Кофе, меняющий жизнь

Вы когда-нибудь задумывались, что вся наша жизнь — это очень-очень странная штука? Она может подкинуть иногда такое, что голову сломаешь, пока ищешь ответы, а иногда наоборот. Ко мне вот она была достаточно жестока практически с детства. Ох, простите. Я Питер. Питер Паркер. И мне шестнадцать лет. И давайте я начну с начала? Все началось в мои семь с половиной, когда родители погибли в автокатастрофе. Я сейчас уже плохо их помню, но, смотря на почти выцветшие фотографии, вспоминаю, как отец катал меня на своих плечах, как вместе с мамой я мог спокойно уснуть по ночам, когда мне снились кошмары… Я уже не могу сказать, были ли у мамы ямочки, когда она улыбалась мне во время наших прогулок, особенно когда я приносил ей букеты из сорванных с клумб цветов, или как расстраивался папа, когда я прятал необходимые ему детали в своих тайничках, но я помню их объятия. Мамины согревающие и мягкие, как под крылом у ангела, и папины, в которых все говорило, я сильный, ты можешь на меня положиться. Помню, как от мамы пахло её любимыми булочками с корицей, а от папы тимьяном и американо, который он часто пил во время бессонных ночей. Такие казалось бы незначительные вещи остались в памяти на гораздо больший срок, чем их лица или характеры... Потом меня усыновили тетя Мэй и дядя Бен. Они были очень хорошими, хотя по началу я их и сильно стеснялся. Но именно они стали для меня примером. Не только их взаимоотношения, и далеко не их доброта ко мне, как к племяннику. Я видел в них искреннюю любовь к этому миру. К каждом животному, растению и людям... И уверенность в том что они делают. Их терпение, сила воли, доброта и спокойствие, умение отпускать прошлое и умение вовремя понимать, что лучше отпустить... Да, сейчас это кажется странным, и я не могу описать всего, что видел и ощущал, но именно это заставило меня открыться. Тетя и дядя воспитывали меня как родного и ничего не жалели. Я до сих пор помню, как дядя Бен подарил мне велосипед и учил меня на нем кататься, а тетя Мэй вечером обрабатывала мои коленки, которые были все исцарапаны из-за падений. Но я все-таки смог проехать сам несколько метров. Значительно позже я научился кататься и с тех пор ездил в школу на велосипеде. Но при возможности ездил с дядей на их машине и лично настраивал радио на нужную волну. Тогда я был самым счастливым человеком в мире. А потом мы отправились на экскурсию в Оскорп. Там я отвлекся, немного отстал от одноклассников… И заблудился. А пока искал своих, наткнулся на паучка. Вернее, это паук упал на меня и укусил за шею. Я сразу этого не заметил и случайно сбросил его. А когда понял, что это на меня упало, и собирался его поймать, чтобы получше изучить, меня окликнула одна из работниц. Она же отвела меня обратно к одноклассникам. А потом я начал меняться. Было больно, страшно и я не представляю, сколько раз я попросту отключался от этого ужаса, но даже сон и обморок не помогали хоть немного отдохнуть от боли. Казалось яд проникал напрямую в мозг, отравляя его и заставляя показывать какие-то ужасы. И когда это закончилось я был нереально счастлив. Хотя когда я посмотрел на время и календарь, то понял, что все это длилось одну ночь. А казалось, что прошло как минимум около недели... Правда оказалось, что произошедшие изменения оказали много плюсов. Усилилось зрение, позволяя избавиться от очков, улучшился метаболизм, быстрее заживали раны, появилась цепкость и возможность лазить по стенам и увеличилась сила в несколько раз. Я мог поднимать огромные и тяжеленные вещи на подобии машин, а появившаяся чуйка предупреждала о том, что я в опасности. У меня ушло много времени на то, чтобы осознать, доработать и натренироваться, примерно полгода, прежде чем выйти на улицу и начать совершать добрые поступки. Но потом… Потом умер дядя Бен. Его застрелили, когда он пытался защитить какую-то девушку от грабителя. А я был слишком далеко и не успел помочь. Да и не смог бы — пуля угодила прямо в сердце. Так сказали врачи, когда мы с Мэй пришли в больницу. Смерть дяди Бена сказалась на каждом из нас. Особенно после похорон, где ни я ни тетя не смогли сдерживать слез. Тетя потом еще часто плакала по ночам, когда думала, что я не слышу. Но я слышал. И скажу честно, я тоже рыдал. Но делал это исключительно в её отсутствие, которых стало гораздо больше из-за надобности в деньгах. Тетя брала дополнительные смены, очень часто приходила домой только для принятия душа и быстрого перекуса. Когда тетя возвращалась с работы и валилась спать, то я тихонько сидел в соседней комнате тщательно прислушиваясь к её дыханию. Знаю, глупо, но страх, что она попросту не выдержит и уйдет следом за дядей Беном не утихал. На время перестал быть героем, просто не мог взять в руки костюм или веб-шутеры, не хватало сил и совсем не хотелось оставлять тетю в одиночестве. Но однажды она вернулась со смены пораньше. Я не услышал её, из-за своих рыданий и она застала меня в таком неприглядном виде. Я до сих пор помню её ступор на пороге моей комнаты и теплые объятия напополам со слезами. Мы вместе оплакивали нашу потерю. А потом мы разговаривали. В ту ночь мы очень долго говорили о том, что нас волновало. Оказалось тетя не могла меня видеть, так как поначалу винила в его смерти. Да да, она была в курсе, что я новоявленный герой. Но видя меня сегодня её сердце ёкнуло. Она вспомнила, что я не более, чем подросток. И не способен ни видеть будущее, ни предугадывать чьи-либо действия. И понимала, будь у меня возможность, я бы сделал все, чтобы он жил. А я рассказал ей о своих страхах... Разговор вышел тяжелым и долгим, но он оказался отправной точкой для нашей дальнейшей жизни. Можно сказать, что все устаканилось. Правда отстаивать свою точку зрения о моём альтер-эго пришлось после моего вмешательства в разборку в магазине. Я вышел победителем, а вечером был разговор о моем секрете. Тетя не хотела, потерять и меня, но я вспомнил слова дяди Бена. О том, что чем больше твоя сила, тем больше ответственность. "И раз у меня были силы, то я должен был заставить себя помочь другим, кто мог пострадать, пока я тут скорблю." Не знаю точно. Мои слова, выражение лица или что-то еще, но тетя согласилась с моими патрулями. Но исключительно после школы и только до десяти. И я выполнял условие. Прошло немного времени, и все более-менее пришло в норму. Я ходил на учебу, патрулировал, делал все, чтобы быть полезным. А потом появился Фил. Мы встретились на работе тети Мэй. Вернее, я пришел, чтобы отдать тете её обед, который она забыла на столе, а в итоге застукал их за поцелуем в столовой. Тетя Мэй была смущена, как школьница. Давно я её такой не видел… И знаете? Я обрадовался. Мне так не хватало её искренней улыбки, и я улыбнулся им. — Тетя Мэй, надеюсь ты познакомишь меня со своим избранником в свободное от работы время? — хихикнул тогда я, выходя на коридор. Чуть позже он вышел первым и подошел ко мне, поправляя халат и протягивая руку в знак знакомства. Фил был высоким, примерно метр 75-80, и довольно подкаченным. Это было заметно по его рукам и одежде, что сидела как влитая. Русые волосы чуть подлиннее моих но не кудряшки. Зеленые глаза смотрели с небольшой настороженностью и ожиданием моих последующих действий. Тонкие губы напряженно стиснуты... В общем напряжен. — Рад познакомится, Питер. Мэй много о тебе рассказывала. — Я тоже рад познакомиться… — с улыбкой ответил я, пожимая его руку, но замялся не зная, как обращаться к мужчине. — Эм… — Можешь звать меня Филом, — просто кивнул он, засовывая руки в карманы. — Сейчас мне нужно идти, но надеюсь на скорую встречу. Скажу честно, в тот момент Фил мне понравился. Выглядел он достаточно приличным человеком. Я тепло улыбнулся ему чуть кивая головой. Он расслабился и ушел вперед, забирая с рядом находившегося стола какие-то папки. Видимо это были его пациенты... Чуть позже вышла Мэй, на которую я посмотрел с улыбкой и чуть прищуренными глазами. Но прежде чем она начала оправдываться, я сказал. — Тетя Мэй, позови его на ужин, что ли? Хочу поближе узнать твоего избранника. — Питер, он не замена дяде Бену… — начала было Мэй, но я просто обнял тетю, прерывая поток слов и просто шепча в ответ. — Дядю Бена никто не сумеет заменить, и он навсегда останется в наших сердцах. Но это не повод стоять на одном месте. Мы должны жить. — Спасибо, Питер, для меня очень важно твое мнение. — Тогда, будь так добра, больше никогда не готовь мясной рулет, — полушутливо сказал я, радостно улыбаясь ерошащей мои волосы тети Мэй, которая как всегда отрицала то, что она плохо его готовит. Значительно позже, когда Мэй и Фил обручились и тот меня усыновил, то все было почти так же, как с дядей Беном. Однажды Фил уточнил, не хочу ли я немного подзаработать себе на карманные расходы, а то его брату нужен работник на полставки, и он готов взять меня к себе. — Тетя Мэй, что ты скажешь на это? Лично мне бы хотелось поработать. - спросил я, который очень хотел помочь ей, и попробовать на вкус самостоятельности, особенно в таком важном деле, как заработать себе на свои же хотелки. Мне до сих пор было стыдно, что я прохлаждаюсь летая на паутине и беря у неё на нужные химикаты. Так просто их же нигде не возьмешь, а они нужны... В школе тоже особо в кабинет химии не проберешься, там то преподаватель, то дежурный, то закрыта лаборантская... А тут Сам... — Питер, я даже не знаю… Тебе сейчас нужно думать об учебе… — Тетя, я все понимаю, но ты же знаешь, я решаю задачи за пару минут. Так что домашние задания выполняю на раз-два. — Хорошо. Но только после учебы! — пригрозила тетя Мэй, давая согласие на подработку. А потом… Новая трагедия, после которой я полностью отказаться от работы Человека Паука. Ведь какой в ней смысл, если я не могу защитить самое дорогое? В тот дождливый вечер Мэй возвращалась с работы и от усталости не заметила, что светофор горит красным, а грузовик попросту не успел остановиться… На этот раз я все видел и попросту не успел помочь. Я летел на всей своей скорости, но не успел. Я помню, как сидел перед тем, что от неё осталось и ненавидел себя за все это. Я рыдал в голос, не сдерживая эмоций. Но легче не становилось. После похорон тети Мэй, Фил стал опекуном для меня. Сначала он был очень хорошим, помогал выйти из уныния и поддерживал при кошмарах. А потом… Потом он начал пить, топя свое горе в алкоголе. Он не смог остановиться, и его темная сторона вышла наружу. Теперь это был не тот доброжелательный мужчина, что любил меня и Мэй. Это был алкоголик с разбитым сердцем и прицепом в моем лице. Не знаю почем, но он стал срывать на мне свою злость. Да и не помню, когда именно это произошло в первый раз, но я винил себя в её смерти. И принимал его побои как должное. А он разошелся. Теперь я получал за опоздания, за то, что не все деньги отдавал ему, особенно после того, как его выгнали с работы… Наверное Мэй тоже стала бы такой, если бы в ту ночь не увидела меня в слезы, но тут слезы были бессильны. Мужчина пил непросыхая, но надо отдать должное, посылал меня за продуктами, но по наибольшей части - за консервами, они хранились дольше. А что до моих сил… Они исчезли, и я был за это немного благодарен, ведь теперь еды требовалось меньше. Жаль только, что зрение снова упало. Когда это произошло, Фил не сильно удивился, сказав, что это в порядке нормы и что после такого стресса зрение у людей часто падает, и просто купил мне линзы. и даже потом давал деньги на их покупку, когда срок подходил. Уж не знаю, где он у себя это отмечал, но все было исправно. А потом все пошло наперекосяк. Избиения стали еще более частыми. Иногда меня выгоняли из дома, оставляли на холоде, но постепенно я привык. После его увольнения я бросил школу, так как ничего нового мне там не скажут, а чем больше я поработаю, тем больше будет оплата и хватит на необходимые вещи. Да и проводить время на работе гораздо лучше, чем дома, ведь там я мог получить новые синяки, а тут — просто общаться с людьми и не думать о произошедшем… Да, я пытался сбежать, когда было совсем плохо, и мне это даже удавалось, ненадолго, но потом меня возвращали опекуну и все становилось хуже. И я просто смирился, что в моей жизни всегда будет именно так. Сегодня я никак не ожидал увидеть Героев Земли, но был невероятно счастлив от встречи с кумирами, особенно с Тони Старком. Железный Человек всегда был моим любимым супергероем. А уж о том, чтобы получить сразу три автографа, я не мог и мечтать. Но еще больше я не ожидал увидеть в кафе опекуна, как и того, что за меня кто-то заступится перед ним. После нашего возвращения домой, мне было достаточно лишь ненамеренно немного пошуметь, чтобы он продолжил орать и попытался меня пришибить, так что я попросту сбежал. Только куртку захватить не успел, поэтому пришлось сжаться в комочек, чтобы было теплее. И знаете, я смог достаточно согреться, чтобы уснуть. Вот только место, где я проснулся, было совсем не тем, что я ожидал. Я лежал на кожаных сиденьях, а моя голова покоилась на чьих-то коленях, и на моей макушке медленно водили пальцами, задевая какие-то точки, от которых мне было приятно… Но лежать так я больше не захотел. Ведь тот, кто водит пальцами по моей голове, может эти самые пальцы и на шее сжать. — Тс-с-с-с, — послышалось сверху, — Все хорошо, спи. И знаете? Я решил довериться этому мягкому и такому родному голосу… Пусть в дальнейшем все может стать еще хуже, но почему-то эта мысль казалась… Неправильной… Это были последние связные мысли, перед тем, как я провалиться в сон.

***

Наташа посмотрела на Тони, что медленно водил пальцами по макушке тяжело вздыхающего парня и внимательно смотрел на него. Тот казался таким маленьким, несмотря на то, что ему вроде как шестнадцать недавно стукнуло. — Тони, все нормально. Он просто сильно устал. — Я понимаю, Наташа, но он такой легкий… И ты посмотри на его запястья. Я могу их обхватить, так еще и место останется. — Я все понимаю, но давай потише. Пусть парень поспит. — Это да… Ему правда нужно поспать, — согласился Тони, продолжая перебирать короткие волосы парня. Когда тот забеспокоился и попытался встать, он мягко придержал его за голову, а затем тихо и мягко, как только умел, проговорил. — Тс-с-с, все хорошо, поспи. И тот действительно успокоился, снова засыпая. А Тони положил руку на плечо парня, продолжая второй рукой водить по голове, стараясь поддержать. Про себя он уже решил, что будет защищать парня, чтобы не случилось. Но он не знал, что Наташа решила тоже самое про себя.