other versions freed

Однажды в детстве Джейс упал в обморок. Ничего страшного с ним тогда не случилось, он просто слишком быстро встал с кровати до завтрака. С тех пор мама какое-то время давала ему немного шоколада по утрам, но всё это было давно. Тем не менее, Джейс хорошо помнил это чувство: он помнил покалывание в ладонях, помнил, как его зрение затуманилось и как в следующую секунду он понял, что оказался на полу. Потеря сознания напоминала погружение в сон, когда мгновения сменяются незаметно: секунда — ты стоишь на ногах, другая — ты медленно моргаешь и приходишь в себя, словно просыпаясь. Именно это Джейс и почувствовал, когда открыл глаза и внезапно увидел ночной Пилтовер. Только что они с Виктором держались друг за друга в Аркейне, а теперь он ощущал, как лёгкий ветерок трепал его волосы, чувствовал запах приближавшегося дождя и слышал шуршание щебня под ногами. Потому что он оказался в своей комнате. В той самой комнате, которую взорвали. А учитывая, что он стоял на краю пропасти, которую когда-то закрывала стена, что его лицо было чисто выбрито, а его нога выглядела здоровой и не болела, нетрудно было догадаться, в каком он оказался времени. Он вернулся почти на десять лет назад, когда Виктор пришёл за ним. Это было его прошлое? Прошлое какого-то другого Джейса? Может, это была одна из тех вероятностей, о которых говорил Виктор из разрушенного Пилтовера будущего? Джейс задумался о том, как он вообще здесь оказался. Мог ли он сам себя сюда отправить? Отправил ли он, или тот, кто это сделал, сюда Виктора? Его Виктора? Если Виктора здесь не было, всё это становилось бессмысленным. Что-то вернуло Джейса в ту ночь, когда они вдвоём решили изменить мир. Зачем же было возвращать его одного, без второй части уравнения? Джейс даже думать об этом не хотел: после всего, что они сделали по отдельности и вместе и того, что они сделали в конце, он не мог оказаться где-то без Виктора. Виктор был центром его вселенной почти десять лет. После того, как Джейс провёл месяцы, поглощённый идеей вернуться к нему в той или иной форме, он не мог оказаться здесь один. От мысли о том, что он оказался в другом мире без Виктора, Джейс пошатнулся. Он тут же шагнул назад, пока не стало слишком поздно. Сейчас не хватало только случайно убиться. Нужно было выяснить, был ли здесь хоть какой-нибудь Виктор и, наверное, попробовать найти Хаймердингера и попросить его не ждать следующего дня, а просто сразу уничтожить все записи о хекстеке. Нужно было слезать с этого проклятого выступа и… — Не помешаю? Эта фраза не преследовала Джейса во снах, ведь хорошие воспоминания «преследовать» не станут. Каждый раз, когда Джейс вспоминал эту ночь и эту первую фразу, в груди у него разливалось тепло. Каждый раз, когда он думал о том, что Виктор разговаривал совсем не так, что тогда его голос звучал выше и мягче обычного, ведь Джейс вот-вот был готов спрыгнуть, что-то тёплое и липкое скапливалось у него между рёбрами. Виктор успокоил и спас его, проявив ту искреннюю доброту, которую Джейс любил до боли. На этот раз Джейс обернулся осторожно. Он не мог рисковать, не мог позволить себе случайно свалиться с этого карниза после всего случившегося. Только не когда он увидел перед собой Виктора, который выглядел точно так же, как и в ту первую ночь: вместо синяков под глазами у него лежали едва заметные тени, его щёки не были впалыми, и он опирался только на трость, потому что болезнь ещё не изъела его позвоночник и не начала убивать его. Он выглядел таким восхитительно живым, таким далёким от смерти и от пути, на который его толкнули влияние хекс-ядра и эгоизм Джейса. Джейс с упоением смотрел на того, кто станет его напарником, его лучшим другом, его наставником, его спасителем — всем, чем когда-либо мог стать для него другой человек. Он не успел как следует подумать, прежде чем что-то сказать. — Виктор. Наверное, ему следовало играть по сценарию, который он отлично знал. Джейс, которого ожидал увидеть этот Виктор, не был с ним как следует знаком, ведь они встречались лишь однажды. Этот Джейс находился в безвыходном положении и не стал бы так отчаянно звать по имени того, кого видел второй раз в жизни. Вот только Виктор не стал смотреть на Джейса так, будто у того выросла вторая голова. По его выражению лица невозможно было понять, о чём он думал. Он всё так же держал в руках дневник, но на этот раз дневник был закрыт. Виктор, казалось, вообще про него забыл. Говорил он тоже иначе: теперь его слова звучали торопливо, почти невнятно, и в его голосе не было прежней нарочитой мягкости. — Виктор? — снова позвал Джейс, наконец осмелившись сделать ещё один шаг вперёд. Ведь если он оказался здесь, а в последнем воспоминании они с Виктором — с его Виктором — были в Аркейне, значит, может… может, есть надежда на то, что… Пожалуйста Плечи Виктора поникли. — Сработало, — казалось, что, если бы не трость, он бы и сам осел на пол. Дневник Джейса выскользнул у него из рук и упал с глухим стуком, — О, быть не может, сработало, — его рука, сжимавшая трость, белела в лунном свете и едва заметно подрагивала. Он шагнул было вперёд, но тут же остановился, — Джейс… Джейс не помнил, когда в последний раз двигался так быстро, особенно после нескольких месяцев в яме. Его нога отозвалась болью. Джейс не знал, была ли эта боль фантомной, или отголоски полученной травмы перенеслись и в этот мир, но ему было всё равно. Он бросился к Виктору — к его Виктору — всё ещё здоровому и целому во всех возможных смыслах, заключил его в объятия и вдохнул аромат сухой бумаги, апельсиновых корок и сосны, исходивший от его волос. Когда они были так близко друг к другу в последний раз, Джейс чувствовал только озоново-электрический запах хекс-ядра, а Виктор был холодным и твёрдым на ощупь. Не тёплым, каким он был сейчас — настолько, насколько вечно мёрзнущий Виктор вообще мог быть тёплым — но эта деталь Джейса совершенно не заботила, ведь она тоже была особенностью Виктора. Живого Виктора. Джейс почувствовал, что Виктор прижался к нему всем своим весом, и ему захотелось расплакаться. Дыхание Виктора обжигало его шею. Он ощущал каждый его не затруднённый болезнью вдох и выдох. Свободная рука Виктора — та, что не сжимала трость, — обвилась вокруг шеи Джейса, вцепившись в ткань его жилета с такой силой, что Джейсca пробила дрожь. Он крепче прижался к Виктору и уткнулся носом в изгиб его шеи. — Я скучал. Это было глупо, ведь они были вместе в Аркейне не больше минуты назад. Джейс вспомнил как возвращался в лабораторию после какого-нибудь заседания Совета, длившегося не больше часа, и жаловался на то, как сильно он соскучился по работе. Виктор в ответ всегда вскидывал бровь и называл слова Джейса глупостями, чтобы поддразнить его. Теперь же щёки Виктора были влажными. — Знаю, — прошептал он. Его хватка ослабла, и Джейс испугался, что он вот-вот отстранится. Вместо этого Виктор провёл ладонью по его спине, медленно и уверенно поглаживая её пальцами. Это движение успокаивало. Отрезвляло, — Знаю. Джейсу стоило бы устыдиться того, как быстро он запаниковал, учитывая, что Виктор всё ещё прижимался к его груди. Но ведь кошмары преследовали его уже так мучительно долго. Внезапно все ужасные воспоминания нахлынули на него огромной волной: катастрофа в зале Совета, мёртвое тело Виктора у него на руках, нарушение обещаний, уход Виктора, все ужасные месяцы в яме, перелом ноги, который так и не зажил до конца и постоянно давал о себе знать, и практически полное уничтожение Пилтовера. Это напоминало ему выбросы энергии, с которыми они сталкивались в первые дни работы над хекстеком, и справиться с этим было очень непросто. А ещё он так сильно скучал по Виктору. Скучал по его запаху, по его прикосновениям, по его голосу, которого ещё не коснулось влияние хекс-ядра. Он скучал по своему другу, скучал по его обществу, и теперь, наконец-то, Виктор снова был здесь, с ним. Виктор был здесь, в его объятиях, и теперь что-то тихо напевал ему на ухо, чтобы успокоить. Поэтому Джейс дал себе пару минут, чтобы поплакать, сжимая Виктора как можно крепче, ведь тот ненавидел, когда к нему относились как к хрустальной вазе, а Джейс и подумать не мог о том, чтобы снова его отпустить. — Прости, — пробормотал Джейс, отстраняясь, чтобы вытереть слёзы. Взгляд Виктора блуждал по его лицу, словно он хотел запомнить каждую его черту, и Джейс едва не забыл о первой мысли, пришедшей к нему в голову, когда он впервые увидел Виктора в тусклом лунном свете — мысли о том, каким он был красивым. Теперь Джейс думал о том же. — Не извиняйся, — Виктор провёл пальцем по щеке Джейса, лёгким прикосновением ловя случайную слезинку. Джейс потянулся за прикосновением, — После всего, что произошло… даже не представляю, каково тебе было, — он поджал губы. У Джейса сжалось сердце. — Это всё неважно, — твёрдо сказал он. — Джейс… — Где мы? — Джейс не дал ему договорить. Он не хотел начинать — что бы они сейчас ни начинали — с самобичевания, — Мы что… вернулись в прошлое? — В каком-то смысле, — ответил Виктор после непродолжительного молчания, — Только не в наше прошлое. Мы в той версии реальности, где всё случилось иначе. Здесь, если бы ничего не изменилось, ты бы преуспел в… — он не закончил предложение, — Я уже забыл, каково это: двигаться так быстро, не отдавая на это все силы. — Тебе больно? — тут же спросил Джейс, — Может, сядешь? Поискать что-нибудь для твоей ноги? В его разгромленной комнате было не так уж много места, но меньше всего на свете Джейсу хотелось думать о том, как Виктор изо всех сил старался добраться сюда как можно быстрее, чтобы не дать ему спрыгнуть. Теперь, зная, что он может потерять, Джейс и помыслить об этом не мог. — Нет, — Виктор издал странный звук, напоминавший тихий смешок, и положил руку Джейсу на плечо, — По сравнению с моим недавним состоянием теперь я чувствую себя хорошо. Легко. — А твои лёгкие? — слова сами вырвались у Джейса изо рта. Рука на его плече напряглась, хоть и осталась на месте. Виктор медленно вдохнул, и Джейс, наблюдая за ним, подумал, как же приятно было не слышать в этом вдохе хрипов и кашля. — Чистые, — тихо ответил Виктор дрожащим голосом, словно он вот-вот готов был заплакать. Его глаза заблестели от слёз, и Джейс без раздумий снова обнял его. Он почувствовал влагу на ресницах Виктора и вспомнил о том ужасном моменте в лаборатории, когда Виктор очнулся; когда он сказал, что уходит. Чувство вины пронзило Джейса насквозь. — Прости меня. Виктор отстранился и посмотрел на него, прищурившись. — За что? — он всё ещё сжимал плечо Джейса, словно подбадривая, — В том, что я заболел, твоей вины нет, ты же знаешь. — Я про хекс-ядро, — выпалил Джейс, и Виктор снова замер, — Я знаю, что сейчас, наверное, не лучшее время. Нам нужно будет как следует обо всём поговорить, но я всё время думаю об этом. Я дал тебе обещание и не сдержал его, и я прошу у тебя прощения. Я хочу, чтобы ты это знал. У Виктора перехватило дыхание. — Да, нам нужно будет об этом поговорить, — согласился он, — Только не здесь и не сейчас, но скоро, я уверен. Но если уж на то пошло, спасибо тебе, — он снова положил руку на щёку Джейса, и Джейс потянулся к этому прикосновению всем телом, — Спасибо, — повторил Виктор, — И, хотя мои слова мало чего стоят, я тоже прошу у тебя прощения, — Джейс уже собрался было возразить и сказать, что Виктор ошибался и что его слова стоили дороже всего на свете, но Виктор продолжил: — Не только за то, что пошёл на поводу у тщеславия и гордости, и за то, что чуть было не сделал, но и за то, что ушёл. Я не намерен повторять своих ошибок. Джейсу следовало бы поблагодарить Виктора за его слова, сказать, что он понимает, почему тот ушёл, что он вовсе не держит на него обиды за это. Может, ему следовало бы даже потянуть за эту нить, чтобы здесь и сейчас долго и обстоятельно поговорить обо всём, что произошло, даже если время и место были не самыми удачными. Может, ему просто следовало сказать: «Я принимаю твои извинения». Вместо этого Джейс бросился вперёд и поцеловал Виктора. Он хотел сделать это уже очень давно. Сколько раз, когда они были в лаборатории, или в одной из их квартир в нерабочее время, или даже на официальном вечере в тех редких случаях, когда Виктор присоединялся к нему, он думал о том, чтобы притянуть его к себе и целовать до тех пор, пока у них не закончится воздух? Очень много, и с каждым годом их совместной работы такие мысли появлялись у него всё чаще и чаще. Джейс ничего не делал, потому что ему не хватало ума, не хватало смелости, но чего ему было бояться теперь? У них появился второй шанс. На этот раз Джейс был намерен всё сделать правильно. Он будет целовать Виктора, когда захочет, будет говорить Виктору, что любит его, когда захочет, и поделится с ними всей глубиной чувств, которые он испытывал каждую секунду каждого дня. Он больше не потратит впустую ни секунды их времени. Трость Виктора с резким стуком упала на пол. Он запустил пальцы в волосы Джейса, а Джейс думал лишь о том, что мечты о поцелуе с Виктором не шли ни в какое сравнение с реальностью. Ни в одной временной линии, ни в одной вселенной не было ничего лучше, чем чувствовать, что Виктор целует его в ответ; чем поддерживать его за талию, другой рукой проводя по спине, которой ещё не требовалась поддержка ортеза. Ничто и никогда не сравнится с тем, как Виктор обнимал его за шею, прижимаясь своими губами к его губам; с тем тихим, отчаянным и тоскливым звуком, который издал кто-то из них. Джейс мог бы целовать Виктора вечно и с радостью сделал бы это, если бы мог дышать без воздуха. Он отстранился, практически задыхаясь. Открыв глаза, он увидел, что Виктор смотрел на него, словно на какое-то чудо. Его собственные губы были красными от поцелуя, а щёки заливал румянец. Его глаза напоминали расплавленное золото. — Джейс, — почти благоговейно прошептал он. Сердце стучало у Джейса в ушах, и он мог думать лишь о том, что Виктор, к счастью, уже дал обещание не покидать его. Потому что я никогда тебя не отпущу. Я люблю тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. — Ух ты. Таков был блестящий ответ Джейса, когда его сердцебиение наконец пришло в норму. Виктор фыркнул. — Да ты поэт, Джейс Талис, — сухо заметил он. Джейс рассмеялся и опустил голову Виктору на плечо. — Это самое точное отражение моих мыслей. Виктор что-то промурлыкал себе под нос, нежно перебирая волосы Джейса. — И что теперь? — спросил Джейс, приподнимая голову и прижимаясь лбом ко лбу Виктора. — Попробуем всё изменить, — тихо ответил Виктор, — Ты же понимаешь, что нам придётся позволить Хаймердингеру уничтожить твои наработки? Никакого хекстека. Только не здесь. — Понимаю, — они оказались в другой временной линии, и у них появился шанс сделать другой выбор. Сделать правильный выбор. У них появилась возможность реализовать мечты без помощи магии, без губительного влияния Аркейна и без хекстека. Джейс и сам бы всё уничтожил, не окажись он снова в положении, в котором его пребывание в Пилтовере находилось под угрозой. К тому же, Мэл, которая застукает их при попытке проникновения в лабораторию Хаймердингера, вероятно, будет куда менее сговорчива, чем Мэл из их прошлого, — Мы придумаем что-нибудь получше. — Обязательно, — от уверенности в голосе Виктора у Джейса потеплело в груди, — А сейчас нам, наверное, лучше пойти домой и отдохнуть, — Виктор усмехнулся, — Для всего остального у нас впереди вся жизнь. — Да, — Джейс наклонился вперёд и снова поцеловал Виктора — на этот раз мягче, почти целомудренно. Он бы решил, что уже уснул, если бы не чувствовал губы Виктора на своих губах, не ощущал прикосновение кожи Виктора на своей коже, и если бы сам Виктор, которого он держал в своих объятиях, не был таким ослепительно реальным, — Да, целая жизнь.