Ритм против правил

— Что, правда? — Бомгю присвистнул, наблюдая, как Ёнджун уже десять минут сидит в углу и что-то строчит в блокноте, вместо того чтобы задирать Кая или устраивать очередной спор с Тэхёном. — Ты только сейчас заметил? — Тэхён покачал головой, настраивая бас-гитару. — Он весь последний месяц не такой, как обычно. — Скорее, не такой, каким он хочет казаться, — вставил Кай, перебирая струны. — Я думаю, он сам не понимает, что с ним происходит. Бомгю ухмыльнулся и бросил взгляд на Юын, которая только пожала плечами. — Я же говорила, что Субин — катализатор. — Ты ещё скажи "путь к самопознанию", — усмехнулся Тэхён, но всё же кивнул. Они все это видели. Ёнджун изменился. Меньше саркастичных комментариев, меньше лихорадочной бравады. Он даже реже пил перед выступлениями. И Субин тоже изменился. Юын заметила это первой. Как он начал чаще задумываться. Как в его взгляде уже не было той непримиримой холодности, с которой он смотрел на Ёнджуна в первые дни. — Думаешь, это хорошо? — тихо спросил Тэхён, когда они остались наедине. Юын кивнула. — Я думаю, что они оба ещё сами не понимают, насколько всё это важно. Субин стоял у сцены, скрестив руки на груди. Этот концерт был таким же, как и все предыдущие. Шумный, дерзкий, полный энергии. Но он не мог отвести глаз от Ёнджуна. Что-то изменилось. Раньше его харизма была агрессивной, почти вызывающей. А теперь... он был уверен в себе, но без показного напора. Его движения стали естественнее, взгляд — глубже. Ёнджун поймал его взгляд и замер на долю секунды. И Субин вдруг понял: он не играет. Это и есть он настоящий. Он почувствовал, как что-то дрогнуло внутри. Ёнджун изменился. И теперь уже Субин не знал, что с этим делать. — Что-то не так? — голос Юын выдернул Субина из мыслей. Она пристально смотрела на него, слегка склонив голову. — Нет... — он замялся. — Просто задумался. Юын прищурилась, явно не удовлетворённая ответом, но ничего не сказала. Вместо этого перевела взгляд на сцену, где Ёнджун закончил песню и, тяжело дыша, провёл рукой по влажным от пота волосам. — Он правда изменился, да? — негромко спросил Субин, сам не веря, что сказал это вслух. Юын усмехнулась. — Ты первый раз признаёшь это. Субин только сжал челюсти. Он не мог отрицать очевидного. Ёнджун действительно стал другим. Более сдержанным. Более... осознанным? Но почему? Субин знал ответ, но не хотел произносить его вслух. После концерта ребята расселись по своим местам в баре. Атмосфера была расслабленной, Бомгю и Кай мирно переговаривались, Тэхён лениво потягивал колу, а Юын в очередной раз пыталась затащить Субина в разговор о музыке. Но он не слушал. Он следил за Ёнджуном, который сидел чуть в стороне, глядя в стакан с виски, словно пытаясь там что-то найти. И в какой-то момент он поднял голову. Их взгляды встретились. — Ты что-то хотел? — хрипло спросил Ёнджун, откидываясь на спинку стула. Субин открыл рот, но слов не нашлось. Он сам не знал, чего хотел. — Ты... — он сглотнул, набираясь решимости. — Ты правда стараешься измениться? Ёнджун посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Затем усмехнулся. — А если да? Субин опустил глаза. Он знал, что так и будет. Ёнджун снова играет словами, снова уходит от прямого ответа. Но тогда почему у него внутри всё сжалось от этого ответа? Почему ему было важно знать, что всё это — не просто игра? Субин сжал пальцы на стакане, ощущая, как в груди нарастает непонятное раздражение. — Если это просто игра, то брось её сейчас, — его голос звучал тише, чем он ожидал, но от этого только твёрже. Ёнджун вскинул бровь, и его ухмылка на мгновение исчезла. — А если нет? Эти слова повисли в воздухе между ними. Субин посмотрел прямо в тёмные глаза фронтмена, пытаясь найти в них ответ. Он ждал привычной насмешки, лёгкости, с которой тот обычно отмахивался от всего, что касалось чего-то серьёзного. Но вместо этого увидел нечто другое. Честность. Искренность, с которой Ёнджун смотрел на него, пугала. — Мне не всё равно, что ты обо мне думаешь, Субин. Субин моргнул, чувствуя, как в груди что-то переворачивается. Юын, Тэхён, Бомгю и Кай, сидевшие рядом, притихли. Они явно слышали этот разговор, но никто не решался вмешаться. — Зачем тебе это? — голос Субина стал немного хриплым. Ёнджун наклонился вперёд, положив локти на стол. — Потому что ты другой. Ты не притворяешься, не строишь из себя кого-то. Ты просто живёшь по своим правилам. Это раздражает, но, чёрт возьми, мне хочется, чтобы ты увидел меня не только как раздолбая со сцены. Субин хотел возразить, сказать, что тот сам виноват в своём образе, но слова застряли в горле. Всё, что он смог, — это опустить взгляд. Он не понимал, что с ним творится. Но он знал одно: этот человек, этот раздражающий, упрямый, живущий хаосом человек каким-то образом начал врываться в его тщательно выстроенную жизнь. И что-то подсказывало ему, что так просто он оттуда не уйдёт. — Знаешь, — протянул Бомгю, наконец нарушая молчание, — если бы это был фильм, то это была бы идеальная сцена для поцелуя. — Заткнись, Бомгю, — хором сказали Юын и Кай, отчего за столом раздался тихий смешок. Субин, покраснев, резко отодвинулся назад. — Мне пора. Он быстро поднялся, даже не посмотрев на Ёнджуна. Тот не стал его останавливать. Только проводил взглядом и усмехнулся. — Да уж... Под давлением, говорите? — пробормотал он себе под нос, глядя, как фигура Субина исчезает в толпе. Эта игра только начиналась.