The King's Personal Weekness

      До начала репетиции около часа, и Сан в курсе, что его личное расписание слишком ужесточили за последние две недели. И вина Хонджуна в том немного-немало превышена, ведь никто не просил Чхве лезти из кожи вон, доказывая мнимое лидерство в группе, сотканное на ножах в кабинете Юнги-нима всего за пять минут, удостоенных целому предложению: «Ты справишься, Сан. Джихун не будет с тобой дебютировать. Прости...»       Короткие 5-6 часов сна, в лучшем случае 7, утренний кофе без сахара, две сменные футболки. И всё это на автомате простых движений, заученных годами ранее. Трудно представить, через что мог пройти он, не будь в их компании адекватных менеджеров и учредителей пиар-собрания. На всё это давалось немного-немало полгода. Второй по счёту камбек "Six Rivals" с продакшеном на ближайшие месяца четыре, а дальше подготовка к реалии-шоу, в котором, честно говоря, сомневался даже сам Юнги-ним. Чхве знал, что это чревато лишными слухами, разборами недочетов их промаха в фальш-дебюте и так и не присоединившемуся к их группе Ли ДжиХуну. О нем хотелось меньше всего говорить. И слова казались излишним наслоением между тем, что было пройдено вместе, и тем, что осталось после. Сан не мог возобновить связь, общение сорвалось из-за внезапного безумия времени, которого у него едва хватало теперь, с текущими реалиями действующего айдола.       Чхве занял место Ли, так считал он сам. И если бы это возможно было списать на нервный срыв и обычное растяжение лодыжки на репетиционной, то Сан бы так и поступил. Но Джихун струсил сам... А у Чхве не было выбора. И это все казалось глупым юношеским отступничеством, о которое избилась не одна рука в кулаке. Тяжёлые изнурительные тренировки, игра в заевшую пластинку, улыбка на автомате, два перекуса, возможно, в последнем была ложь. Но так делали все, Сан знал.       В зажатом рукой телефоне профайл новоиспеченного трейни. Сан изучил его вдоль и поперёк, нашёл даже пару размыто-коротких видео с подготовки к дебюту, но не решался что-либо с этим делать. Чхве заметил этого парня ещё год назад. Тогда было много лиц, не успевших толком здесь укрепиться, бюджет трещал, итоговый состав их бойз-бенда перекраивали раз пять. Уён был слишком юным для проходки. Наивные ребяческие ужимки, первая голодовка и истощение на фоне стресса. Он так сильно старался преуспеть за уже вполне подающими себя трейни, что перегорел в самом начале. Ему не хватило техники и вокальной подготовки. Это было ожидаемо, ведь единственным, кто выстрелил после 5 месяцев подвала стал Сынчоль. А с этим парнем шутки были плохи.       С Чхве шуток и вовсе не водилось. Мин Юнги-ним не выбирал между. Когда речь зашла о лидерской позиции, решение легло единогласно. Их собрание было закрытым и полуформальным, что казалось совершенно неуместным по случаю их дебюта. Всех менеджеров попросили оставить их наедине, даже Киму пришлось остаться в стороне. И когда очередь голосования дошла до Юна, Сан был уверен в том, что Джонхан хотел бы поддержать совсем другого с фамилией Чхве. Того, что из Тегу. Но решение было принято. И Сан не смог его оспорить...       – Ты отсюда вообще уходил, Сан? – Юн обращается к нему, оказываясь совсем близко. Волосы у того мокрые, с тонким запахом приятного шампуня.       – Мм?.. Ах, это... Хонджун снова перепутал время. Я тут около часа, ждал вас, – Чхве безбожно врёт. И про время, и про из неоткуда взявшуюся забывчивость Кима. Просто так проще адаптироваться под расписание трейни, ожидая столкнулся в этом здании хотя бы раз с Чоном. Для Сана это может оказаться тем ещё бредом, но для его внутреннего спокойствия картина происходящего выглядит более справедливо натуральной.       У Джонхана наблюдалось врождённое чувство прозорливости, о которой имел понятия в их группе далеко не каждый. А у Чхве утопия его маленьких секретов достигла апогея за счёт этих коротких и прямых фраз. И тех самых секретов, от которых ты готов кричать во всю распаленную глотку: хватит, прекрати лажать! И Сан пытался следовать своим же советам. Не рассматривать и не засматриваться, уводить мыслями свою заинтересованность куда-то вглубь шкафа. В нём тесно и сумрачно, полки покошены влево, а два крючка сбоку отпали ещё полгода назад, вместе с его желанием бороться против этого. Там беспросветный бардак. Там одеваться приходится не по погоде, а по текущему настроению. И именно оно сейчас выдаёт с потрохами его мечтательную грустную улыбку на доли секунд.       – Перепутал? Снова? – Джонхан зеркалит его позу на полу, разбирая вещи из сумки. Он вряд ли вообще спал этой ночью, судя по заебанному выражению лица. – А ты сам ничего не перепутал?       – Ты о чём?       Юн знает, что Сан довольно скрытен по своему характеру. Лисьи глаза непроизвольно сужаются, левая бровь дёргается чуть выше, когда тот нервничает. Но в целом этого можно не заметить, если не наблюдать за ним на протяжении 3 лет. А Джонхан очень наблюдательный, к слову.       – Если покажешь мне, что ты там прячешь в своём телефоне последние 2 месяца, то я скажу, куда Сынгван спрятал все твои носки.       – Это не смешно, хён, – Чхве улыбается шире. Пропажа носков, конечно, это дело важное, но он успешно пока справляется с одалживанием их у Минги.       – А я как видишь совсем не смеюсь, – Джонхан потрясающе манипулирует. Помимо очевидной прозорливости и с десятка других талантов, у Юна есть одно важное качество, которое Чхве всегда ценил в людях – умение тактично наводить мосты. – Я мельком глянул его лицо, уж извини. И, кажется, мне знаком этот парень...       – Он трейни второго года, – Сан выдавливает это из себя нехотя, скоблит по стенке спиной вниз, хочет провалиться и не выплыть обратно, но Джонхан легко встряхивает его.       – И?..       – Мне хочется с ним познакомиться, хён, – Чхве склоняет голову на колени, трётся по ним переносицей и пытается переключиться от неудобно откровенного до обыденно простого выражения эмоциональной окраски своих слов.       В этом нет абсолютно ничего двусмысленного. Поверхность лжи ровная, а дыхание в такт размеренное. По правде говоря, Сан даже о таком и не помышлял с самого начала. Но если быть предельно честным, хотя бы с самим собой, то ошибка новичка всегда видна невооружённым глазом. А Сану она стала видна только сейчас. Ему нравилось наблюдать за раскованностью телодвижений Чона, за его яркой харизмой под тяжёлой ношей выбора остаться здесь, в компании, во втором отборе. Ему пришлось принять это с дрожащей и тёплой улыбкой. А Сану пришлось в ней попросту раскрошиться. Так ясно и непонятно одновременно. Ему почти 22 года. И это довольно много, учитывая лишь год полноценного продвижения в группе. И Чхве Сан совершенно растерян. Так же, как и сейчас перед Джонханом.       – Пялясь лишь на его фотки в профайле, ты в этом мало преуспеешь, я тебе скажу, – Юн бьёт аккурат поддых.       – Мне кажется, я могу помешать его деятельности. Он всего лишь трейни, хён.       – А ты всего лишь его сонбэним, на будущее, — Джонхан ловит взгляды подошедших участников, мило приветствует всех, особенно задерживая своё внимание на Сынчоле. Если не присматриваться, то этого незаметно. Но у Чхве со зрением пока всё в порядке. А у Юна – с личной репутацией.       – Давно ты понял? – взгляд Сана тяжелеет. У них двоих на пару до начала репетиции и шумной перебивки голосов ребят осталось не так много времени. Джонхан замечает опавшую паузу врозь. Замечает нехарактерное для них обоих натяжение. Но Юн все-таки является его хёном. И в их короткой пока что дружбе, сплетённой пальцами между коленок, это что-то да значит.       – Почти сразу, Сан. Но об этом никто не узнает, я обещаю.       – Спасибо, хён.       – Спасибо скажешь потом Хонджуну. Я поговорю с ним завтра. Я уверен, что он уже в курсе, кто будет являться менеджером новобранцев.       – Откуда такая уверенность, что Ким тебе что-то расскажет? – скепсис Чхве мог бы уколоть глубже и сильнее, если бы и вправду являлся таковым. Сан смотрел поверх лица Джонхана, в его глазах теплилась надежда на обратное противоречие своим же словам.       – Мои глаза и уши замечают всё, Сан. И мне невозможно отказать в просьбе, – в последнем утверждении Чхве совершенно не сомневался. Он неоднократно попадался на крючок Юна и его виртуозной техники внушения. Как это работало на остальных – история умалчивала, возможно была не до конца правдивой, но все-таки имела место таковой являться.       – Я до сих пор не знаю, кто такие MATZ. И никто из нас не в курсе. Откуда тогда ты узнаешь про всё, что здесь происходит? – Сан неподдельно удивлён, с какой лёгкостью Джонхан обещает исполнить любую его мелочь. Но в отношении Чона это не кажется мелочью. Это выглядит куда весомее и важнее. Это равнозначно падению с высоты и спасению утопленика одновременно. И Юн прекрасно это понимает.       – А вот всё тебе расскажи, – Джонхан сбегает так же ловко, как и обволакивает собой наедине.       Юна невольно тянет ближе к Сынчолю. Его движения аккуратные, почти невесомые. Кажется, он всего лишь дразнил его, касаясь по спине и рукам, между отточенными партиями в танце, между рывками и ужимками, между короткими замираниями. Но всё происходящее Сану стало предельно ясным лишь теперь – Джонхан питает к тому романтические чувства. И это длится уже давно. Вероятно, со времён их прихода в агентство...