Supermassive black hole.

Суматоха в конце сессии выводит Субина из себя. Нет времени ни подышать спокойно, ни пообедать плотно. Слишком много всего нужно успевать и учить, что аж глаза разбегаются, а мозги плывут от такого количества нагрузки. Чхве безусловно знает, что сдаст, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Хюнин, желающий сто процентное внимание старшего, чутка уже скучает и требует большую руку, поглаживающую живот. Только вот не сегодня, и не завтра, и не послезавтра… А когда Чхве сдаст и со спокойной душой может гладить живот Кая столько, сколько влезет ему. Младший уже не болтается возле Субина и даёт ему готовиться на все сто, уже не написывая ему так яростно о том, что «Хюнини не любит мало внимания». Безусловно, Кай понимает и ждет, но иногда терпение подходит к концу и хочется чтоб старший хоть точку ему написал в ответ. Но вот к ночи, зная, что Чхве уже должен лечь, Хюнин ему сразу звонит. Старший сразу бежит разговаривать с ним. — Не пишешь. В последнее время. — чуть улыбается Чхве, радуясь внутри о том, что наконец увидел младшего. — Знаю, Субин-хён. Решил тебя всё же не отвлекать. — Кай наигранно закатил глаза, мол, недоволен словами старшего. — Завтра последняя сдача предмета. Утром я сдам, пойду домой спать и наконец отдохну. А потом, разумеется, заслуженно обнимусь с тобой. — Субин еще больше улыбается, представляя последнее в своей голове. — Хён, хочу к тебе скорее. Мы давно не виделись.  — Я знаю, Хюнин-а, я тоже хочу с тобой встретиться скорее. Эти 4 стены без тебя меня сжирают.  — Хён… — Не ной, завтра я постараюсь с тобой встретиться, хочешь? — К чему вопрос? Хочу.. — Кай лишь расстроено надувает губы и смотрит через экран телефона на свое золотце, улыбающееся при виде первого. — Ложись спать, выспись, я тоже пойду. Завтра тяжелый день, верно? Люблю, Хюнини! — Чхве машет младшему в камеру и вновь улыбается, показывая свои ямочки на щеках. — Всё, Субин-хён, иди, слишком милый, не могу смотреть на тебя. — Кай с теплотой разливается смехом, в ответ махая рукой старшему и как можно скорее отключаясь от звонка. — Ну за что хён такой очаровательный… На следующее утро Чхве влетает в университет, быстро сдаёт предмет на отлично и вылетает бегом из университета, чтобы быстрее вернуться домой в свою кровать, которая так манила его лечь утром обратно. Вибрация в кармане заставила его чуть отвлечься от дороги домой, но подняв экран, и увидев звонок от Кая, тот большим пальцем провел по экрану. — Хюнин-а, доброе утро тебе. Я сдал, иду домой обратно. Выспался? Всё хорошо? Позавтракал? Какие планы на сегодня? — заваливает его вопросами старший. — Субин-хён, всё отлично, выспался, хорошо, позавтракал, никакие. Планирую только сидеть дома, если конечно кое-кто не планирует со мной встретиться, да, хён?  — Ах да, хён, ты большой молодец, что сдал. Не зря ты готовился, а я тебя ждал. Наконец смогу снова проводить с тобой много времени. — Хюнин наконец заканчивает свою речь и готовиться слушать Чхве. — Кай, я иду обратно домой. Спать. Потерпишь до вечера? Если я встречусь с тобой сейчас, то не выдержу и сразу заведу тебя домой к себе, а сам усну как младенец. Ты ведь не хочешь так проводить время со своим хёном, верно? — Субин уголком губ улыбается, подходя все ближе к дому. — Принято! Но чтоб вечером ты меня накормил яичными тартами, ты же ведь знаешь, я без них не могу. Загладишь свою вину таким образом, потому что я тебя заждался уже. — говорит Хюнин с наигранностью. — Какой ты наглый, Кай, не виделись всего неделю, а интерпретируешь так, будто целую вечность. Накормлю, куда же я денусь от тебя. Но мне пора уже заходить домой, так что до вечера. Встретимся возле сквера у моего дома? Прогуляемся, как раз вечером уже не жарко.  В часов семь. Только не опаздывай, хорошо? — Субин уже достает ключи из кармана, заходя в подъезд своего дома. — Я не наглый, просто ты заставляешь меня морально чувствовать себя плохо. И нет, я не манипулирую тобой, не давлю на жалость! — Хюнин заливисто громко смеется. — Ла-адно, слышишь? Понял тебя, не опоздаю, лучше бы ты не опаздывал, смотри, кому говоришь это. До вечера, Субин-хён! — младший специально сбросил звонок, чтобы тот не успел ничего сказать про начало того, что сказал Кай. Старший неохотно поднимается по бетонным ступеням и просовывает ключ в замочную скважину, заходя в квартиру и закрывая ее. Даже не переодеваясь ложиться на кровать, сразу же погружаясь в сон. Правда вот просыпается он уже почти к семи вечера. Кай. Он забыл про Кая. А еще забыл подготовиться. Чхве хотел сходить в магазин и купить им на вечер еды, а еще несчастные яичные тарты для младшего. Субин уже одевает обувь, думая, как сделать это все, ведь ходить с Каем в магазин не хочет, потому что не хочет тратить время на поход в магазин. Чем больше времени потратит в магазине — тем меньше Хюнин будет у него дома с ним. Бахи. Сестра младшего. Для Чхве она всегда как выручалочка, поможет всегда и везде. Субин быстро набирает её. — Бахи, доброго вечера тебе! Кай наверное уже вышел из дома, верно? Я собираюсь с ним встретиться сегодня. Ты мне сейчас очень нужна… Я сегодня сдавал сессию в университете, пришел домой и проснулся только сейчас, когда должен стоять на встрече с ним. Перед этим я хотел сходить в магазин и порадовать его едой, чтобы придя домой мы могли с ним поесть, ведь он точно не ел сегодня ничего плотного? Он еще просил яичные тарты.. Хи-е, помоги, пожалуйста… Я тебе отплачу чем хочешь… Когда дело касается твоего брата, ты не можешь быть неравнодушной, верно? — Чхве лишь может молиться, чтоб ему помогли.  — Ох, Субин, если любишь моего брата, то соизволь ухаживать за ним должным образом. Помогу, куплю, всё что он любит. Ничего, если оставлю всё под твоей дверью? И да, когда дело касается моего брата, я не могу сидеть на месте. Ты — балда, Субин, пока тебя не было, он мне и Лие-онни все уши прожужжал про тебя. Говорил, что хочет к тебе поскорее. Не любишь ты его, стыдно должно быть. — в конце концов младшая сестра Кая засмеялась и улыбнулась. — Хи-е, на тебя всегда можно положиться! Я понимаю, что не должным образом поступил, но я заглажу вину, потом он довольный ходить будет. Надеюсь…  Спасибо, в долгу не останусь! — Чхве уголком губ улыбается и сразу сбрасывает трубку, торопясь, выходит из дома и прокручивает ключ в замочной скважине. Кай, скорее всего, уже стоит и ждёт старшего, на что он бежит со всех ног к тому самому скверу и издалека видит крупную фигуру. Хюнин уже ждёт его, опустив голову вниз, и, видимо, высматривая что-то на траве.  — Хюнин! — чуть кричит Чхве, на что младший в ту же секунду поднимает голову и смотрит на приближающегося парня. — Я тебя заждался, долго ты, хён. — Кай идет на встречу к нему, попутно распахивая свои руки в обе стороны, приглашая пообниматься с ним. — Извини… я уснул, сразу как домой пришел, проснулся, когда уже нужно было выходить к тебе. Долго не виделись, я по тебе сильно скучал, Хюнин-а. — Субин вваливается в объятия к Каю, хлопая ладонью по ребру младшего и устраивая свой подбородок на его широкое плечо. — Дурак, Субин-а. — младший прижимается к хёну как можно плотнее, чтобы прочувствовать каждую его частичку. Он скучал, не мог не думать о старшем каждую секунду, всегда чуть ли не срывался написать ему всё что можно и не нужно. Мысли о Чхве сжирали его изнутри.  — Люблю. Только тебя. — Хюнин как в бреду тихонько говорит Субину об этом. — Скучал, верно? А не виделись всего неделю. — Чхве смеется ему в ухо, от чего у младшего пробежался табун мурашек. — Боже, хён… — Кай отстраняется от старшего и заглядывает в его глаза. — Без тебя минуту проведи, уже морально плохо. Да и у тебя также. Я отойду, а ты уже сидишь и ноешь, как ребенок. На себя взгляни, золотой мой. — Кай, хватит разговоров бессмысленных. Пошли всё же прогуляемся. — старший берет под руку его тёплую руку. Хюнин сам тёплый всегда с головы до ног, греться об младшего это одно удовольствие для Чхве. Он нагло соврал, если бы сказал, что Кай холодный. Скрещивает их пальцы вместе и прижимает свою ладонь к чужой ладони, и, поднимая их сцепленные руки, четко всматривается в них. — Тёплый. — говорит старший, опуская их руки, но всё также крепко держит его и свою рядом друг с другом. — У тебя холодная рука. На дворе уже практически лето, но она ледяная. Тебе не холодно? — интересуется Хюнин, поворачивая голову к Субину. — Ты согреешь. — Чхве немногословен в этот момент, он слишком занят своими мыслями о парнишке. Хорошего по немногу, пора и всё свое внимание переключить на Кая.  Они болтают о всём, что возможно. О птице, смешно издающая звуки, о прохожих людях, еде, и о том, чем же они будут заниматься этим вечером. Старший сразу предложил Хюнину пойти к нему и провести время вместе, на что тот без уговоров ответил положительно. Шагая по лестничному пролету, младший вспоминает про обещание Чхве. Про яичные тарты. — Субин-хён. Ты кое что забыл! — Кай уже с улыбкой, словно чеширский кот, напоминает тому про яичные тарты. — Поднимайся скорей, всё увидишь сейчас. — Чхве молится всевышнему, чтобы Бахи успела то, что попросил парень. Но видя пакет с едой возле двери у него с души спадает груз, как же он благодарен сестричке Кая. Старший сразу заходит с парнем, и с пакетом домой, включая свет и заходя сразу же в свою комнату.  — Хён, ты меня накормишь ими, или ты поиздеваться надо мной хочешь? — Кай кричит ему с коридора, уже сняв обувь и следуя за Субином. Зайдя, увидел уже сидящего парня на кровати открывающего небольшую упаковку с едой для Хюнина, которую он так желал от хёна. — Не забыл! Хороший ты такой, не могу сдержаться. — младший берёт один на пробу, сразу же наслаждаясь райским вкусом. Но Чхве требовательно тычет своим указательным пальцем себе на щеку, мол, «поцелуй меня за такой прекрасный и добрый поступок, ведь я заслужил». Кто Кай такой, чтобы отказать ему в чем-либо? Он наклоняется, горячо дышит тому на щеку и оставляет на ней поцелуй-улыбку. Внутри старшего всё током шибануло. Он потянул руку за затылок Хюнина и прильнул к нему, жадно забирая у того воздух. Поцелуй получается смазанным, но никто не собирается останавливаться. Младший чувствует, как в нём начинает разливаться тепло от действий Чхве. — Субин… Ты мне нужен, только не смей останавливаться. — Кай еще с большей жадностью впивается в парня, с аккуратностью усаживается тому на бёдра и расстегивает его белоснежную рубашку до самого конца. С осторожностью, не спеша, опаливает своими горячими руками его рёбра и проезжается своим пахом по Чхве, в тот же момент слыша томный стон. Только вот сам Субин не железный, и нервы у него тоже. — Хюнин, если ты так будешь елозить, никаких прелюдий тебе не светит. — он впивается рукой в бедро младшего и с еще большей страстью впивается в его итак измученные губы, наконец проталкивая свой язык и проводя по нёбу. Кай сам хочет результата быстрее, без всяких мучений, чтобы не тереться об старшего, желая получить хоть что-то от него. Но Чхве как назло обожает играть таким образом с Хюнином.  — Твои руки. Так обжигают. Горячо и хорошо. — старший шепчет ему в губы эти слова, прерывая себя почти на каждом слове. Кай специально начинает водить ладонями по всему торсу, слегка заводя за широкую спину Субина. Хюнин устает ждать действий от такого терпеливого хёна, поэтому берет всё дело в свои руки. Он с небольшой силой толкает его в плечи и заставляет оторваться от сладких губ младшего. Кай вновь проезжается своей задницей об пах Чхве, на что получает одобрительный громкий стон. Как услада для ушей. Один раз услышишь и станешь навсегда зависимым. — Надоел играть со мной. Неужели так сложно быть сверху, хён.  — Просто тебе идет быть сверху и сидеть на мне. Меня заводит то, как ты нуждаешься во мне, когда трёшься своим членом об меня. Мне нравится, когда ты на мне, а твои чувствительные соски в моем рту. Когда ты это проворачиваешь, кажется, что еще немного и я вот-вот сойду с ума. Бляять, Хюнин-а, я тебя так люблю. — Чхве берет руку Кая в свою и кладет её себе на грудь. — Замолчи, хён. Еще чуть-чуть и я сам сойду с ума от твоих горячих слов. — младший проводит ладонью по всей груди Субина. — Я тебя тоже, но ты всё равно дурак, пока издеваешься так нагло надо мной. — Я же знаю, что тебе это нравится и ты чертовски возбуждаешься.  — Хён, когда ты замолчишь и начнешь что-то делать… Невыносимый ты в такие моменты.  — Хюнин решает прильнут к его губам и проводит своим юрким языком по верхней губе старшего, мыча ему в нее, пока вновь позорно трётся об Чхве. Он в нём нуждается как в воздухе. — Нетерпеливый. — Субин решает сжалиться над ним, и в спешке начинает снимать футболку и кофту под ней с Хюнина, бросая куда-то в сторону, лишь бы не мешало им двоим. Приподнимаясь, снимает и с себя рубашку до конца, не отрывая свой взгляд в глаза Кая. Чхве желает понежиться в обжигающих руках своего парнишки, поднимается снова в сидячее положение и носом тычет в шею, горячо дыша в нее. Целует, но не сильно, с нежностью, скорее даже лениво, но он вновь чувствует, как Кай елозит на его бёдрах, и оставляет на бледной шее младшего свежий засос, кусает его и облизывает выпирающий кадык, на что Хюнин громко отзывается полу стоном. — Субин-хён… — чуть ли не скулит как собака он. — Хюка?  — Я сейчас сам сниму с тебя и себя штаны, залезу на тебя и заставлю чувствовать нас обоих хорошо. — Кай с кислым выражением лица тараторит, намекая, что ведущим он не желает быть, и хочет, чтобы Чхве занял его позицию. — Хюнин-а, я уже раскаялся в своих предпочтениях в нашей постели. Разве не хочешь сделать мне приятно? Говоришь так, будто ты ничего не получишь из того, что будешь сверху. Тебе слишком идет быть на мне, что я уже сказал. Встань. — И младший послушно встает, смотрит, как хён зажимает пальцы на шлёвке его штанов. Субин поднимает взгляд на него и без всяких церемоний стягивает и штаны, и нижнее белье разом, проворачивая то же самое с собой. Он ложится к изголовью кровати хлопает по своему животу, мол, приглашая Кая. И Хюнин также послушно садится, залезая в прикроватную тумбу, чтобы достать оттуда смазку. Ощупывает, не смотрит на нее, достает сразу, зная, что это она и улыбается, смотря на серьезное лицо Чхве. — Всё еще лежит здесь? Я думал, тебе не до того, чтобы с собой развлекаться, пока ты занят учебой. — он открывает бутылочку и греет у себя в руке, смазывает ей уже истекающий член старшего, который от рук на нём начинает шипеть. — Боже, Кай, с тобой я забыл что можно самого себя доводить. Пока мы не виделись, я нуждался в тебе, но рядом ни я, ни ты, не могли быть. Я до последнего держался, чтобы не трогать себя. Я хотел спросить, не хочешь ли ты… — следует молчание старшего. — Ничего. Забудь. — Говори, раз начал.  — младший вытирает свою руку об одеяло. — Думаю, если я скажу, ты убежишь от меня в другую комнату. — Кай польщен, что Субина волнуют его чувства. — В таком состоянии я от тебя никуда не уйду. И в принципе не уйду. Никогда. — Хахаха, Хюнин-а! Ладно, я говорю, что хотел тебе позвонить и спросить, не хочешь ли ты… — вновь молчание. Чхве собирается с силами и выпаливает. — заняться со мной сексом по телефону. Я опять тебе рассказываю свои предпочтения в постели. Но знай, что мысль об этом меня заставляет сойти с ума. Я держался до последнего, но решил, что ты это не оценишь и сбросишь трубку, поэтому и справился сам. — старший сегодня оказался болтливым, хотя обычно во время секса он предпочитает больше молчать и слушать приятные стоны младшего. — Как же мой хён горяч, верно? Жаль, что не позвонил мне, я бы руками и ногами был за это. Ты же знаешь, с тобой я буду делать что угодно, ведь это ты. Мне для счастья хватает только тебя. — Хюнин упирается своим лбом об его лоб, заглядывая нижнему глубоко в глаза. — Рад, что без меня ты не хочешь удовлетворяться. Но тебе стоило попросить, я бы тебе никогда не отказал. Я сам держался долго, но всё же не решился. Две недели без близости с тобой это жестоко, так что, думаю, сегодня я буду чересчур громким и чувствительным.  — То, что я хотел, именно это. — парень сокращает между их губами расстояние и облизывает мокрые губы младшего. Всё же Каю нужно продолжить. Он упирается задницей в мокрый от лубриканта стояк Субина и решает сесть к нему спиной, чтобы тот до дрожи в теле вошел в него пальцами, хорошенько растянув его. Член Хюнина соприкасается с членом старшего, и всего лишь на это маленькое трение он подскуливает. Чхве открывает ту же смазку и немного капает себе на пальцы, тут же размазывая ее по заветному месту парня. Вновь скулеж и стон с другой стороны слышится. Решается не издеваться над ним и сразу входит двумя пальцами, чтобы скорее дойти самого секса. Младший стонет как девочка, громко и пошло, он не знает куда себя деть, ему до чертиков приятно и он готов лишь от рук кончить ему на бедро. Интенсивные движения пальцами рук — любимая часть Кая. Длинные, тонкие и нежные пальцы Субина идеально подходят для этого. Спустя маленькое время он добавляет третий, что свободно входит, и еще немного растягивает Хюнина. Старший с характерным звуком вытаскивает пальцы и Кай в этот же момент садится к нему лицом. Перед ним предстает запыханный, мокрый и горячий младший. Он руки пристраивает на его заднице и головой упирается в его широкую грудь. Хюнин не церемонится, придерживает член рукой и до упора, сразу же насаживается. Чхве стонет в такт Каю и облизывает ключицу Хюнина. Младший начинает прыгать очень быстро, интенсивно, параллельно издавая самые божественные, по мнению Субина, стоны и вздохи. Не соврал, когда сказал, что будет сегодня громче обычного. Он нуждается в хёне, шепчет его имя каждую секунду, берет его руку в свою и кладет на истекающий предэякулятом член. Хочет, чтобы он прикоснулся к нему. Хочет, чтобы он сделал ему хорошо. Хочет его всего с головы до ног. Хочет чувствовать его всеми частичками тела. Чхве юрко проводит рукой по всей длине, заставляя Кая чуть ли не кричать от получаемого удовольствия. Если бы только Субин мог подумать, что именно сегодня он будет ему дрочить, а он будет прыгать на его члене, то просто бы не поверил самому себе. Не рассчитывал он сегодня на это. Но, в принципе, довольны и он, и Хюнин. И даже очень довольны. Младший стонет громче Субина, а второго как обычно тянет к его груди. Он языком проводит по чувствительному соску, одной рукой продолжая надрачивать в такт прыжкам Кая, а свободной рукой играется со вторым соском. Хюнина распирает от чувств. Ему никогда не было так хорошо, Чхве слишком много. Он везде. Парень чувствует, как именно сейчас может сорваться и кончить в руку хёну. — Субин-хён, я хочу.. — Я тоже, золотце.  И он поддается. После слов старшего с него будто ошейник сняли. Он двигается еще быстрее, доводя себя до самого в его жизни оргазма, обильно изливаясь в ладонь, которая все еще продолжает трогать член. Еще раз в последний раз громко стонет, давая насладиться Чхве еще раз.  — Хён, ты.. — еще не отдышавшись, говорит младший. — Я знаю. Выдержишь еще немного?  И Хюнин ложится на другую сторону. Старший сразу понял и устроился меж его ног, подставляя стояк ко входу и резко толкается, не давая Каю опомнится. Еще минуты две сильных, глубоких толчков, вдохов младшего и Чхве кончает с шумным стоном прямо тому на член. Старается отдышаться, целует Кая в висок, ключицу, шею и наконец в губы. Поцелуй уже не такой яркий, но жадный. Такого Хюнина старший никому не собирается показывать и отдавать. Только его. Выстроив дыхание в норму, Субин протирает парня салфеткой и плюхается рядом с ним, руку устраивая под головой, а вторую на ребре младшего. — Сегодня было особенно приятно. Никогда не чувствовал себя так. — Кай гладит его по влажным чёрным волосам. — Я скучал по тебе. По твоему личику, по твоему голосу, по тебе всему. Ты только мой. — Чхве звонко смеется, пальцами гладит тело Хюнина.  — Лаадно, слышишь! Я шучу. — Мне нравится считать, что я твой. Не отмазывайся тем, что шутишь. Я знаю, что это не так. Ты же меня никому не отдашь, верно? Защищаешь меня, будто я из золота сделан. Это потому что я тебе нравлюсь. Но я и не буду против, хён. Ты мне тоже нравишься. — Мне не нравится выражение «ты мне нравишься», когда мы с тобой давно в отношениях. Эта фраза более уместна для влюбленных, которые еще не в отношениях. Мне больше нравится слышать от тебя, что ты любишь меня, Хюка. — Люблю тебя, Субини-хён. Чхве знает, что он упал в пропасть, чёрную дыру. И эту «массивную чёрную дыру» называют Хюнин Каем. Он погряз в нее и не собирается из нее вылезать. И никто не против этого.