Всё встало на свои места

Прошло пять лет с момента победы над Воронами. Пять лет, как Эндрю впервые задумался о своих чувствах к Нилу. За это время многое изменилось, но в то же время казалось, что кое-что осталось неизменным. Эндрю и Нил, как и прежде, играли в Экси, только теперь — в составе национальной сборной, где их навыки не переставали впечатлять болельщиков и тренеров. К ним присоединился Кевин, который продолжал без устали оттачивать мастерство и стремился завоевать признание мира. Аарон, вопреки ожиданиям некоторых, добился своей цели — стал врачом и нашел стабильность в жизни. Ники переехал в Германию к Эрику, и хотя Лис он видел теперь реже, их связи не ослабли. Старшекурсники нашли себя в разных профессиях, но, несмотря на разные пути, продолжали поддерживать друг друга. Лисы обновили состав, и, на удивление всем, молодая команда не только оправдала их наследие, но и превратилась в одну из лучших в лиге. И, конечно, традиция встречаться у Эбби на праздники осталась неизменной. Лисы собирались за одним столом, обсуждали свои достижения, вспоминали прошлое и смеялись над старыми ошибками. Эти встречи наполняли их жизнь теплом и доказывали, что семья — это не только те, с кем ты связан кровью. Однако, среди всего этого оживления, были вещи, которые оставались невыраженными. Эндрю по-прежнему размышлял о том, что значит для него Нил. За пять лет их связь стала крепче, чем когда-либо, но много чего оставалось за гранью. Нил, как всегда, не давал никаких намеков, не просил больше, чем Эндрю готов был ему дать. Он просто был рядом — тихим и сдержанным, готовым поддерживать, но никогда не переходя границ. Он не требовал, не ожидал, лишь принимал ту часть Эндрю, которую тот был готов предложить.  Когда Эндрю приняли в сборную, его первой задачей стала квартира. Нилу оставался ещё год с Лисами, и это создавало определённые сложности. Выбор будущего места жительства оказался сложным не только из-за предпочтений, но и из-за Нила, который, как ни странно, сам ставил барьеры. Джостен боялся давить на Эндрю, не был уверен, имеет ли он право быть частью его будущей жизни. И именно поэтому Эндрю пришлось потратить немало времени и сил, чтобы доказать рыжему упрямцу, что он намерен продолжить с ним жить, и никто и ничто не сможет его остановить.     Каждый раз, когда Нил тихо говорил: — Я не знаю, о чем могу просить. Я боюсь взять больше, чем ты готов мне дать, — сердце Эндрю сжималось так, что дыхание становилось тяжелым. Он был готов на всё, лишь бы Джостен наконец заткнулся и понял, что у него есть место в жизни Эндрю. Место, которое ему не нужно было заслуживать или за которое он должен был бороться.  Словами это выразить, конечно, было невозможно. Вместо этого Миньярд поступил по-своему. Он просто купил квартиру — просторную, светлую, идеально подходящую для их совместной жизни. Она была больше, чем им обоим было нужно: три большие комнаты, просторная ванная, уютная гостиная, а рядом протяжённый парк, идеальный для бега. Это было не столько практичное решение, сколько молчаливое заявление: "Я здесь, это наше место, и ты можешь перестать сомневаться".        Когда квартира была полностью готова, Эндрю решил, что настало время. Он неожиданно появился на одной из тренировок Лисов, что само по себе было редкостью, и, перекинувшись несколькими словами с Ваймаком, без особых объяснений забрал Нила на пару дней. Нил, хоть и привык к импульсивным действиям Эндрю, в этот раз выглядел слегка растерянным, но не стал задавать вопросов.   Всю дорогу до места они ехали молча. В машине стояла напряжённая тишина, нарушаемая только гудением мотора. Нил украдкой поглядывал то на Эндрю, сосредоточенного на дороге, то на мелькающие за окном пейзажи, которые он не узнавал. Не зная, куда они едут, он боролся с тревожным чувством в груди, но внешне оставался спокойным.   Когда машина наконец остановилась у дома, Нил понял, что они не в гостинице или каком-то тренировочном центре. Его взгляд заметался по фасаду здания, окнам и окружающему парку. Он уже собирался что-то спросить, но Эндрю опередил его.   Блондин повернулся к Нилу, его лицо, как всегда, было непроницаемым. Он полез в карман брюк, вытащил связку ключей и на мгновение задумчиво осмотрел её. Потом, без лишних слов, лёгким движением бросил связку Джостену на колени и, открыв дверь, вышел из машины.   Нил остался сидеть, не двигаясь. Он смотрел на ключи, словно они были чем-то странным, чем-то, что он не мог сразу понять. Его пальцы медленно обхватили связку, но он всё ещё не тронулся с места.   Эндрю, подойдя к двери дома, оглянулся через плечо, заметив, что Нил даже не подумал выйти. Он остановился, с усмешкой наблюдая за рыжим, который, казалось, не мог решить, что делать дальше. Постояв так ещё пару секунд, Эндрю двинулся к Джостану. — Выметайся, идиот, — наконец сказал Эндрю, его голос был тихим, но твёрдым — Это наш новый дом.   Эти слова, простые и прямолинейные, были одновременно заявлением и обещанием. Нил медленно выдохнул, сжал ключи в ладони и, наконец, выбрался из машины.  Теперь они жили вместе. Каждое утро начиналось с рутинных дел и молчаливых взглядов, которые, казалось, говорили больше, чем любые слова. Они делили одну кровать, и хотя порой Эндрю вставал раньше, чтобы избежать лишних прикосновений, Нил привык к этому. Они вместе курили одну сигарету на пополам в тёплые вечера, стоя на балконе или сидя на скамейке в парке, и в эти моменты их тишина была почти уютной. Всё, казалось, встало на свои места. Но что-то всё-таки оставалось недосказанным. Чувства Эндрю, которые он хоть уже и не так тщательно скрывал, всё ещё висели в воздухе. Даже спустя столько лет они продолжали задавать друг другу дежурный вопрос: «да или нет?». Вопрос, который позволял не перейти рамки, не навредить, не разорвать доверие.  Нил, как всегда, ничего не требовал. Ему хватало того, что он уже имел. Минимум прикосновений — только в моменты, когда это позволялось. Постепенно рамки разрешённого расширялись, но настолько медленно, что кто-то другой мог бы давно сдаться. Однако Нил Джостен никогда не был «кем-то другим».Он принимал всё, что Эндрю был готов ему дать, и никогда не пытался переступить черту. Даже если иногда хотелось большего, даже если где-то в глубине души он мечтал о моменте, когда границы исчезнут, Нил был терпелив. Эндрю знал это и злился на себя за то, что не может дать больше. В один осенний вечер они сидели на диване в гостиной, пытаясь найти фильм, чтобы скоротать время. Нил только что вышел из душа, и его мокрые волосы падали на лицо небрежными прядями, которые подсыхали медленно, привлекая внимание. Эндрю краем глаза наблюдал за ним, стараясь не выдать себя. Но он не мог не заметить, как странно красиво выглядел Нил в этот момент. Его рука едва заметно напряглась, будто он боролся с желанием протянуться и убрать эти чертовы волосы с лица Джостена, притянуть его к себе и не отпускать. Разрешить ему обнять его, разрешить сделать всё, что Нил сам хотел бы. Всё, что Нил, как всегда, не просил. Эндрю мог бы это сделать. Или, возможно, нет. Он застрял в этом внутреннем противоречии. Прошлое, которое когда-то держало его мёртвой хваткой, давно отпустило. Всё вроде бы вернулось на свои места. Но где-то в груди всё ещё сидел тот же страх, тот же голос, который напоминал ему о старом опыте, о боли, о границах, которые когда-то защищали его. Мысли грызли его изнутри, заставляя сжимать пальцы в кулак, чтобы не сорваться. Он настолько погрузился в собственные размышления, что не сразу заметил, как Нил повернул голову и тихо, почти беззвучно, позвал его: — Дрю. Эндрю поднял глаза и столкнулся с пронзительным взглядом ярко-голубых глаз, которые, казалось, видели его насквозь. Нил смотрел на него внимательно, его лицо было спокойным, но в этом спокойствии скрывалась тревога. — Всё хорошо? — мягко спросил он, не отрывая взгляда. Эндрю молчал несколько секунд, в его голове шумели мысли, которые он не мог сразу упорядочить. Нил продолжал смотреть, не давя, не настаивая, просто ожидая. Наконец, Эндрю хмыкнул, отвёл взгляд и тихо произнёс: — Ты мокрый. Не смей намочить диван, если не хочешь, чтобы я тебя выбросил. Нил слегка улыбнулся, будто эти слова  объяснили ему больше, чем могли бы объяснить любые признания. Потому что в этой резкости, в этом привычном уклонении он услышал больше, чем просто раздражение. Эндрю молча смотрел на экран телевизора, который всё ещё прокручивал названия фильмов. Нил, не дождавшись ответа на свой вопрос, продолжал наблюдать за ним, но, как всегда, не давил. Он просто поправил влажные волосы, которые липли к его лбу, и снова сел, подтянув ноги под себя. — Я просто спросил, — тихо произнёс он, повернув голову к Эндрю. — Но, как я понимаю, ты не хочешь отвечать. Эндрю продолжал смотреть на экран, хотя уже давно ничего не видел. Внутри всё кипело: этот тихий, понимающий голос Нила, его взгляд, который прожигал насквозь, и даже то, как он сидел рядом, словно это место принадлежало ему всегда. — Я думаю, что ты слишком мокрый, чтобы задавать вопросы, — наконец отозвался Эндрю, не поворачивая головы. Нил тихо выдохнул — не раздражённо, скорее с мягкой, едва заметной улыбкой. Это было привычно. Это был их ритуал: вопросы, которые оставались без ответа, и раздражённые отговорки Эндрю, которые всегда звучали грубее, чем он хотел. Но Нил не отступал. Он снова повернулся к Эндрю, его голос стал чуть увереннее: — Ты можешь просто сказать, если что-то не так. Эндрю резко повернул голову к нему. На секунду он замер, его взгляд упал на лицо Нила: мокрые пряди, которые тот так небрежно убрал назад, и те самые ярко-голубые глаза, которые снова смотрели прямо на него, будто пытаясь прочитать всё, что он так упорно скрывал. — Если бы что-то было не так, ты бы не сидел здесь, — наконец произнёс Эндрю, отводя взгляд. Нил тихо хмыкнул, явно довольный своей маленькой победой, и нажал на первый попавшийся фильм, который казался ему терпимым. Но ни он, ни Эндрю не обращали внимания на то, что происходило на экране. Картинка мелькала, голоса звучали, но сюжет терялся где-то на заднем плане, вытесненный тяжёлым молчанием между ними. Эндрю сидел неподвижно, почти механически держась за своё привычное спокойствие. Но внутри всё было иначе. Он неотрывно следил за каждым движением Нила: как тот устроился на диване, слегка повернувшись к нему; как он облокотился на спинку, лениво наблюдая за экраном; как его пальцы то и дело поправляли волосы, которые до конца не успели высохнуть. Желание быть ближе было почти физическим. Эндрю боролся с этим, стиснув кулаки и плотно прижав их к коленям. Он чувствовал, как его привычная броня даёт трещину. Внутренний голос шептал, что всё будет в порядке, что Нил не сделает ничего, чего он не захочет. Но он не мог. Или всё-таки мог? Нил, не отрывая взгляда от экрана, всё равно чувствовал напряжение. Оно буквально исходило от Эндрю. В какой-то момент он украдкой посмотрел на него, на то, как жёстко сжаты его губы, как неподвижны плечи.  — Эндрю, — прервал тишину Нил, его голос был мягким, но уверенным, — ты точно не хочешь сказать, что тебя тревожит? Эндрю замер, его пальцы сжались на подлокотнике дивана. Он открыл рот, уже готовый вывалить всё, что накопилось, раскрыть все свои страхи, свои чувства, которые в последние годы терзали его. Он был на грани, и внутри всё кипело от напряжения. — Я… — тихо протянул Эндрю, его голос дрожал, как если бы он сам не мог поверить, что произнесёт эти слова. Внутри всё клокотало, будто сдерживаемые эмоции, наконец, просились наружу. Он смотрел на Нила, его глаза метались, пытаясь найти правильные слова, но не находя их. Есть ли вообще такие слова, которые могли бы передать то, что он чувствовал? — коснись меня. — Что? — Нил замешкался, не понимая, что именно от него хочет Эндрю. Его голос прозвучал тихо, почти растерянно, но он быстро пришел в себя, понимая, что здесь не место для сомнений. — Хорошо, Дрю, где я могу прикоснуться? — Везде, — тихо выдал из себя Эндрю, не понимая, делает ли он правильный выбор. Тревога начала наступать. Но он успокаивал себя тем, что Нил некогда не сделает ему больно, — сделай все что хочешь, трогай везде, — уже более уверенно заявил Эндрю, подняв глаза на Нила.  Джостен замер, услышав слова Эндрю. В голосе блондина было что-то, что заставило его сердце сжаться — не тревога, но нечто гораздо более уязвимое. Он не ожидал такого, и на мгновение его рука сжались. Нил почувствовал, как пространство вокруг них будто наполнилось напряжением, как будто одно неверное движение могло разрушить всё, что они строили за эти годы. Эндрю, наверное, сам не до конца понимал, что он сказал. В его глазах мелькала неопределенность, но всё же было что-то более глубокое, что заставляло Нила не отступать, а действовать. — Ты уверен? — Нил всё же спросил, его голос был мягким, с оттенком осторожности, будто он проверял границы. Он не был готов нарушить их, если Эндрю сам ещё не был готов к этим шагам. Но он знал, что Эндрю ищет этого, и не мог продолжать быть таким осторожным, когда тот уже дал ему разрешение. — Хорошо, — тихо прошептал Нил. Затем он медленно запустил руку в волосы Эндрю и стал аккуратно перебирать их, как он часто это делал. Это было не то, что Эндрю ожидал. Он был готов к чему угодно, к любым прикосновениям, но Нил просто стал играть с его волосами, словно ничего не происходило. Внутри Эндрю нарастала злость. — Я дал тебе шанс делать всё, что хочешь, — его голос прозвучал тише, чем он ожидал, но в нём всё равно звучала злость, — а ты просто решил потрогать мои волосы? — Я... — замялся Нил, не зная, как объяснить свои действия. — Я никогда не буду делать того, к чему ты не готов. — И снова Нил улыбнулся, его глаза были полны того бесящего успокаивающего понимания, которое всегда сопровождало его действия. Эндрю начинал задыхаться от переполняющих его эмоций. Злость поднималась изнутри, разгораясь всё сильнее, но он не мог понять, на кого она была направлена — на Нила, с его идеальной самообладанием, или на себя, с его неспособностью контролировать это чувство. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Он видел спокойствие в глазах Нила, эту вечную терпимость, и это только добавляло масла в огонь. В какой-то момент всё это стало невыносимым. Эндрю сорвался. Его руки резко обхватили лицо Нила, их взгляды встретились, и в голосе блондина звучал почти рычащий вопрос: — Да или нет? Нил не отвёл глаз. Он не выглядел напуганным или сбитым с толку, его губы тронула едва заметная улыбка, когда он спокойно ответил: — С тобой всегда да. Эндрю смотрел на него несколько долгих секунд, словно пытаясь осознать, что только что услышал. Он резко поднялся с места, но не для того, чтобы уйти. Его руки вновь обхватили Нила за плечи, и он уверенным движением уселся к нему на колени. От шока сердце Нила пропустило удар, а затем забилось быстрее. Эндрю редко позволял себе такое. За все эти годы он садился к нему на колени лишь пару раз, и даже тогда это было скорее короткое, осторожное движение. Никогда — вот так. Никогда — настолько близко. Эндрю обнял его за плечи, прижимаясь так сильно, что их лбы соприкоснулись. Нил затаил дыхание, но не двигался. Эндрю ждал, пристально следя за реакцией рыжеволосого, изучая малейшие изменения в его лице. И когда он убедился, что всё в порядке, он медленно опустил голову на плечо Нила, сильнее прижимаясь. Руки Нила оставались без движения. Он рефлекторно спрятал их за спину, словно боялся нарушить этот момент. Эндрю чувствовал, как бешено колотится его сердце. Для него это было слишком. Слишком много прикосновений, слишком много близости. Но, к его удивлению, желания отступить не было. Вместо этого он позволял себе расслабиться, позволяя своему телу раствориться в этом тепле. — Эндрю… — тихо позвал Нил, его голос был мягким, но всё же взволнованным. — Молчи, — отрезал Эндрю, не поднимая головы с его плеча. — Просто… пусть всё будет так. Так они сидели достаточно долго. Никто из них не мог сказать, сколько времени прошло — минуты, часы, может быть, вечность. Всё остановилось, замерло вокруг них, и в этом тихом пространстве, созданном их присутствием друг для друга, не было необходимости торопиться. Мир кружился где-то далеко, но в этот момент они нашли спокойствие друг в друге и боялись его потерять. Тишину разрушил голос Эндрю, тихий, почти шёпот, но такой, что эхом отразился в сердце Нила. — Обними меня. Нил замер. Это было совершенно неожиданно. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Эндрю, дабы  убедиться, что услышал правильно. В глазах рыжего читалось лёгкое удивление, смешанное с осторожностью. — Дрю, ты уверен? Эндрю поднял голову с его плеча, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза были серьёзными, даже немного суровыми, но в них не было намёка на сомнение. — Я не буду повторять дважды, — сказал он так же тихо, но твёрдо. Нил не стал задавать лишних вопросов. Он медленно, почти нерешительно поднял руки и мягко обнял Эндрю, обвивая его плечи. Это было осторожное движение, но в нём не было ничего искусственного. Он чувствовал, как блондин напрягся под его руками, но затем, постепенно, начал расслабляться, словно позволял себе поверить, что всё действительно в порядке. — Так? — шёпотом спросил Нил, едва касаясь его  Эндрю молчал, и эта тишина начала давить. Нил не был уверен, что сделал правильно. Возможно, он переступил черту, возможно, всё это было слишком. Его руки всё ещё обнимали Эндрю, но он чувствовал, как тот напрягся, как будто решал что-то внутри себя. И вдруг Эндрю заговорил: — Ты… — тихо начал он, но его голос дрогнул, и он запнулся. Сделав глубокий вдох, он продолжил: — Ты можешь обнять сильнее. Я не хрустальный. Словно получив долгожданное разрешение, Нил сжал его в своих руках крепче. Это было не просто объятие — это был жест, в который Нил вложил всё своё сердце. Он обнял Эндрю так, как всегда хотел, так, как не осмеливался раньше. Спокойствие заполнило его, распространяясь через их близость, через тепло их тел. Эндрю сначала напрягся, как будто его тело отказывалось принять эту близость. Но постепенно, по мере того как время текло, он начал расслабляться. Его дыхание стало ровнее, движения спокойнее. Нил заметил, как его голова слегка наклонилась, как тело блондина утяжелилось в его объятиях. Через какой-то промежуток времени, который казался и вечностью, и мгновением одновременно, он понял, что Эндрю уснул. Нил улыбнулся, глядя на его лицо. Это был такой непривычный, но одновременно приятный момент — видеть Эндрю, наконец, расслабившимся, таким уязвимым, но доверившимся ему полностью. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал Нил, думая, что Эндрю спит и не услышит. Но даже через лёгкий сон Миньярд услышал это. Он не подал виду, что услышал, но внутри него что-то дрогнуло. Сейчас было слишком сложно ответить так же, слишком рано, слишком остро. Но Эндрю знал одно — он обязательно скажет эти слова в ответ. Он обязательно найдёт для этого время, когда будет готов.  С этими мыслями Эндрю крепко уснул, прям в объятиях человек, которого правда любил. Ведь сейчас всё было так, как должно быть. Всё наконец встало на свои места.