Prigionieri del vizio - Узницы порока

Гарри, Гермиона и Рон обустроили новое убежище, которое теперь стало их домом. Это место напоминало обветшалую избу, с потрескавшимися деревянными стенами и слегка искривленным полом, на котором копилась пыль и случайные опавшие листья. Уголки комнаты были затенены, и лишь слабый свет от кованой лампады, висящей на стене, освещал их чумазые лица. Книжные полки, сколоченные из старых досок, стояли в углу и были запружены книгами, которые Гарри тщательно очищал от пыли, погружаясь в истории людей, которые жили здесь до них. Гермиона тем временем готовила похлёбку в котелке, установленном на маленькой плитке с гроздьями копоти, которая покрывала потолок. В воздухе, полный ароматов, потихоньку исчезал запах гнили, уступая место обволакивающему запаху свежей похлёбки. Рон Уизли, пытаясь отогнать паука с дивана, который, несмотря на свою потертую обивку, выглядел довольно уютным, с трудом сдерживал отвращение. — Каков твой план? — спросила Гермиона, разливая своё варево по тарелкам. — Нам нужно выманить Тома Реддла из Малфой-Менора, — спокойно ответил Гарри, пробуя кулинарные изыски Гермионы. — И чтобы это сделать, предлагаю тебе, Рон, или тебе, Гермиона, инсценировать свою смерть. Сказанные слова отразились эхом в тишине убежища, а стены, наполненные беспорядком и переживаниями, казались тяжелыми от тревожного предчувствия. Юная особа, услышав подобное от своего друга, поперхнулась. — Гарри, ты осознаёшь, на какой риск нас толкаешь? — вопрошала она. — Даже если я соглашусь, как ты можешь быть уверен, что Волан-де-Морт выйдет смотреть на это? — продолжала она. — Я не думаю, что твой план сработает, — сказала Гермиона, присаживаясь за стул у стола. — Я тоже поддержу Миону, — сказал Рон, недоумённо хлопая глазами. — Гарри, как ты вообще представляешь себе это? Поттер, взъерошив свои волосы, улыбнулся своим мыслям. — Гермиона, это должна быть ты, — произнёс он. — Беллатриса Лестрейндж ненавидит тебя, и я более чем уверен, что на такое представление сбежится вся банда Пожирателей смерти, включая самого Реддла. Девушка посмотрела на друга задумчивым взглядом. — Хорошо, Гарри, допустим, мы встревожим осиное гнездо таким зрелищем, но что дальше? — спросила она. — Что ты будешь делать дальше, Гарри? *** Гарри, затаив дыхание, наблюдал за Гермионой, укрывшись за деревьями. Он знал, что заклинание «Империус», которое он собирался применить, будет тяжким бременем для его подруги, но это было необходимо, чтобы отвлечь внимание Реддла и осуществить их план. Его голос слегка дрожал, когда он произносил слова заклинания, направляя волшебную палочку на Гермиону. Внезапно, словно пробуждаясь от долгого сна, Гермиона вздрогнула, а затем, под воздействием заклятия, начала громко кричать: — ТОМ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! — её голос эхом разносился по лесу, наполняя воздух горячей энергией страха и отчаяния. — ПОЖАЛУЙСТА, ПОКАЖИ СВОЁ ЛИЦО! Гарри с трудом сдерживал волнение. Ему было жаль подвергать Гермиону такому испытанию, но только так они могли заставить Реддла покинуть своё укрытие. Рон, спрятавшись чуть дальше, тоже ощущал, как их план обретает форму. Он смотрел на Гермиону с беспокойством, его сердце сжималось от осознания того, что они ступили на опасный путь. Словно в ответ на призыв, среди туманных просторов между деревьями послышались шаги. Перед ними возникли тёмные фигуры — охранники Малфой-Менора. Услышав крики Гермионы, они поспешили на сторону звука. Гарри понимал, что пришло время действовать, но горечь и тревога смешивались в его душе. Он должен был сохранять спокойствие, зная, что Гермиона играет роль жертвы, но в этот момент он не мог избавиться от ощущения, что они подвергли себя слишком большому риску. — Держись, Гермиона, — прошептал он про себя, наблюдая за её телом, которое поддавалось давлению заклятия. — Ты справишься! Мы сделаем это! *** Гермиона, нахмурившись, продолжала истошно вопить, и её голос, полный страха и отчаяния, лился из груди. Внезапно лес окутал морок, и один за другим из его глубин появились силуэты. Первый шаг принадлежал ему — Тому Реддлу, самому тёмному из тёмных. Он двигался с необычайной грацией, и его змеиные черты отражались в тусклом свете, который пробивался сквозь листву. С правой стороны от него шла Беллатриса Лестрейндж. Её глаза горели безумием и преданностью к своему хозяину. Гермиона, увидев своего врага, закричала ещё громче, и её страх взорвался, как искра в тёмной ночи. Её крик раздался по лесу, наполняя воздух жутким предчувствием. — Том! — закричала она снова, и её голос трещал от ужаса. — Я знаю, что ты сделал! Гарри, стоящий в укрытии, почувствовал, как у него захватило дух. Каждый мускул его тела напрягся, когда он увидел Волан-де-Морта. Тот выглядел поистине устрашающим. Его змеиные глаза охватили Гермиону, и в этот момент Гарри всё ещё пытался удержать её под контролем заклятием «Империо». Но внезапно он заметил, как её тело начинает слабеть. — Гермиона! — прорычал он, подбегая к ней. В тот же миг он почувствовал, как заклинание поблекло. Она потеряла сознание и начала падать, как в замедленной съёмке. Гарри взял её на руки и перевёл взгляд назад на Волан-де-Морта. Отчаяние бушевало в его сердце. В этот момент рядом с ним появился Рон. Его лицо было скривлено от гнева. Он выхватил палочку и, не раздумывая, закричал заклинание: — Ступефай! С грохотом нечто приземлилось в панике. Уделив мгновение на осознание, что они теперь открыто выступают против Пожирателей Смерти, Рон бросил новое заклинание. Гарри, чувствуя себя потерянным, но не желая покидать Гермиону, тоже поднял палочку. — Экспеллиармус! — прошептал он, направляя заряд магии против Беллатрисы, которая теперь закусила от злости зубами губы, готовясь к ответному удару. Пожиратели Смерти мгновенно обернулись к ним. Их чёрные мантии развевались в воздухе, как предвестники смерти. Подготовка к битве гремела в их сердцах. Гарри, не желая дать слабину, вновь закричал: — За Гермиону! — и бросился в бой, зная, что теперь они должны сражаться всем сердцем. Рон последовал за ним. Вскоре лес наполнился яростью магии и заклинаний, звучащих в воздухе. Каждый момент чувствовался как последний. И все они знали, что от этого сражения зависит не только их судьба, но и судьба всего мира. *** Сражение продолжалось, словно пламя, бушующее в воздухе. Гарри и Рон изо всех сил отбивались от магических атак Пожирателей Смерти, но вскоре, изможденные и подавленные мощью своих противников, они почувствовали, как силы покидают их. Внезапно, когда белый свет заклинания «Авада Кедавра» направился прямо к ним, Гарри, охваченный инстинктом самосохранения, собрал всю свою магию и произнес заклинание переноса. — «Аппарация!» — крикнул он, и в миг яркой вспышки они оказались в своих старых стенах. Тем временем, в Малфой-Меноре, Беллатрисса Лестрейндж, смеясь, склонялась над бездыханным телом Гермионы. Её хохот был полон безумия, когда она, казалось, полностью погрузилась в фанатичное наслаждение от предвкушения мрачных игр. — Как мы с тобой поиграем, дорогая? — произнесла она, и её голос был сладким, но звенел в ушах, как леденящий кровь колокольчик. Взгляд её был полон разврата и похоти, словно она могла воспользоваться этой беззащитной фигурой для достижения собственных мрачных удовольствий. Однако в этот момент из-за угла выбежала Нарцисса Малфой, её лицо искажено тревогой. Она закрыла рот рукой, не в силах сдержать крик. Сцена перед ней была невыносимой, и хотя она никогда не могла бы предположить, что окажется в подобной ситуации, ей было нужно хоть как-то помочь. — Белла, дорогая, — пыталась отвлечь Нарцисса, поднимаясь вперёд, её голос дрожал от страха, — давай поговорим. Что ты делаешь? Это не может продолжаться! Беллатрисса повернула голову, и её глаза сверкнули от злости, но Нарцисса продолжала упорно пытаться спасти Гермиону Грейнджер. Она знала, что её старшая сестра не остановится перед тем, чтобы уничтожить того, кто является её врагом в глазах Темного Лорда. — Нарцисса, ты не понимаешь, какая это привилегия! Мы играем с самой Гермионой Грейнджер! Она такая...особенная! — Беллатрисса лукаво улыбнулась, но её голос стал более холодным, и Нарцисса почувствовала, как внутренняя трещина между сестрами усиливается. Собравшись с духом, Нарцисса сделала шаг вперёд, сжимая руки в кулаки, надеясь на то, что её вмешательство поможет предотвратить неизбежное. Она не могла позволить, чтобы её сестра сделала что-то ужасное с этой девочкой, даже если речь идёт о Пожирателях Смерти. — Ты же знаешь, что это неправильно! Гермиона не должна страдать! — в её голосе слышалась страстная защита, и, несмотря на всю опасность, она не могла позволить себе отступить. Смех Беллатриссы стал горьким. — Нарцисса, милая, ты все еще не понимаешь, кто здесь ведёт игру, не так ли? Мы все играем по правилам Темного Лорда! — и, вернувшись к бездыханной Гермионе, она снова приготовилась угрожать. План миссис Малфой, хоть и был омрачен тёмными мыслями, теперь зависел от того, сможет ли она отвлечь Беллатриссу достаточно, чтобы спасти Гермиону и дать время Гарри и Рону спланировать свой следующий шаг. *** Нарцисса Малфой испытывала леденящий страх, когда её попытки спасти Гермиону обернулись ещё большей опасностью. Тёмный Лорд был неумолим в своём гневе, и его ярость обрушилась на неё, когда он узнал о её вмешательстве. — Ты, Нарцисса, снова проявляешь свою слабость, — прорычал он, и его глаза сверкали жестоким огнём. — Как ты могла подумать, что я позволю тебе вмешиваться в мои дела? Нарцисса не могла и не хотела отвечать. Она знала, что не должна поддаваться на провокации, но её душа разрывалась от осознания того, что она не смогла спасти девочку, которую сейчас держали в жутком подвале. Тем временем в подвале Гермиона приходила в себя. Тьма окружала её, и когда она открыла глаза, её охватило чувство глубокого одиночества и страха. Она попыталась подняться, но осознала, что охвачена слабостью. Слезы катились по её щекам, когда осознание ситуации поглощало её. — Нет... — пробормотала она, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Не может быть... Гарри в это время сидел на полу своей комнаты, вырывая клоки волос. Этот провал был невыносимым; он не мог простить себе, что подверг Гермиону такой опасности. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её лицо, полное страха и боли. — Как я мог так поступить? — шептал он, сжимая пальцы в кулаки. — Я должен был её защитить... Рон, сидя рядом, молчал, и тень ярости пробегала по его лицу. Он не мог справиться с эмоциями. Их дружба трещала по швам, и он не знал, как выразить свои чувства, когда его переполняло чувство вины. — Ты подставил её, Гарри! Ты же знал, что это рискованно! — наконец выпалил он, не в силах скрывать свои переживания. — Теперь она может не выжить из-за твоего идиотского плана! Гарри вздохнул, и его тело сжалось от боли. Каждое слово друга ощущалось как удар ножом. Он понимал, что это правда, но его собственная борьба с самим собой вызывала бурю внутри. Рон не был единственным, кто терзался — он также страдал от худшего врага: угрызений совести. Тем временем Нарцисса, собравшись с духом, решила помочь Гермионе, несмотря на последствия. Она попыталась пронести еду в подвал, рискуя нарваться на гнев Волан-де-Морта. — Я не могу оставить её без еды, — уверяла она себя, пробираясь по тёмным коридорам замка. Но когда она попыталась войти в подвал, она столкнулась с охраной Тёмного Лорда. Один из Пожирателей смерти, заметив её с подносом пищи, остановил её, смеясь. — Ты не сможешь её спасти, Нарцисса. Только ухудшишь своё положение, — проговорил он с ухмылкой. Его слова усиливали чувство страха, нарастающее внутри Нарциссы. Однако она не могла и не хотела слушать. Борясь с волнением, Нарцисса попыталась объяснить, что Гермиона должна быть жива, что будет ошибкой оставить её голодной. Но по мере того, как её слова прерывались от злости, она поняла, что привлекла внимание Тёмного Лорда. — Ты слишком много говоришь, сестра, — произнёс он ледяным тоном, и Нарцисса снова ощутила, как ужас сковывает её. — За твою дерзость ты будешь наказана! Тёмный Лорд быстро произнёс заклинание, и Нарциссу схватили и отправили в тот же подвал, что удерживал Гермиону. Теперь они обе сидели в одиночестве, запертые в темноте, лишённые надежды и связи с внешним миром. Гермиона, чувствуя, что кто-то есть рядом, тихо вскрикнула: — Кто там? — Это я, Нарцисса, — ответила женщина, и в её голосе прозвучала надежда, что она сможет помочь, даже если это будет намного сложнее, чем она могла предположить. Теперь им предстояло найти способ выбраться из этой ловушки вместе. *** Услышав, что Нарцисса была схвачена и отправлена в подвал вместе с Гермионой, Беллатрисса Лестрейнж не могла сдержать своей ярости. Она понимала, что в этой ситуации только беспрекословное подчинение могло стать спасением, и не собиралась оставлять всё на волю случая. — Нарцисса! — закричала она, врываясь в подвал, её голос эхом разнесся по темным стенам. — Ты снова оказалась в нежелательном положении. Как ты могла вмешаться в дело, от которого зависит наше благополучие? Нарцисса, сидя на холодном каменном полу, лишь склонила голову. В глубине души она понимала, что Беллатриссе станет только хуже, если она узнает, что её сестра оказалась в опасности из-за попытки помочь Гермионе. — Ты не должна была тратить время на эту грязнокровку! — зловеще произнесла Беллатрисса, её лицо исказилось от ненависти. — Она не заслуживает того, чтобы мы тратили на неё наше время и силы. Её место — на дне, вот где! Гермиона, лежащая в углу подвала, напряженно слушала, не зная, чего ожидать от этой безумной женщины. Боясь того, что будет дальше, она сжала свои руки, стараясь подавить ужас, охватывающий её при звуках слов Беллатриссы. — Я покажу этому грязнокровному существу, что её жизнь принадлежит только мне! — продолжала Лестрейнж, её глаза сверкали безумным блеском. — Я докажу ей, что нечистая кровь не имеет права существовать в нашем мире! Нарцисса ясно дала понять, что с этим не согласна. Она могла бы молчать, но вдруг осознала, что крики её сестры только усугубляют ситуацию. — Беллатрисса, уговори себя! Ты не можешь добиться ничего хорошего от насилия и жестокости! — воскликнула Нарцисса, полная отчаяния. — Ты не понимаешь, что это неправильно! Беллатрисса расхохоталась, словно это была шутка. — Неправильно? Ах, Нарцисса, ты всё ещё не понимаешь, что именно это делает нас сильнее. Неужели ты думаешь, что эта грязнокровка когда-нибудь будет равна нам? Я докажу ей это, и она будет знать, что маги — это нечто большее, чем просто бледные отражения. Нарцисса чувствовала, как внутри неё нарастает гнев, но она также знала, что противостоять Беллатриссе значит столкнуться с магией, которую она не могла бы победить. Её сердце колотилось от страха за Гермиону, но в глазах сверкала решимость. — Ты не должна её трогать, — выдохнула Нарцисса. — Она тоже человек, и несмотря на то, что ты думаешь, она имеет право на жизнь! Но Беллатрисса уже пустила в действие свои жестокие планы. Сложив ладони, она знала, что никакие уговоры не остановят её. Её злобный смех звучал как приговор. — Только я решаю, кто будет жить, а кто — нет, сестра. А эта грязнокровка станет примером для всех, кто осмелится бросать нам вызов. Объединив свои силы, Нарцисса и Гермиона должны были найти выход из этой ловушки, пока не стало слишком поздно. Но, понимая, что сейчас в безопасности им не быть, они решили, что каждая секунда ценна. Нарцисса стиснула руки, чтобы избежать паники, и обдумывала план, как спасти обеих из этой темной участи. *** Беллатрисса, не поддаваясь на уговоры Нарциссы, ощутила прилив злости и силы. Она схватила её за волосы и прижала к стене подвала. Нарцисса не могла поверить, что её собственная сестра проявляет такую жестокость. В её глазах застыли слёзы, но она понимала, что проявлять слабость было опасно. — Ты всегда была такой слабой, Цисси, — усмехнулась Беллатрисса, её голос звучал низко и угрожающе. — Ты думаешь, что сможешь укрыть эту грязнокровку от правды? Я покажу тебе, что значит быть истинной волшебницей. Гермиона, прижав ноги к груди, с ужасом наблюдала за происходящим. Она чувствовала, что находиться здесь — значит подвергать себя опасности, и каждая секунда ожидания казалась вечностью. Она не знала, как помочь, но понимала, что должна оставаться сильной. Нарцисса, пытаясь отвлечь внимание Беллатриссы, произнесла с горечью: — Не делай этого, Белла! Это только усугубит то, что ты пытаешься доказать. Но её слова остались без ответа. Беллатрисса, выпуская из своих уст холодный смех, перевела взгляд на Гермиону, и её злобная улыбка только усиливала страх. — Ты думаешь, что сможешь сбежать от истины? — произнесла она, подходя ближе к Гермионе. — Эта грязнокровка даже не стоит нашего времени. Гермиона почувствовала, как её сердце колотится в груди, и она вновь сжала руки вокруг колен. Нарцисса, видя, как её сестра подталкивает ситуацию к краю, собрала все свои силы и произнесла: — Беллатрисса, ты не понимаешь, что ранить её — значит ранить и себя. Мы должны быть лучше, чем это. Слова Нарциссы задевали Беллатриссу, но вместо того, чтобы сделать шаг назад, она лишь усмехнулась. — Ты так наивна, Цисси. Думаешь, что милосердие сделает нас сильнее? Эта грязнокровка должна знать своё место, как и ты. В этот момент Нарцисса поняла, что её светлые идеалы и попытки спасти Гермиону лишь подогревают пламя ярости Беллатриссы. Она решила действовать иначе. — Мы все можем быть лучше, — произнесла она, её голос дрожал от эмоций. — Важно, что мы — семьи, и это должно иметь значение! Гермиона почувствовала, как надежда проникает в её сердце, когда увидела, как Нарцисса сдвигает курс. Возможно, всё ещё не потеряно. — Да, Нарцисса права, — решительно произнесла Гермиона, вставая на ноги. — Я могу быть чем-то большим, чем просто «грязнокровка». Я могу бороться за себя и за тех, кто окружает меня. Это неожиданное утверждение остановило Беллатриссу. Она была удивлена, что Гермиона не сломлена страхом. Уверенность и решимость, излучаемые Гермионой, зацепили её. На мгновение в воздухе повисла пауза, когда взгляды всех троих встретились, и каждый осознал, что они стоят на краю пропасти. Какую бы участь ни ждала их впереди, важно было одно — они имели право на свой голос, и никто не мог это у них отнять. *** Беллатрисса, заметив, как Нарцисса пытается защитить честь Гермионы, ощутила прилив высокомерия. Она подошла ближе к сестре, не обращая внимания на пространство между ними, и с ухмылкой коснулась её плеча, заставив Нарциссу вздрогнуть. — Ты никогда не научишься, Цисси, — произнесла она с ледяной ухмылкой. — Всю жизнь ты была слабачкой, всегда стараясь угодить всем вокруг. С этими словами Беллатрисса поднесла руку к лицу Нарциссы, проведя пальцами по её щеке с такой силой, что сестра едва не пошатнулась. — Ты кажешься уверенной, когда защищаешь её, — продолжила она, прижимая Нарциссу к стене, — но на самом деле ты всего лишь иллюзия силы. Гермиона замерла, наблюдая за сестрами. Ненависть Беллатриссы к Гермионе отражалась в каждом её движении. Она была готова сломить обеих, одним лишь проявлением своей властности. — Я действительно превзойду вас обеих, — произнесла она, намеренно обращаясь к Гермионе, но не отрывая взгляда от Нарциссы. — Ты всего лишь мнимая храбрость, а моя сестра просто напрасно надеется. При этом Беллатрисса провела пальцами по руке Нарциссы, оставив на коже неприятное ощущение. Это движение было одновременно грубым и интимным, порождая не только страх, но и тлеющее напряжение между двумя сестрами. — Я тебя всегда защищала, — произнесла Нарцисса, стараясь отстраниться, но Беллатрисса лишь угрожающе стиснула её руку. — Но ты не понимаешь, что это меня лишь слабит, — произнесла Беллатрисса, её голос звучал низко и проникающе. — Я должна показать, кто здесь истинная хозяйка, независимо от того, что думает эта… грязнокровка. Словно понимая, что контроль начинает ускользать от неё, Нарцисса ответила решительно: — Ты не сможешь сломить нас, не забывай! Волнение и ненависть наполнили комнату, заставляя воздух вибрировать от напряжения. Каждое слово из уст Беллатриссы звучало как проклятие, но Нарцисса знала, что теперь не может позволить себе слабость. Её будет трудно сломать. В этом напряжённом столкновении они поняли, что сестринская связь может быть сильнее любой ненависти, но только если одна из них будет готова бороться. *** Беллатрисса, приближаясь к Гермионе, с насмешкой рассматривала её лицо, словно пытаясь отыскать слабое место, на которое можно было бы нанести удар. В этот момент её глаза, сверкающие, как оникс, напоминали взгляд хищника, готового к атаке. — Ну что, грязнокровка? — спросила она, грубо толкнув Нарциссу, которая вздрогнула от неожиданности, но сохранила стойкость в глазах. — Я кое-что задумала, — продолжила Беллатрисса, схватив Гермиону за руку, на которой всё ещё виднелся шрам от прежних издевательств. Её хватка была жестокой, и девушка, казалось, задыхалась от напряжения. Гермиона стиснула зубы, сдерживая стон боли, но в этот момент старалась не показывать свою уязвимость. Она понимала, что если покажет страх, то Беллатрисса только обретёт больше сил. — Посмотри на мою сестру, — с ухмылкой продолжала Беллатрисса, усиливая хватку на руке Гермионы. — Хочешь, чтобы она испытала то же, что и ты? Как долго вы сможете выдержать подобное, прежде чем сломаетесь? Я готова использовать все средства, чтобы доказать вам, что вы не достойны называться волшебницами. Нарцисса, искренне желая защитить Гермиону, пыталась справиться с паникой, понимая, что должна найти способ остановить безумие сестры. Она посмотрела на Гермиону, пытаясь передать ей надежду, несмотря на ужас, охвативший их обеих. — Не позволяй ей сломать тебя, — тихо сказала Нарцисса, её голос дрожал от страха, но в глазах горел огонь решимости. — Ты сильнее, чем она думает. Беллатрисса, видя их взаимодействие, лишь усмехнулась. Она понимала, что их связь — это их слабость. Она снова обратила внимание на Гермиону, её голос звучал угрожающе и иронично. — Раз вы так любите друг друга, — продолжила она, — может, я сделаю из вас образчик для подражания? Как вам такое? В ответ на её слова в воздухе повисло молчание. Нарцисса понимала, что сейчас каждая секунда может стать решающей. Она мысленно искала способ изменить этот зловещий сценарий, чтобы не дать Беллатриссе сделать то, что она задумала. Гермиона ощутила прилив надежды от слов Нарциссы и, собравшись с духом, обострила взгляд, готовая бороться, даже если это будет её последняя битва. Она нашла в себе смелость и, не отводя глаз от Беллатриссы, произнесла: — Вы не сможете уничтожить нас. Мы не одни, и я не уступлю вам! *** А теперь трахайтесь, - маниакально шикнула Беллатрисса, выворачивая руку Гермионы. - Я определенно должна увидеть такое зрелище, - и толкнула гриффиндорку к своей сестре. Достав палочку, миссис Лестрейндж направила ее на двух дам. Цисси, - промурлыкала она, - я не пожалею и тебя, возьми свою дражайшую грязнокровку. Ну же! - командовала старшая сестра, когда Нарцисса и Гермиона неуверенно обнялись. Приступайте, - шикнула Беллатриса, садясь на единственный стул в помещении.