Сомнительное признание

Холодный морской воздух пробивается через открытое окно и уже обыденно пробуждает ото сна. Открыв глаза, Гарри снова не мог решить что же хуже – быть в мире кошмарных снов или кошмаров наяву. Вереница событий настолько истощила его необъятную душонку, что ему просто хотелось, чтобы двухмиллиметровая прореха в реальности поглотила его вместе со всеми мыслями, чувствами и страхами. Собравшись с силами и усевшись на край видавшей виды кровати, он вновь погрузился в размышления, а ведь думать действительно было о чём. Прошла пара месяцев после закрытия дела о повешенном, но всё произошедшее никак не отпускало его. Казалось что вся его жизнь остановилась в том моменте, будто за все годы унылого существования только эти несколько дней расследования он действительно жил. Все эти люди и их истории отпечатались в сознании, а не затерялись в потоках серости. И именно это и пугает, ведь теперь, после поимки революционера, несколько десятилетий продолжавшего свою борьбу, после нахождения островалийского фазмида, помощи в открытии клуба в стенах церкви и размышлений о том, какой же он всё таки попугай, жизнь будто потеряла краски и снова стала тяготящей обыденностью. Но осталось и то, что не исчезло из его жизни после этого дела… Ким. После закрытия дела, Ким подал прошение о переводе в 41 участок и уже через неделю, выходя из зданий РГМ, Гарри заметил знакомую подъезжающую к нему мотокарету, а в ней - Ким собственной персоной. Радости не было предела, ведь теперь два крутых копа снова в деле, но что-то начало подниматься из глубин сознания, поглощая всю радость от совместного времяпрепровождения. Гарри не до конца понимал свои чувства. Ему казалось что всё неправильно. Хоть он и отпустил мысли о своей бывшей жене, чувство вины завладевало им, ведь как он может после всего пережитого быть счастливым? Неужели он действительно этого достоин? Но… он искренне полюбил Кима. Его манеру речи, его привычку записывать все свои мысли и чувства в блокнот, его формальную серьезность, за которой скрывается веселый парень, любящий слушать “Спидпанк FM” и возиться со своей мотокаретой. Гарри даже начал курить по одной сигарете в день, точно так-же как и его напарник. Да и то, что Ким не задумываясь закрыл собой от пули лейтенанта и ухаживал за ним пока тот лежал раненым и был способен только пить таблетки и материться, не могло не влюбить в себя. Кто бы мог подумать, что на 44 году жизни коп суперзвезда осознает что принадлежит к гомосексуальному подполью? Но всё это вгоняло в тревогу. Ведь… что если это не взаимно. В голове гарри не укладывалось, что кто-то серьёзно сможет полюбить его в ответ. Действительно, кто полюбит старого алкаша и наркомана, чьи штаны воняют мочой и спермой? Кто полюбит того, кто ненавидит себя настолько, что готов был повеситься на собственном галстуке и во время расследования был на грани того, чтобы бросить всё и уйти жить под мост и кидаться в людей дерьмом? Кто полюбит того, кто не умеет контролировать собственные мысли и чувства так, что порой сам не понимает что делает и говорит? Обрюзгшее тело, трупного вида кожа, сальные запутанные волосы и впечатавшаяся в лицо ухмылка - всё это не могло вызвать хоть каких-то положительных чувств. Но всё же по какой-то причине Ким перевёлся в участок где работал Гарри… Собравшись с силами и осознав что просидел на кровати слишком долго, Гарри натянул свои потрёпанные жизнью вещи и отправился в участок. В здании РГМ его уже ждали все коллеги, в том числе и Ким. -”Снова нажрался как скотина и не мог вспомнить дорогу до работы, а? Или снова появилось нераскрываемое дело и Дик Маллен благородно отправился расследовать убийство чьего-то мужа?” недовольно, но с ухмылкой сказал его напарник Жан Викмар. -”Ладно, плевать. Работы всё равно сегодня нет, больно спокойно в последнее время, одна бумажная волокита. Но даже не думай съебаться с работы. Сегодня ты будешь помогать Кацураги разгребать архив с делами. Сориентируй его там, а то судя по слухам у нашего нового друга с ориентацией кое-какие проблемы”. В груди у Гарри что-то ёкнуло. Они снова будут наедине с Кимом, да ещё и начальство в курсе о его наклонностях. Как воспримут его братья по оружию, если узнают что он тоже из гомосексуального подполья. Все конечно и так знали, что Гарри всегда был странным, обычный человек бы не стал петь своему новоявленному напарнику песню про маленькую одинокую церквушку, стоя на сцене в шёлковом халате и в Самарийской шляпе, но мысль не отпускала его. -”Ты меня, блять, вообще слушаешь?” взревел Жан. А Гарри только и смог что кивнуть и быстрой неровной походкой отправиться в архив. -”Доброе утро офицер. Как говориться si vis pacem, para bellum.” с улыбкой произнёс Ким, намекая на то что им предстоит разобрать огромные кипы давно забытых дел. -”Здарова, всмысле, да, доброе утро Ким” пробормотал Гарри. В неловкой тишине с редкими фразами они начали свою неблагодарную работу. Минуты тянулись как часы, а Гарри всё не мог подобрать слов чтобы сказать хоть что-то вразумительное своему коллеге. Пока что ему удалось только неудачно пошутить на тему дел, мол кимовское “человек с дыркой в башке” звучит гораздо круче чем все названия дел в архиве, на что Ким негромко хмыкнул. Всё таки разобравшись с нудной работой, оба отправились отчитаться Викманцу и тот отпустил их в свободное плавание до вечера. -”Только умоляю тебя, Гарри, не усни в какой-нибудь канаве, а вы Кацураги уж присмотрите за ним. Всё таки человек тонкой душевной натуры, может и нахуячиться, а вы и не заметите” -”Будет сделано в лучшем виде” вымолвил Ким и оба вышли из участка. -”Не слишком ли он жёстко с вами, офицер?” -”У Жана клиническая депрессия и он до сих пор в обиде на меня из-за того что я свои проблемы решаю бухлом, а он просто терпит, вот и отрывается. Я не злюсь на него. Пускай хоть так выпустит свои эмоции. Всё таки он мой друг” Оба переглянулись и синхронно достали свои пачки сигарет “Астра”. Закурив они начали смотреть за тем как морской воздух уносит облачка дыма в даль и думали о своём. -“И всё таки, офицер” начал Ким “А вы как себя чувствуете? В последнее время вы довольно тихий, это необычно для вас” Гарри потерял землю под ногами. Его больное от литров алкоголя сердце вот-вот вырвется наружу из-за всего того что он хочет сказать, но в этот раз риторика подвела его и… -”Ким, я эээ… Ну хотел тебя спросить, ну всмысле поговорить. Да… как же это сказать то” Ким начал внимательно рассматривать лейтенанта и нервно постукивать ногой по мощёной дороге. “Лейтенант, говорите прямо, чего нам бояться, учитывая как часто в нашей профессии погибают люди нам бы стоило быть более открытыми пока есть возможность” Риторика снова подвела и… “Ким, я люблю тебя ким” выпалил Гарри Правая бровь Кацураги поднялась так высоко, как не поднималась во время великой бровной войны в ходе которой выяснилось что он в юности курил травку. -“Гарри, вы серьёзно?” А в голове Гарри звучало только “De puta madre, de puta madre…”. Так плохо он себя не чувствовал даже когда ему попали пулей в бедро. Выдержав паузу и, по всей видимости, всё внимательно обдумав Ким сказал: -“А знаете Гарри, айда покатаем” и жестом пригласил его в свою мотокарету. Гарри хоть и не понимал весь масштаб ситуации, но спорить не стал. Уселся рядом с Кимом и вместе они поехали по вечернему Ревашолю куда глаза глядят. -“Sad FM, офицер?” -”Да, пожалуй, спасибо Ким”