Purple asphyxia

хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп.

В кабинке туалета раздаются непристойные стоны, хрипы и ярые шлепки влажных тел друг о друга. Нам-Гю самозабвенно скачет на члене фрика с фиолетовыми волосами, откинув голову назад и глядя в потолок, пока рэпер Танос подбрасывает его на собственных бёдрах, восседая на унитазе. Закатив глаза и широко раскрыв пухлые губы, брюнет стонет и скулит нарочито громко, как будто их никто никогда не услышит. А даже если и услышат — ему всё равно. — Чёрт, почему ты такой громкий, dude? — грубо замечает Танос сквозь стиснутые зубы, впиваясь ногтями в бёдра парня, который сейчас с таким завидным энтузиазмом прыгает на его члене, — Ты звучишь just like fucking whore, такой чувственный.. прямо как женщина. Колкий комментарий, похоже, совсем не оскорбляет Нам-Гю, он, кажется, даже не осознаёт, что вообще тараторит этот голос «извне». Младший продолжает мотать головой вправо-влево и стонать всё громче и громче, его голос становится всё более дрожащим, а высота тона непроизвольно повышается. Если бы Танос не знал его так близко, он бы принял Нам-Гю за порнозвезду — дешёвую, жалкую и отчаянную порнозвезду. Что довело Нам-Гю до такого состояния? Что вдруг сподвигло его стать таким послушным и открытым специально для Таноса, быть настолько сексуальным и возбудиться до такой степени, что он буквально затолкал рэпера в ближайшую кабинку туалета и запрыгнул на его член, как сучка? СуБон продолжает шипеть, хрипеть и корчить лицо от экстаза, пока другой парень так профессионально седлает его; он делает всё возможное, чтобы не кончить раньше времени, закрывая глаза, отводя взгляд и любой ценой избегая зрительного контакта с Нам-Гю. Он думает о крови и трупах, которые ещё недавно были прямо перед его глазами, чтобы не достичь оргазма слишком быстро. Но, чёрт, похоже, это только сильнее заводит. — Твою мать, мужик, что на тебя сегодня нашло, а?! — стонет рэпер, хмуря брови и обнажая зубы, наконец таки бросая взгляд на красивое личико Нам-Гю. — Что нашло? — неожиданно парирует брюнет, едва не глотая слова между развязными стонами, — Разве парень не может хоть раз.. аам-х!!.. быть.. милым, х-аа.. со своим лучшим другом просто та-ак? — голос бархатистый, мурлыкающий и шелковисто-мягкий, льётся, будто вино. Танос усмехается развязно, ничуть не сбавляя темп: — Лучший друг? Нам-Су, боюсь, у тебя не совсем верное определение дружбы, my boy. Нам-Гю не просто смеётся — это задыхающийся, хныкающий смех, наполненный эйфорией, весельем и удовольствием. Танос, будто зачарованный, внимательно смотрит на то, как его член поглощается растраханной дыркой Нам-Гю, выскакивая и заскакивая в тесный плен при каждом подскоке, слушает, как его яйца непристойно хлопают о пухлую задницу. Внезапно он сильно шлёпает брюнета по ягодице. — Ах! Блядь, да! Так, ещё! Пожалуйста! — тут же скулит парень, отчаянно закусывая нижнюю губу. Танос издевательски смеётся: — Блять, какая же ты ебучая шлюха, Су-Су! — он снова шлёпает младшего по заднице, ударная волна окутывает его собственную плоть, заставляя её покачиваться внутри Нам-Гю. — Is this what you really need? Huh?! Ты хочешь, чтобы настоящий мужчина дёргал тебя за волосы, шлёпал по заднице и называл грязной шлюхой!? Нам-Гю почти рыдает: — Мх-аах! Д-да! Давай, Танос, сделай мне больно! Рэпер в диком экстазе, он не может поверить своим глазам: Нам-Гю, единственный и неповторимый, самый жестокий и садистский пиарщик клуба "Пентагон", известный в прошлом нападениями, побоями и употреблением веществ, просит его сделать ему больно? Должно быть, у него опять галлюцинации. Нам-Гю не теряет времени, мгновенно хватая Таноса за руки и ловко засовывая их под свою футболку, уже напрямую вымаливая ещё больше прикосновений, умоляя быть грубым. Сделать с ним буквально всё, что угодно. Танос инстинктивно проводит пальцами по его коже и ощущает что-то холодное и твердое на ощупь. — Goddamn, у тебя даже пирсинг есть? — снова смеётся он, хватаясь за край футболки и задирая её вверх, обнажая пару металлических украшений на сосках. Лично Таносу больше нравились татуировки, но и против проколов он ничего не имел. Правда, ему казалось, что прсинг есть только у проституток и педиков... но, в конце концов, Нам-Гю выглядел так, будто легко мог справиться и с той и с другой ролью одновременно. Танос усиленно тянет металл, прокручивая розовые горошины между пальцами и ухмыляясь в ответ на шлюховатые звуки, что вырываются изо рта парня напротив. Мазохист, да?... он и подумать не мог, что Нам-Гю такой. СуБон не медлит, он обхватывает партнёра обеими руками за талию и буквально фиксирует его на своем члене, резко выгибаясь вперед и накрывая губами сосок, чтобы грубо его прикусить. Нам-Гю испускает жалкий всхлип, как безмозглая шлюха, единственной мыслью которой в данный момент является член. Он пытается продолжить ритм, силясь подпрыгнуть, но буквально застревает на месте, удерживаемый крепкими руками Таноса, по-этому начинает медленно кружить бедрами, чувствуя, как член внутри него переворачивает нахрен все его внутренности. Его глаза застилают слёзы, они текут по красивому лицу, тёмные волосы в беспорядке, а ноги сводит судорогой. Происходящее так чертовски приятно и так болезненно, что он уже не знает, что должен чувствовать. — У тебя.. мхх, у тебя есть ещё эти штуки? — бездумно шепчет вдруг Нам-Гю, явно намекая на разноцветные таблетки, которые они оба приняли ранее в этот день. Танос медленно поднимает взгляд от его груди, неохотно отрывая губы от набухшего соска и томно проводит по нему языком, а затем, поцелуями ведёт дорожку к шее, попутно прикусывая ключицу, — What the fuck? Для чего ты спрашиваешь? Нам-Гю шумно сглатывает слюну, переводя дыхание, внезапно и чётко ощутив, что секс ему стал уже не так интересен, как наркотики, мелькнувшие в ближайшей перспективе. — Не знаю, просто я подумал.. — он бездумно гладит фиолетовые волосы Таноса, глядя сквозь него, — Подумал, что мог бы закинуться. — Закинуться? — тупо повторяет Танос, внезапно обрывая поток укусов и поцелуев, чтобы пристально посмотреть на партнёра, — Я что, твой личный наркодилер теперь? Ты ничего не попутал? Если не ошибаюсь, это ты прислуживаешь мне, my boy, а не наоборот. — он нарочито грубо выделяет интонацией приторное прозвище на ломаном английском. Его тон и внезапная перемена настроения заставляют сердце младшего пропустить пару ударов. Нам-Гю молчит, ему вдруг становится неловко и неуютно от того, что он так близко к другому мужчине, от того, что чужой член всё ещё так глубоко и непристойно твёрд у него внутри. Он весь в поту, липкий, голова кружится, а кислорода в тесной кабинке туалета будто не осталось совершенно. — Поделись, пожалуйста, со мной. Совсем немного.. — тёмноволосый отчаянно пытается выдавить игривую улыбку, попутно ведя рукой по чужому крепкому плечу, соблазняя. Но Танос больше не улыбается, его взгляд становится тёмным, а руки ещё сильнее сжимают податливое тело. — Well.. так вот чего ты добивался всё это время, huh?! — бормочет он, выдвигая нижнюю челюсть вперёд, как киношный гангстер. Их лица так близко, что Нам-Гю чувствует чужое дыхание на собственных губах. — Fuck! А ведь я знал, что должна быть причина, по которой ты вдруг начал вести себя, как послушная шлюшка, раздвигая ноги, — добавляет Танос, оценивающе оглядывая тело младшего, — Ты просто хотел закинуться, да? Нам-Гю чувствует, как холодный пот покрывает кожу. Он неловко качает головой в отрицательном жесте, пытаясь как-нибудь выкрутиться: — Ч-что? Да нет, чувак, о чём ты? Я просто подумал... — Damn yeah, я знаю, о чем ты думал, Су-Су. — приторно воркует Танос, — Я знаю всё... я знаю, какой ты жалкий, конченный наркоман, знаю, на что ты готов пойти ради дозы. Ты вечно стоишь на коленях и выпрашиваешь объедки, как собака. — СуБон... — Заткнись нахуй. Танос хватает Нам-Гю за лицо, пальцы впиваются в щёки и разжимают челюсти, чужие губы инстинктивно приоткрываются. Брюнет замирает от страха. — Признайся, что ты отдавал мне своё тело, как дешёвая проститутка, ради одной грёбаной таблетки, — шипит Танос, — Ну же, tell me... или я просто выйду отсюда и скажу охранникам, чтобы они сейчас же выстрелили тебе прямо между твоих красивых глаз за наглое мошенничество в играх. Нам-Гю дёргается в конвульсиях, напоминая испуганного зверя. он хочет, но не может отвести взгляд от глаз напротив. — Я трахался с тобой только ради твоих таблеток, — зашуганно выпаливает он, — Прости! прости, умоляю! Я очень виноват.. — Скажи, что ты грязная шлюха. — Я.. я грязная шлюха, — глухо повторяет Нам-Гю, глотая слёзы, но отчего-то его собственный член становится ещё твёрже после этих слов. Чёрт, может, этот парень и вправду развратный, отъявленный мазохист-наркоман, жаждущий унижений? Танос с отвращением отталктвает чужое, красивое лицо и почти яростно выдыхает: «Тц-сс!» — Надо было просто оставить тебя в том убогом ночном клубе, где я тебя нашёл, — небрежно бросает он, — там из тебя, наверное, получился бы лучший полировщик членов, чем здесь. На этот раз Нам-Гю громко всхлипывает, по-настоящему расплакавшись. Он вдруг больше не хочет, чтобы его видели, внезапно вся его уверенность и веселье исчезли, а на их месте остались только стыд и отвращение. Он знает, что у него есть зависимость, но что он может с ней сделать? Она — это всё, что всегда рядом с ним, и, возможно, всё, что у него будет когда-либо. Может быть, Танос всё-таки прав насчёт него. — Oh, stop it, ну не делай ты такое личико, детка, — воркует рэпер, слегка надув губы, почти насмехаясь над ним, — Как смотришь на то, чтобы добросовестно закончить обслуживать меня, а потом.. может, я угощу тебя взамен, а? Звучит неплохо, isn’t it? Нам-Гю вытирает лицо тыльной стороной ладони, шмыгает и обессилено кивает: как же он ненавидит Таноса... но себя он ненавидит ещё больше. Его член опадает, он уже даже не ощущает и тени возбуждения, чужой орган внутри больше не доставляет ни капли удовольствия, а, скорее, кажется незваным гостем. — Я не могу... я не могу двигаться, пока ты продолжаешь удерживать меня на месте, бро. — лепечет брюнет, — Мне нужно немного свободы, чтобы вновь оседлать тебя. Чхве с ухмылкой качает головой: — Nope, у меня есть идея получше. Его член резко выскользнул из чужой задницы с неприличным хлюпающим звуком, который эхом разнёсся по помещению. Странно, но Нам-Гю вдруг ощущает себя опустошённым, разбитым и ненужным, он не может смириться с этим, он всем своим естеством жаждет чего-то, что снова наполнит его, что заполнит эту отвратительную пустоту. — Turn around, — властно приказывает Танос, стоя перед ним с членом в руке, при этом лениво себе надрачивая. По коже Нам-Гю внезапно пробегает искра возбуждения, она волнует его, заставляет почувствовать себя желанным и в какой-то мере полезным. Внезапно он снова чувствует себя наполненным, значимым. Повинуясь приказу, он поворачивается и выгибается как можно сильнее, уперевшись обеими руками в закрытую дверь перед собой. Танос криво ухмыляется, трётся кончиком члена о его подрагивающий вход, но не проталкивается внутрь... он дразнит. — Fuck yeah, beg me for more, slut, — бормочет он, одной рукой сжимая ягодицу брюнета, слегка её оттягивая, а второй направляя собственный член. Нам-Гю не может сдержать истошный крик, так и рвущийся из горла; он отталкивается от члена самым развратным и чарующим образом, в надежде раскачаться и насадиться поскорее, почти как змей-искуситель: — Пожалуйста... пожалуйста, трахни меня, СуБон! ты нужен мне, очень нужен внутри.. Танос шлёпает тяжёлым членом по его входу, всё ещё не удосужившись проникнуть внутрь. — Почему я должен это сделать, huh? — Потому что, — стонет Нам-Гю, — потому что мне нужен твой член, мне нужно, чтобы ты заполнил меня до отказа и трахал без перерыва!... мне нужно, чтобы твой член выебал мне мозги, чтобы я не смог дышать после того, как ты меня используешь.. пожалуйста, СуБон, пожалуйста… please.. Танос чуть не кончил от одних этих слов. — Shit! Okay, я сейчас, блядь! — комментирует мужчина, пытаясь скрыть, как безудержно внутри него полыхает похоть от жаркой мольбы Нам-Гю, — You see?! Я буду трахать твои кишки, пока ты не превратишься в безмозглую потаскуху, доволен? Тогда ты будешь глотать столько таблеток, сколько захочешь, блядский ты торчёк. Нам-Гю вдруг совсем неожиданно заливается смехом, но он звучит настолько надрывно, истерично. Даже безумно. И это почти повергает Таноса в ужас. — Ахахахах... А! Ахххх, блядь, да! Да! Еби, трахай меня! Трахни меня, трахни меня, трахни меня, трахни меня, fuck me!!! А вот теперь даже Таносу стало жутко. Он цепко хватает брюнета за бёдра и грубо входит внутрь, толкаясь до тех пор, пока не оказывается в нём по самые яйца. Он снова обхватывает худое тело под собой, одной рукой щиплет за проколотый сосок, а другой закрывает чужой рот, чтобы заглушить развратные звуки. — Shut the fuck up! — шипит он в ухо, — Чего ты хочешь? Чтобы охранники вошли и увидели нас, чтобы они пристрелили нас обоих в этом вонючем сортире?! Нам-Гю мотает головой, снова стонет, на этот раз прямо в чужую ладонь, глаза непроизвольно закатываются, так, что зрачков почти не видно. Он хочет, чтобы его душили, давали пощёчины, щипали, царапали, кусали, оскорбляли, обзывали. Танос буквально рычит, когда срывается на бешеный ритм, наконец-то начиная трахать Нам-Гю: жёстко, быстро и беззастенчиво. Его яйца снова шлёпаются о чужие бёдра, и на этот раз звук отдаётся в кабинке гораздо громче. Он хрипит и стонет, как животное, прямо в ухо брюнета, и эти звуки заводят его самого всё больше и больше. — Я выебу тебя так хорошо, что ты, блять, забеременеешь! — рычит Танос, — И тогда ты навсегда останешься моей сучкой, у тебя не будет выбора, кроме как вечно быть рядом со мной и делать всё, что я скажу, Нам-Су. Ты — мой. Мой! Мой... Нам-Гю с отчаянным стоном хватает руку Таноса и начинает покрывать её поцелуями, облизывая ладонь, а затем засасывает два пальца в рот, восторженно покачивая головой. Это пробуждает что-то внутри рэпера, его толчки замедляются, а яйца напрягаются от возбуждения. — Сука, почему ты такой охуенно горячий?! — шипит он, пряча лицо в изгибе шеи другого мужчины и покусывая его плоть, — Я собираюсь спустить в тебя так охуенно много. You want this? Хочешь?! Хочешь мою сперму? Нам-Гю снова хнычет, неистово кивая, отталкиваясь от его ствола с каждым мощным толчком, буквально трахая себя чужим членом. — Baby, c’mon, let me feel you. — говорит Танос по-английски, перемещая свободную руку от соска вниз, блуждая между ног. Он обвивает чужой член ладонью и начинает его надрачивать, рука движется аккурат в такт собственным толчкам. Перед глазами Нам-Гю всё плывёт: слишком сильная стимуляция, возможно, наркотическая ломка, а может воздух — он в кабинке густой и липкий. Брюнет фактически не может нормально дышать, правда, его это не сильно волнует. Он близок, чертовски близок, он чувствует вкус... и Танос, похоже, тоже не отстаёт. — Ты просто женщина, right? — смеётся рэпер, находя садистское удовольствие в жестокости своих толчков, заставляя тело под собой каждый раз биться о дверь, — умоляешь, чтобы тебя трахнули, как тупую сучку, не удивлюсь, если после этого ты залетишь, fucking bitch! Нам-Гю задыхается и захлёбывается собственными слюнями, наконец кончая после этих слов. Его сперма окрашивает дверь перед ним и непристойно брызжет на пол. Танос смеётся над зрелищем, представшим перед его глазами: — Fuck, так вот что тебе приходилось делать каждый раз, когда ты хотел получить новую дозу в клубе? Скакать на члене и ныть, как порнозвезда? Ты действительно в полной заднице, Нам-Су. Нам-Гю не возражает... потому что в глубине души знает: он прав, он всегда был прав. Танос всегда был прав. СуБон задыхается, прижимаясь потным лицом к шее Нам-Гю и пыхтя, как собака, толчки становятся всё быстрее, рваней, короче... Наконец, он выплёскивает свою струю в кишки Нам-Гю, тёплую и мощную, густую, как будто он копил её несколько дней.. и, возможно, в каком-то смысле так оно и есть. Это непристойно, это отвратительно. Это прекрасно. Танос едва не заваливается на спину партнёра, одной рукой отчаянно упираясь о дверь перед ними, чтобы не упасть на грязный пол. Он снова хватает Нам-Гю поперёк груди и, развернув того лицом к себе, с легкостью усаживает к себе на колени — теперь они оба опять сидят на унитазе. Несколько минут никто из них не произносят ни слова, тишина кажется оглушительной. Танос просто смотрит на Нам-Гю сверху вниз, будто прикидывая, что делать дальше. Брюнет заправляет прядь тёмных волос за ухо, словно гордится своей работой, словно только что успешно выполнил самое ответственное задание, словно он был хорошей сукой. Танос вытирает пот со лба и смеётся, дотягиваясь до ожерелья с крестом на шее и расстёгивая его. Нам-Гю послушно молча наблюдает, как тот кладёт ему на язык жёлтую таблетку и позволяет ей растаять. Он глотает и ему отчаянно хочется попросить ещё одну, но он слишком боится. — Wait, ты даже не дашь мне немного поиграть с тобой после секса? — поддразнивает Танос, — После того как я заставил тебя выплеснуть твои чёртовы мозги на этот пол? Глаза Нам-Гю сверкают от такого приглашения, он точно знает, что это значит. Он делает выпад вперёд и обхватывает рэпера за шею, мгновенно прижимаясь губами к его губам. Это даже не настоящий поцелуй, а скорее развратное зрелище, когда языки переплетаются и смакуют друг друга, а зубы сталкиваются с гулким стуком опять и опять. Нам-Гю улыбается, как идиот, и, прижимаясь к губам напротив, ныряет языком ещё глубже в рот, стонет от наслаждения, пока, наконец, не отстраняется. На подбородок попадает слюна и он вытирает её с довольной, красивой ухмылкой, губы сомкнуты, словно у него что-то во рту. — Получилось? — спрашивает Танос. Нам-Гю открывает рот и высовывает язык, гордо демонстрируя жёлтую таблетку, которую ему удалось достать из чужого рта. — Good girl. — мурлычет рэпер, снова шлёпая его по заднице. Нам-Гю смущённо хихикает в закрытый рот, пытаясь удержать таблетку на месте, чтобы она растаяла на языке. Танос с облегчением вздыхает, прислонившись спиной к стене позади себя, глаза на мгновение закрываются, обе руки лежат за головой. — Fuck, как же ты заебал, Нам-Су. Нам-Гю даже не пытается его поправить, он слишком счастлив, чтобы беспокоиться об этом. Он наконец-то получил то, что так отчаянно искал всё это время, и неважно, сколько унижений ему пришлось пережить, чтобы добиться своего. Теперь он полностью удовлетворён. В конце концов, Танос был прав: это всё, чего Нам-Гю хотел, и, возможно, всё, что ему нужно от этой жизни. И это его более, чем устраивает.