Платанна: в конце пути тебя всегда будет ждать только она.

На острове посреди океана; под тропическим солнцем, высокими пальмами, причудливыми фруктами; во сладости аромата и мягкости игры духового оркестра, раскинулось Озеро Безмятежности. В одежде из листьев, коры, кожи, кораллов и кристаллов сидели лишь некоторые, но прочие существа оставались голыми, тел бесполых своих не стесняясь. — Смотрите! — заворожённым полутоном раздалось от синекожего Земноводного. Её тёмные пятна на упругой коже выделялись, как и фиолетовые взъерошенные волосы. В чёрных глазах не отражались блики — под тенью дерева скрыта была Дендробатес Ануреус. Она провела перепончатой ладонью по собственной руке и собрала вязкую субстанцию, которой обильно пригладила собственные волосы к макушке. С улыбкой спросила она у остальных. — Как я выгляжу? — Я тоже хочу! — весело заявила зелёная, полупрозрачная Витреорана Балиомма. Её желтоватые волосы в тот же момент, благодаря усилиям синекожего сородича, стали обретать вид элегантной косы. Красные волосы, растекающиеся по поверхности озера, поднялись, открывая молочно-белого цвета кожу Ксенопус Левис. Широкие глаза с маленькими красными зрачками пялились на двоих, сидящих на берегу. Перепончатая ручка ненадолго вынырнула из воды. — Можно мне? — Да! — незамедлительно последовал ответ. Ануреус сцедила ещё своеобразного геля из собственного тела и передала его в чужую ладонь. — Больно. — Тут же прозвучала Левис, переводя взгляд на вещество. — Яд! Быстрее мажь! — после возгласа Дендробатес, белокожее земноводное провела слизью по прядям волос своих, сотворяя спирали. Удовлетворённая результатом, медленно погрузилась она в воду. Но распались спирали — снова прямые спокойные волосы расплылись по водной глади. — Не получится… - Раздалось со всех сторон. Уже десяток зевак наблюдали за происходящим. И мысли их были слышны, и друг с другом они были согласны. — Жжёт! — Вскричала Балиомма и прыгнула в воду, тревожа покой Левис и оказываясь почти прижатой к ней, -тут так тепло! И ты совсем не будешь жечь, Дендробатес Ануреус! Прыгай сюда! — Я люблю воду, но здесь мне по душе ветви. — поднялась с места синяя лягушка. Почувствовав руки на ногах своих, убежать ядовитая особь уже не успела. Резко потянула её на себя Витреорана, из-за чего первая плюхнулась, едва не ударив телом своим красноволосую. — В воде с тобой хорошо. Тебя можно обнять. А Ксенопус Левис обнять вообще нельзя. А я хочу. Поэтому буду обнимать тебя. — в ответ получила полупрозрачная объятия. — Тогда потерплю. Но только ради Ксенопус Левис! — Бог сказал, что только он может меня трогать. Это потому что у него лёгкие руки. — отозвалась спустя секунду сама Левис. Она медленно закрыла один глаз и, хоть того не было видно под водой, улыбалась. — А как такие получить? Я тоже хочу! — навзрыд протянула желтовласая. — У бога спроси. — А вот и спрошу! — резко сорвалась с места Витреорана Балиомма, — пойду и спрошу! И убежала в сторону Божественного трона, в Маковом Поле. Дендробатес и Левис переглянулись. Первая подплыла к берегу и пересела на него, в озере продолжая только мочить ноги. — Знаешь, озеро меня совсем не интересует. Но другое дело — океан. Ксенопус Левис, ты была в океане? — Нет. Но я видела, как в него можно попасть из озера. — Океан — опасное место. Так говорили остальные. Но я хочу увидеть не только опасность, но и красоту. Я хочу сделать заколку из кораллов. Хочу браслет из водоросли. Ожерелье из ракушек и жемчуга. Много ярких красок хочу принести, чтобы делать из них тату. А ты? Ты что-то хочешь? Ксенопус Левис недолго молчит. — Я хочу увидеть это. Дендробатес Ануреус улыбается, в доброжелательном жесте прикрывая свои широкие глаза. — В одиночку океан сгубит и тебя, и меня. Но если отправимся вместе, мы не пропадём. Мой секрет ослабит и отравит врага, твой секрет поможет нам затянуть раны. Давай совершим наше первое путешествие вместе, Ксенопус Левис? — А что насчёт Витреорана Балиомма? -Она рассказывала, что хочет отправиться в подводные пещеры за кристаллами в группе с теми, кто пережил уже два сезона. — И ты тоже захотела в экспедицию? — Да. Нам троим уже пол сезона, но мы до сих пор никуда не выбирались. Я согласна, что это сильное упущение, но не хочу идти с теми, кого совершенно не знаю. А ты кажешься мне сильным союзником. — Я чувствую от тебя зависть. — А я думаю, что это тяга к новому. — Ладно. Тогда отправляемся ночью. Передай мне фрукты. Нужно набраться сил.

***

Закатилось солнце. Луна поднимается к зениту. Мрак настигнет земли Божественного Сада. Но далеко не все спят. Выходят из стволов деревьев, глиняных домиков и иловых нор ночные земноводные. Ныне оркестр духовых сменяют струнные инструменты. Но двое, что договорились при озере, этого уже не слышат. Поглощённые вечерним туманом, они спустились по подземному течению, прямиком в океан. Стараясь держаться ближе к земле, Дендробатес Ануреус и Ксенопус Левис с заискивающим интересом рассматривали всё вокруг, то и дело обмениваясь мыслями об увиденном. Завидив пред собой бездонную впадину, сомневались они недолго. Белокожая продолжала двигаться к яме, не сводя с той взгляд. — В таких местах и должны быть кристаллы? — Да, — черноглазая незамедлительно отозвалась, спускаясь вниз медленно и держась за стену. Тьма поглощала двоих тем сильнее, чем глубже уходили они, пока не проглотила полностью. Дышать становилось всё легче. Маленькие пузырьки воздуха стали показываться из стен. До земли было ещё далеко. Но кто-то их уже заметил. Огромное существо бешено ударяясь во все стены вылетело из бездны. Глаза из множества мелких зрачков; длинный, разорванный в клочья нос, скрывающий под собой острые кривые зубы во всю глотку; длинное, узковатое тело с плавниками — как руками, меж которыми были натянуты рваные ткани кожи. Его мясо, почерневшее и расходящееся на лоскуты, всё ещё держалось на белых костях. Ещё бы немного, и шипастый хвост зацепил бы Ксенопус, но она успела юркнуть. — Левиафан, — согласились обе. Следом бушующая тварь ринулась в сторону Дендробатес, но с грохотом врезалось в стену. Петляя и путая существо, Ануреус ловкими хлопками оставляя слизь на создании, пока Левис прыгала между стен и наносила сильные удары собственными ногами. Рыча и грохоча, теряя зубы и куски плоти, существо нанесло свой последний удачный удар — челюсти выдвинулись и словно капкан захватили синекожие земноводное. Но омертвели очи его. Раскрыло пасть бездушное тело стало опускаться вниз под весом своим. Резким ударом, разрывая себе выход, выбралась Дендробатес. — Ешь! С улыбкой заявила она и сама направилась к телу, чтобы оторвать несколько кусков. Левис поступила так же. Мясо, изрытое множеством маленьких ходов, совершенно не напугало земноводных. Рыхлые, сладкие, разбухшие от воды куски они поглощали один за другим. Только Ануреус могла различить вкус, ведь у Ксенопус языка не было. Она просто вталкивала в себя еду, проглатывая ту целиком. Из содранных кусков кожи, что ещё не полностью разложились, они соорудили мешок. А в него положили очищенные кости. Маленькими и тонкими полыми иглами удобно набивать татуировки, из больших же костей часто изготавливают оружие. Унести, в этот раз, удалось только первый вид. Двое направились ниже. Но ничего, кроме заваленного омертвевшим белым налётом дна они не нашли. Дендробатес встала на ноги, и белая пыль, словно пушистый снег, разлетелась в стороны. Земноводное немного покопалось ногой по дну. Ксенопус не сводила с этого взгляд. — Что ты делаешь? — Ищу. Мы первый раз достигаем дна. Должно быть, здесь есть что-то интересное. — Нашла? — Нет. — Твои установки могут быть неверны. — Тогда мне придётся отказаться от них. И обе двинулись дальше. Сквозь толщу вод они пробирались к неизведанному. Ночь сменялась днём, а мешочек пополнялся ракушками, водорослями, камешками.

***

Поднимая очередную хитиновую пластинку, Ануреус остановилась. Она повернула голову, не глядя на Левис, — Нам нужно туда. — Ладно, — Черноглазая отпустила хитин и устремилась в отмеченное место. Красноволосая проводила омертвевшую частичку взглядом, но последовала за другим земноводным. Долго двигались обе, не сходя с курса. Лишь завидев бирюзовую дымку заговорила Ануреус. — Ксенопус Левис, это красиво? Золотые лучи солнца пробивались сквозь спокойную гладь, оглаживая макушки разноцветных кораллов. Ленивые потоки вод укачивали их в спокойной колыбельной. Ксенопус молчала. Дендробатес двинулась вперёд, не дожидаясь ответа. — Риф… Коралловый риф… Скажи, Левис, почему дрожит земля? — С тобой что-то не так. — Ксенопус медленно последовала за ней, широко открывая глаза. — Весь путь сюда я слышала, как дрожит земля. — Дендробатес опускается на землю, вставая посреди кораллов. Они тянутся к ней, вопреки потоку вод. Неестественно маленькие, словно красные точки, бегают зрачки по знакомому, но столь далёкому силуэту. Руки сжимаются в кулаки. Густой секрет смешивается с водой, становясь невидимым. Мысли полнят голову, но произнести в ответ ей удаётся только одно. — Нам лучше уйти. — Нет, постой, — Ануреус прикладывает ладонь к собственному глазу и через плечо оборачивается на красноволосую, — подойди ко мне, Левис… Прошу тебя! — Ты другая. Внезапный удар наносит синекожие создание. Ещё один, ещё и ещё. Лишь благодаря рефлексам избегает их Ксенопус, — я не хочу бить тебя. — Остановись! — Наконец, первый раз размыкает губы существо. Её горло, губы и язык сплетаются в рычащих звуках. Но резкий удар белой конечностью — и голова Дендробатес рассекается. Мелкий, покрытый хитином червь вылетает прочь. Он размыкает свои лапки и тут же влезает обратно, просачиваясь сквозь зыбкие ткани и толстые кости. Ануреус хватается за собственную голову, сжимается и опускает разбитую часть тела, но мягкие руки не слушаются, а рот сжимается до скрежета зубов. Её глаза полнятся отчаянием. — оно в моей голове оно в моей голове оно в моей голове оно в моей голове оно в моей голове оно в моей голове оно в моей голове оно в моей голове — Дендробатес… Ануреус поднимает взгляд на Ксенопус. — помоги мне. Прошу. Левис подплывает и хватается руками за трещину в чужой голове. С хрустом костей и громким криком самой Ануреус, красноглазая проталкивает непослушные пальцы внутрь. Но существа найти она не может. Лишь почерневший, опутанный слизью и изрытый туннелями мозг остаётся сминать в поисках паразита. Тело Дендробатес мягчает. В её глазах тухнет огонь, надежда, боль, жизнь. Левис содрагается. — Дендробатес… Взгляд её устремляется к лицу земноводного. Руки хвастаются за её плечи и трясут, что есть мочи. — Дендробатес Ануреус!!! Но она не отвечает. Что остаётся делать? Только одно решение знает Ксенопус Левис. Она обращается к богу. -Пиксицефалус Адсперсус. Бог приходит бесшумно. Он знает — если паствы мольбы обращены к нему, они в отчаянии. Божество сильно отличается от подданных своих. Как человек в мягком костюме, он натягивает на свою голову капюшон с высокими и большими стеклянными глазами. Их же глаза пониже закрыты чёлкой, а сами волосы спокойными прядями спускаются туда, где должна быть грудь. Посреди «костюма» красуется молния, а на поясе подвязаны два мачете. Левис сжимает в руках утопшее тело. На её глазах застыл страх. Даже на божество не поднимает она свой взор. — В её голове… Паразит. Можешь ты… Вытащить его? Он… Делает больно… — А толку? — бог подходит ближе. Лёгким движением руки, пред Левис появляется плёнка. Она собирается в пузырь и заставляет опустить мертвеца. — Она может быть жива! Может быть жива! — на глазах Ксенопус наворачиваются солёные слёзы. — Я понимаю, тебе тяжело сейчас. Потерять кого-то всегда непросто. Но это жизнь. Вы убиваете, чтобы есть, и они убивают, чтобы есть. Мёртвому телу не поможешь. — пузырь с запертым земноводным подплывает к богу. Он достаёт мачете и резким движением рассекает голову Левис. Рука его спокойно достаёт длинное, извивающееся существо и давит, отправляя ещё одно омертвевшее тело прочь. — Вы забрели слишком далеко. Это Коралловый Риф. Обитель паразитов и их бога. Почти никто из моей паствы не выйдет отсюда живым. Но ты… Ты — особый случай, Ксенопус Левис. Твой секрет даёт иммунитет к паразитам. В отличие от ядовитых особей, чей яд собирается только на коже, у тебя секрет просачивается внутрь. Это — особенность твоей тонкой кожи, которая не позволяет тебе быть на солнце. Ты — альбинос с неразвитой лёгочной системой. И тебе придётся стараться в четверо больше, чем остальным, чтобы сохранить свою жизнь. Бог проводит рукой по макушке альбиноса. Её кожа быстро затягивается, а пробор волос ярко выражен посреди головы. Земноводное сжимается, содрогается, опускается на дно вместе с собственными слезами. Но она молчит. — Но за смертью всегда следует жизнь. Я обещаю, Ксенопус Левис, когда ты встретишь завтрашний рассвет, ты увидишь новую Дендробатес Ануреус. Она будет совсем не той, которую ты знала, но она продолжит жить в новом теле. Никто не уходит навсегда, но они безвозвратно меняются. Она не будет помнить тебя, но вы сможете подружиться опять. Ты встретишь её, со своим опытом и знаниями, и я уверен — она будет в сохранности в этот раз. Запертая в своих мыслях, альбинос ничего не ответила. Явился Пиксицефалус Адсперсус в божественный сад прямо с пузырем воды, нависающим над землёй. Маковый аромат сдуло шквалистым ветром. Прежнее спокойствие сменилось суетой — все бегали и передавали новости друг другу. — Что же за день такой… — С раздосадованным вздохом произнёс бог. Одной рукой он доставал курительную трубку, а вторую опустил в пузырь и поглаживал макушку Ксенопус Левис.

***

Где-то вдали, трясясь и пялясь в пустоту, сидело зелёного цвета земноводное с длинными, заплетёнными в косы, коричневыми волосами. Рядом с ней, на колени, присело чёрное земноводное с оранжевыми пятнами. Оно вторило, — Что случилось с Агалычнис каллидриас, Витреорана Балиомма, Фуллобатес Лугубрис? Пока не получило ответ, — В пещере случился обвал. Их раздавили кристаллы.