дровосек.

минхек любит. любит искренне и открыто, он не стесняется гладить по волосам, держать у всех на виду за руку, говорить все что взбредет в голову, не разделяя язвительные придирки и ласковые комплименты. сердце минхека работает на две сотни процентов, заполняя любовью и чужие. сердце кихена готово сожрать все двести, он смотрит на минхека, не отрывая взгляда ни на секунду. впитывает движения, взгляды, улыбку, каждый жест пропускает сквозь собственную кожу. даже сейчас, стоя на огромной сцене, ощущая страшную энергию от тысяч фанатов, кихен чувствует как до дрожи его пробивает только от минхека, тянущего ноту до срыва голоса. кихен не в силах оторваться от этого голоса, от взмокшей челки, от крепких ладоней сжимающих микрофон и пульсирующей вене на шее. кихен чувствует тошноту. песни сменяются друг за другом с ужасающей скоростью, концерт проходит в состоянии между головокружением, эйфорией и адским желанием запереться в бетонной коробке, кихену дурно. дурно от звуков, от криков и оглушающей музыки в ушах. воздуха в легких страшно не хватает а ноты предательски только повышаются из песни в песню. но вот партия только кончилась, ноги трясутся и, кажется, до падения лишь пара секунд. кихен поднимает взгляд и натыкается на пару хитрых, лисьих глазок и бессовестную улыбку. минхек дышит чаще, его руки дрожат, а пот льется градом. на кануне перед концертом он точно солгал - нихуя его простуда не прошла. и все равно улыбается. все равно танцует, поет и успевает носиться по сцене, как неконтролируемое очаровательное безумие. кихен чувствует, как тошнота в очередной раз смешивается с пьянящим восторгом и ноги становятся тверже.  прощание, поклон, слова благодарности и много слез. концерт окончен и семь полуживых тел отчаянно добираются до ближайших плоских поверхностей, кихен оглядывается и видит, как чужие ноги подгибаются прямо на ходу. он ничего не говорит, лишь останавливается на пару секунд и позволяет разгоряченному, измученному телу навалиться сверху. подхватывает под руку и, что-то бурча под нос, дотаскивает до дивана на своих едва гнущихся палках. кихен без сил. он падает на диван лицом в подушки, даже не пытаясь стянуть минхека сверху. но спустя несколько секунд кислород кончается и приходится развернуться всем телом. минхек едва моргает, пытается приподняться, но ему уверенно давят на затылок, заставляя уткнуться в плечо горячим лбом и молча отдыхать. ли сдается, принимая поражение. сердце постепенно замедляет работу, дыхание выравнивается, а веки плотно смыкаются. в гримерке выключают верхний свет, оставляя лишь пару приглушенных ламп. в воздухе сквозит тишина, прерываемая лишь редкими тяжелыми вздохами остальных мемберов на креслах. глаза ю также плотно сомкнуты в надежде на то, что это поможет уснуть и успококить сердце, задыхающееся в судорогах. минхек лежит на нем плотным одеялом, спокойный и разнеженный. все такой же открытый и доступный. настолько, что вполне реальным и возможным кажется даже погладить взмокшие волосы и прижать по-крепче. потому что минхека хочется не просто гладить и прижимать, кихен бы хотел сожрать его целиком, вместе с трудолюбивым сердцем. хотел бы поглотить вместе с умением беззаботно улыбаться в самые тяжелые моменты, вместе с невероятным вокалом и яркой личностью, притягивающей к себе всех вокруг. кихен одержим, одержим тошнотой и эйфорией, накрывающих его с каждой секундой все сильнее. минхек заставлял его гнилое, запечатанное сердце работать на две сотни процентов, наполняя своим светом. но сердце кихена было не способно переработать это в любовь. только в овратительную зависть на грани вожделения. кихен приоткрывает глаза и обводит взглядом гримерку. они сейчас находились в самом темном углу и едва ли кто-то вообще на них смотрел. остальных либо настиг сон прямо в кресле, либо экран телефона заслонил остальное. и кихен впервые благодарен оказаться в тени. он поднимает ладонь и аккуратно касается россыпи русых волос. мягкие, как и всегда. далеко не первое касание волос минхека, далеко не самый откровенный жест, но кихена трясет с этого так, будто это самое откровенное домогательство. русая макушка приподнимается и глядит сонными, отекшими глазами. кихен готов поставить все свое состяние на то, что в этих глазах по меньшей мере - космос, по большей — вся душа ли минхека. минхек слабо улыбается, глядит с пару секунд и болванчиком падает обратно на плечо, а у кихена сломался один из главных замков его сердца