цветы на портсигаре

Он каждый вечер видит этого парня возле прилавка цветочного магазина с пачкой сигарет и исписанным, иронично, цветами портсигаром.  Чонгук присвистывает такому решению, но в каком-то смысле даже понимает этого парня — иногда на сигаретах такое нарисуют, что смотреть противно. Разумеется, все в курсе, насколько это вредно и затратно для здоровья, но не всем ли всё равно?  За такими размышлениями, сидя на лавочке в парке под большим раскидистым деревом, Чон Чонгук несколько недель стабильно наблюдает за этим человеком, который, будто чего-то ожидая, топчется за закрытыми дверьми цветочного магазина. Может, ждёт кого?  Призадумавшись, он пропускает момент, когда загадочный объект его мыслей теряется из поля зрения, предварительно потушив сигарету в специальной мусорке.  Любопытство никогда не съедало Чонгука больше, чем в момент, когда он сам в своей нерешительности толкает зелёную деревянную дверь, на вид совсем хрупкую.  — Добрый вечер! — ему улыбается человек, стоящий за стеклом. Тот спешно проходит к нему, улыбаясь широко, — я могу вам чем-то помочь?  — Ах… знаете, — Чонгук нервно дёргает плечом и ищет на консультанте бейджик. — Чимин-щи, я хотел бы… подарить цветы своей маме. — он выпаливает это, немного краснея ушами.  — О, это просто прекрасно. Что любит ваша мама? Может, есть что-то, о чем бы вы хотели ей сказать?  — Ммм… думаю, просто белые цветы. Ей такие нравятся.  — Замечательная идея! — Чимин немного поправляет свой фартук и выносит к нему несколько лилий.  — Мама любила лилии раньше. Давайте их.  Сейчас, выходя с букетом из прекрасно собранных лилий, он с досадой думает, что матери в Киото он их никак не отправит.  Он заворачивает за угол и дарит цветы очаровательно краснеющей девушке, которая сначала отнекивается, но всё-таки принимает его, утыкаясь носом в букет и счастливо идущая по дороге дальше.  Чонгук останавливается перед дорогой, улыбается. Не замечает серых глаз, что следят за каждым его движением.  В следующий раз он присаживается на лавочку в парке с целью перекурить и скоротать своё время на свежем воздухе, смешанном с пепелищем от сигарет, но кто его осудит?  Однако, он быстро сдувается, понимая, что оставил сигареты в другой куртке.  Рядом с ним щёлкает цветочный портсигар.  Чонгук поднимает голову, сталкиваясь взглядами с карими глазами. — Зажигалки не найдётся?  — С чего ты взял, что я курю? — Чонгук тянется к сигарете и вытягивает сразу две. Портсигар щёлкает снова, закрываясь.  — Я видел, как ты куришь. — незнакомец принимает из его рук зажигалку, чтобы поджечь кончик и с блаженным стоном затянуться. Чонгук хмыкает.  — Уже на ты?  — Как тебе угодно. — меланхолично бросает тот, поправляя свои собранные в низкий хвостик волосы. Чонгук следит за движениями длинных пальцев. Парень с вопросом оборачивается на него, когда не слышит ответа. — Как твоё имя?  — Ким Тэхён.  — Чон Чонгук. Кстати, где ты купил такой портсигар? — внезапно он снова любопытен, да так, что уже начинает переживать — ему это совсем несвойственно.  — Я купил обычный и разрисовал его, — Тэхён подсаживается к нему поближе, показывая узоры, что нанесены обычной гуашью. — Вау. Круто. Она не трескается? — Если покрыть сверху, то нет, — Тэхен смотрит на него флегматично.  — Мне казалось, что твои глаза серые.  — Я иногда надеваю линзы. — Зачем?  — Для разнообразия, — Ким пожимает плечами, — мне бывает надоедает моя внешность.  Осмотрев его, Чонгук поднимает бровь — как такое вообще может надоесть? Тот в бежевой футболке с темно-зелеными рукавами  и в накинутой сверху кофте.  — Но ты же красивый.  Тэхён улыбается уголком губ.  — Мне приятно. Спасибо. — Почему тебе нравится эта цветочная лавка? — Чонгук подбородком указывает на упомянутый магазинчик. — Там работает мой друг. Мы редко выбираемся куда-то вместе из-за работы, поэтому я прихожу к нему, чтобы немного поговорить и поделиться новостями. — Это интересно.  — Я видел, как ты покупал цветы.  — А, да? Ну что же… было такое — Чонгук усмехается, его челку треплет ветер, пока он отворачивается в сторону. Тэхён смотрит на его почти истлевшую сигарету и усмехается. — И отдал их первой девушке на повороте. — Я… хотел отнести их маме. Но потом вспомнил, что она сейчас в Киото и цветы бы завяли до её приезда. Тэхён понимающе хмыкает, но задаёт вопрос: — Зачем же тогда ты покупал цветы?  — На самом деле, — Чонгук прячет глаза под челкой и выбрасывает сигарету, — я хотел спросить о тебе.  Он вздрагивает, когда повернувшись корпусом обратно, едва не сталкивается носом с Тэхёном.  — Обо мне? — он спрашивает тихо, не отрывая от него взгляда, в котором бликует свет и заинтересованность.  — Да. Но потом я подумал, что мой вопрос: «хэй, что это за парень несколько дней в неделю в определённое время курит у вас за дверью?» звучал бы очень странно, — Чонгук смотрит на него, чувствуя, как краснеет до кончиков своих прямых волос.  — А ты забавный. — замечает Тэхён — Может быть, — кивнув, он спрашивает, —  — Ты целуешься на первом свидании? — А это свидание?  — Не считается?  — Не думаю… — Тогда пошли.  Они всё это время были слишком близко друг к другу, но никто не торопился отстраняться, наоборот, Чонгук едва держался, чтобы не подвинуться ещё ближе.  — А ты также нарисуешь мне цветы на портсигаре?  — Мгм. Скажи, какие ты хочешь.  — Васильки.  — Васильки? — Ким поднимает бровь, но выражение его лица существенно не меняется.  — Они маленькие и голубые. Я люблю голубой цвет.  — Надену голубые линзы. — Мне и твои глаза нравятся.  — Я запомню.  — Так.. когда говоришь, у нас свидание? — Чонгук всё-таки чуть отодвигается, смотря на него.  — Скажу после твоего знака зодиака и возраста.  — Я дева, — он произносит это с некой неуверенностью, — мой день рождения первого сентября, мне будет двадцать один.  — Как там говорят? Молодость — дерзость? — Тэхен улыбается. Чонгук кривит лицо. — Сейчас так никто не говорит. — Мне тридцатого декабря двадцать три года, я козерог — мой любимый цвет — изумрудный, а цветы — лилии.  Сердце Чонгука замирает. Будет ли странно, если они обменяются цветами на свидании? — Так что? — расслабленная поза Тэхёна располагает расслабиться тоже.  — Да. Я согласен. Или я уже согласился? — он бормочет неуверенно. Вроде молодой, а память ни к черту. Это всё стресс.  — Тогда в эту пятницу в четыре часа возле цветочного, хорошо?  — Тэхён пожимает ему руку так, будто зовёт на деловую встречу.  Видимо, понятия романтики он изучал в другом месте.  Чонгук кивает ему, когда они прощаются.  Ещё долго сидит, вспоминая, что так и не покурил, а прохладный июльский вечер щебечет ему на ушко ласково, проходясь ветром по макушке, что его ждёт что-то поистине потрясающее. В пятницу он замечает Тэхёна — с карими глазами, волосами, заправленными за уши и длинноволосые парни хороши, окей. Он держит в руках маленький пакетик и… букет васильков.  Чонгук, до этого шагающий не особо уверенно, тут же ускоряется, сжимая в руках букет с лилиями.  — Сегодня жарко, — первое, что он говорит Тэхёну, заставив оторваться от поцелуя.  Второе, что он говорит, больше похоже на мычание, потому что Тэхён его целует. И Чонгук очень даже не против, выпуская пряди волос из-за ушей.  Тэхён выглядит смущённым. — Прости. Не удержался.  Чонгук протягивает тому букет с лилиями.  — Я могу сделать так ещё много раз, ты не против?  Получив в ответ прекрасный букет васильков, он улыбается так счастливо, что в груди одного Ким Тэхёна рождается новая — Я не пойму, ты че тут сидишь до сих пор? — сонное лицо Юнги, его соседа, выражающее точно все что угодно кроме доброжелательности, показывается из-за угла.  — Я рисую. — Ночью?  — Я всегда рисую ночью, чего пристал? — Тэхён шипит на него, — свидание у меня, нужно успеть. — Господи, любови эти ваши. — Сходи со мной в этот цветочный, сразу поймёшь, что это. — Ой, отвали. Тэхён ухмыляется, протирает сонные глаза и продолжает с усердием расписывать крохотные цветы на портсигаре.  Примерно также с каждым лепестком расцветает его душа.