко. Вроде, ничего и не изменилось, но Сого стало значительно лучше, раздражение начало отступать. И, если задуматься, это было странно. Обычно для такого результата Оките требовалось устроить кровавую резню или хотя бы приблизиться к убийству Хиджикаты на один процент больше, чем всегда. Впрочем, он предпочел не задумываться о том, почему вдруг так вышло. Сого задумался о другом.       Почему люди вообще курят?       К тому, что Хиджиката курит, Окита всегда относился просто как к очередному раздражающему фактору. Это воспринималось так же, как и привычка Тоширо поливать любую еду огромным количеством майонеза. Только вот, в отличии от майонеза, курение не было присуще исключительно Хиджикате, многие люди занимались тем же.       Сам Окита курить никогда не пробовал. Он ненавидел Хиджикату и, как следствие, все, что с ним так или иначе связано, но, если учесть, что сигареты не являлись его персональным изобретением, то можно было и попробовать. Сого так и не понял, откуда в нем взялось любопытство, но оно вспыхнуло так же ярко, как и огонь в мусорке.       Он где-то слышал, что курить — это приятно. Оно и логично, ведь, будь это не так, никто бы не стал дышать вонючим табачным дымом без надобности. Еще Окита слышал, что курение расслабляет и помогает справиться со стрессом. Именно стресс в нем и вызвала бессонница, ставшая следствием жаркой летней ночи, а может и чего-то другого.       Сого все еще ненавидел сигареты, когда эта идея окончательно сформировалась в его голове. Ненавидел, потому что для него они навсегда останутся чем-то, напоминающим о Хиджикате. Однако он все равно вспомнил, что та пачка, которая валялась возле футона, по-прежнему лежит в кармане. Кажется, Окита засунул ее туда, когда отправился искать запасы сигарет в шкафу.       Продолжая наблюдать за тем, как в мусорке полыхает огонь, Сого вытащил пачку из кармана и заглянул в нее: там осталось две сигареты. Он взял одну из них и, недолго думая, поднес к губам. На самом деле, Окита понятия не имел, что делать, но, миллиард раз видя, как другие люди этим занимаются, он не сомневался в том, что у него все получится. Сого вернул пачку в карман, достал спички оттуда же, и зажег одну из них. Когда пламя дотронулось до кончика сигареты, во рту тут же стало горько.       Оките уже не нравилось, но он все равно попытался затянуться. И тут же закашлялся. Вкус и запах казались по-настоящему мерзкими. Сого хотел было оставить свою глупую затею и отправить эту сигарету к ее сестрам, погибшим в праведном огне, но в нем вдруг взыграла гордость, смешанная с детской упертостью. Если у Хиджикаты спокойно получается курить, то и у него должно получаться!       Окита затянулся еще раз. Это было не так плохо, как в первый раз, он все еще не понимал, что делать с дымом и как дышать. Поэтому Сого дышать не стал и сразу выпустил дым изо рта. Возможно, так и нужно. Прежде, чем расстаться с сигаретой, он решил попробовать еще раз. Однако Окита не успел. Он замер, услышав позади тихие шаги. Сого знал, что это Хиджиката, он бы почувствовал его приближение, даже если бы его лишили всех органов чувств.       — Какого черта ты творишь, ублюдок?! Почему мусорка горит?! И…       Тоширо, оказавшись в пределах досягаемости и заметив сигарету, зажатую между пальцев Сого, пришел в еще большее негодование, приправленное долей искреннего удивления.       — Ты..? Ты куришь что ли?! Это мои сигареты?!       Хиджиката был страшен в гневе, но недовольство делало его скорее до нелепого забавным. Еще более забавным он казался из-за растрепанных волос, следа подушки, отпечатавшегося на щеке, и сонного вида.       — Ага, — подтвердил Сого, указав пальцем на мусорку, — вон там все твои сигареты.       — Ублюдок!!!       Окита звонко рассмеялся. Решив унизить Хиджикату еще больше, он поднес сигарету к губам и, набрав в рот побольше дыма, от чего щеки надулись, выпустил его Тоширо в лицо. Ему казалось, что это будет выглядеть дерзко, мол, посмотри, не один ты так можешь. Однако вместо того, чтобы разозлиться еще больше, Хиджиката вдруг переменился в лице, улыбнулся едва заметно, и складка между бровей у него пропала. А после он усмехнулся, почти так же весело, как и Сого пару секунд назад.       — Если что, ты делаешь это неправильно, — констатировал Хиджиката.       Гордость Окиты была задета, но вида он не подал, пожалел лишь о том, что решил уничтожить сигареты Тоширо, вместо того чтобы попытаться его зарезать его же собственным мечом. Сого выбросил недокуренную сигарету в пылающую мусорку и, демонстративно развернувшись на пятках, хотел было уйти прочь. Рука Тоширо, неожиданно опустившаяся на его плечо, сделать этого не дала. Окита мог бы вырваться, но почему-то не стал.       — Как это понимать? — спросил Хиджиката серьезнее, чем того требовала ситуация.       — А? — переспросил Сого, нехотя обернувшись.       — Почему ты куришь мои сигареты?       — Эм, нет, я сжег ваши сигареты, Хиджиката-сан, но теперь я понимаю, что лучше бы я вас убил.       Тоширо ничего не ответил, только посмотрел на Окиту с каким-то тяжелым подозрением во взгляде. Внутри у Сого начала скапливаться досада, он ожидал, что Хиджиката начнет злиться, когда узнает о том, какая судьба постигла его сигареты, но, если он и злился поначалу, то теперь обрел нездоровое спокойствие. Еще какое-то время Тоширо стоял на месте неподвижно, продолжая смотреть на Сого и будто бы пытаясь что-то понять.       — Чего не спишь? — спросил Хиджиката.       — Не могу, — пожаловался Сого, — жара невыносимая.       — Но разве сейчас жарко?       Оките казалось, что жарко, пока он находился в своей спальне, но, проведя на улице какое-то время, он постепенно начал замерзать. Возможно, жаркая летняя ночь с самого начала была иллюзией, порожденной больным воображением Сого. Нет, так-то сейчас действительно стояло лето, но близилось оно к завершению, и, если жара и наступала, то исключительно в районе полудня. Возможно, все дело не в погоде, пении цикад и ярком, но холодном свете Луны, а в кошмаре, от которого Окита проснулся изначально. Он не помнил сюжет этого сна, но помнил липкое чувство тревоги, охватившее тело, и острую потребность расслабиться. Чтобы удовлетворить ее, нужно было прикончить Хиджикату, или хотя бы его запас сигарет, или все сразу.       — У тебя все нормально? — ненавязчиво спросил Тоширо.       Сого терпеть не мог, когда он становился таким. Становился подобием нормального человека в смысле. Ему куда больше нравилось, когда Хиджиката бесится. Ему это шло, в отличии от попыток проявить никому не нужную заботу. И зачем он вообще это делает?       — Все просто замечательно, — резко выпалил Сого.       — Тогда почему ты решил начать курить?       — Ничего я не решил, я просто уничтожил ваши сигареты, — пожал плечами Окита.       — Тогда зачем…       — Умрите, Хиджиката-сан, — невинно улыбнулся Сого, сожалея о том, что у него с собой нет ни меча, ни базуки.       Тоширо прислонился спиной к стене и медленно выдохнул. В последнем жесте читалось явное желание закурить, что, конечно, Окиту порадовало, но в остальном поводов для радостей он не наблюдал. Он чувствовал, что Хиджиката пытается заглянуть в его душу, и от этого делалось почти жутко.       — Слушай, — начал Тоширо, — от меня это неубедительно прозвучит, но не стоит подсаживаться на это дерьмо, правда. Есть и другие способы расслабиться.       Окита усмехнулся. От Хиджикаты это правда звучало совсем неубедительно. Странно, что заядлый курильщик вдруг решил отговорить своего подопечного от этой пагубной привычки. Разве ему не должно быть все равно?       — Например? — поинтересовался Сого.       Тоширо отвел взгляд. С самого начала было ясно, что он что-то скрывает, но ничего не скажет.       Вспомнив о том, что в пачке еще осталась одна сигарета, Окита вытащил ее и закурил демонстративно. Брови Хиджикаты вновь свелись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Свет луны падал на его лицо, почему-то делая Тоширо не таким отвратительным, как обычно.       Окита набрал дым в рот и тут же выпустил его.       — Ты по-прежнему делаешь это неправильно, — хмыкнул Хиджиката.       Обычно у Сого реакция была молниеносной, но теперь что-то пошло не так, видимо ночь без сна дала о себе знать. Он так до конца и не понял, как Тоширо отобрал у него сигарету и поднес к собственным губам. Он затянулся. Имелась в этом какая-то грациозная красота, пусть Окита никогда этого не признает даже самому себе.       — Нужно вдыхать дым в легкие, — пояснил Тоширо.       Для Сого это прозвучало, как вызов.       Он не стал пытаться отобрать у Хиджикаты сигарету, подозревая, что не выйдет. Вместо этого Окита нырнул под его руку и, воспользовавшись заминкой со стороны Тоширо, обхватил фильтр сигареты губами. Он также дотронулся ими до подушечек чужих пальцев, не без наслаждения ощущая, как Хиджиката напрягается.       На этот раз Сого сделал все, как положено, силой заставив себя вдохнуть. Лучше от этого не стало. Точнее, стало только хуже, и его опять скрутил приступ кашля. Он почувствовал себя несколько униженным и поспешил унизить Хиджикату в ответ.       — Ну и как вам непрямой поцелуй? — злобно выпалил он.       — Чего? — не понял Тоширо.       — В какой-то дораме сказали, что курить одну сигарету на двоих — это непрямой поцелуй, — усмехнулся Окита.       Он ожидал, что теперь Хиджиката точно разозлиться. Может даже попытается его ударить, если повезет, но… Тоширо зачем-то сделал шаг вперед, он пристально смотрел своими темно-синими глазами и размеренно дышал, он провел кончиком языка по нижней губе. Внутри у Сого все вдруг замерло и постепенно начало покрываться льдом, однако, ощущалось это совсем неплохо. Он посмотрел на Хиджикату в ответ, голос в его голове произнес: «Может он собирается поцеловать тебя? Ты же хочешь, чтобы он это сделал? Тебе нравится, что он заботится о тебе, даже несмотря на то, что ты его ненавидишь и хочешь убить, так ведь? Может ты сам поцелуешь его?».       Сого заткнул свой внутренний голос, потому что тот говорил какую-то откровенную ерунду. Он посмотрел на пустую пачку, все еще зажатую в его пальцах.       — Курение вредит вашему здоровью, — прочитал он надпись на ней. — Бросайте это дело, Хиджиката-сан.       — Брошу когда-нибудь, — ответил Тоширо.       — Ну… в таком случае, скажите мне спасибо за то, что я сжег ваши сигареты, — улыбнулся Сого, бросив пустую пачку в мусорку, где все еще тлело пламя.       — Не дождешься, — отрезал Хиджиката. — И, кстати, со следующей недели первый отряд отвечает за уборку туалетов.       А вот и месть подъехала. Сого думал было сказать Тоширо о том, что превышение служебными полномочиями противоречит уставу Шинсенгуми, который он сам же и написал, но не стал, ограничившись лаконичным:       — Я вас ненавижу, Хиджиката-сан.       Окита подождал немного, пока Тоширо объявит, что это взаимно, но тот только потушил окурок и попросил:       — Никогда не начинай курить, Окита-кун.       Он и не собирался. Сого хватило одного раза, чтобы убедиться в том, что сигареты такие же мерзкие, как и те, кто их курит. И все же, бросив Хиджикату наедине с горящей мусоркой, Сого все никак не мог прекратить думать о том, что его первый поцелуй, пусть и непрямой, вышел весьма странным.       Ему не удалось уснуть до самого утра, но теперь не потому, что было жарко, а потому, что вдруг стало холодно. До восхода солнца Окита переворачивался с одного бока на другой, размышляя о том, что в следующую бессонную ночь он точно попытается убить Хиджикату, а когда это не сработает, попробует повторить все то, что было сегодня, только без сигареты, потому что курение вредит здоровью, так ведь на пачке написали.