Все будет хорошо, если закрыть глаза

Гето уже не помнил, когда его сознание начало ускользать — будто туман, медленно растворяющийся в пустоте. Может, это случилось сразу, когда тело стало тяжелым, а мир — плоским и мутным, как взгляд через грязное стекло. А может, позже — когда Назуми начал заполнять его голову странными идеями о божественной воле и детях, способных придать смысл пустоте. Он видел всё. Как через стекло. Видел, как Назуми выбирал женщин — рассматривал их, примерял на роль "матери" для своего божественного наследника. Только Гето знал, что это не имело никакого значения. Свобода была не в выборе и не в этих играх. Свобода была в пустоте. В разрушении. В том, чтобы не цепляться ни за что. Ребенок. Копия Годжо. Это было почти смешно. Гето не верил, что из его тела могло появиться это отражение — фантом, собранный из чужих воспоминаний и навязанных смыслов. Но со временем и эта мысль потеряла вес, как забытый сон, который уже неважно, был он или нет. И всё же… за всем этим спектаклем оставалось что-то простое и ясное: Назуми просто занял его место. Он играл роль "матери", но в реальности был всего лишь очередным актёром в этом театре абсурда, который не знал конца. Его вера в божественность была не истиной — скорее, личной болью, тщательно замаскированной под миссию. Гето мог только наблюдать. Смотреть, как мир, который он когда-то пытался контролировать, продолжает рассыпаться на осколки. И, может быть, он был единственным, кто понимал, насколько это бессмысленно. Но ведь кто он такой, чтобы вмешиваться?