Раз в месяц

Она, блять, сводила его с ума. Полностью вымораживала все оставшиеся здравые мысли, вертела в разные стороны, наступала на горло. А Фрэнки не был против. Он был одурманенный, заворожённый. Про таких обычно говорят одним и тем же словом — «Каблук». Но говорят лишь те, которые ни разу не чувствовали то, что чувствовал плотник рядом с дьяволицей Нико Робин. Красота женского тела сводит скулы, заставляет возбуждение в плавках быть видным для каждого члена экипажа, ну если бы они игрались при всех. Так это видит лишь почти оголённая женщина историк. Чёрное нижнее белье, простое, удобное. Мягкая резинка, которую даже если оттянуть и бросить, удар почти не будет ощущаться. Бело-фиолетовая рубашка, она расстёгнута настежь, но всё равно умудряется хоть немного прикрывать пышную грудь и ареолы выступающих сосков. Бедра мягкие, хочется положить на них голову и уснуть навсегда, или же гордо усадить на свое тело, а может даже и на лицо. Фрэнки было вообще плевать, Фрэнки было просто очень хорошо. Мужчина гордо устраивается меж чужих ног, сопровождает девичьи смешки медленными поцелуями в шею, а после спускается прямиком к груди. Руки сами тянутся сжать что-то запретное, самое главное оружие против киборга, и блять, оно действует на него без доли сомнения. Рубашка окончательно спадает, держится лишь на вычурных плечах. Пальцы, да и в принципе вся ладонь у плотника огромная. Это всё равно мешает ему поместить в сжим хотя бы одну из женских грудей, настолько они пышны. Плевать. Робин это нравится, стоит партнеру сжать или выкрутить один из сосков, она тут же тает. Тает, расплывается, выгибается, протяжно выдыхает мужчине прямо над ухом, а на Фрэнки это действует как кола. Он тут же заводится, опускает лицо ниже, горячим и слюнявым языком выводя самые пошлые узоры на чужих сосках. Один всё так же сжимает, оттягивает, другой влажно посасывает, иногда позволяя себе впустить в ход зубы. Что-бы на утро они опухли и археолог разочарованно сверлила его взглядом. Но ему это нравится, определённо. Девушка жалобно постанывает, стоит чужим рукам перейти в массирующие действия. То опускает, то сжимает, то сводит, то поднимает вверх. Плотнику приносило это бешеное удовольствие, настолько, что напряжение и так в свободной ткани стало невыносимо терпеть. Ему только и оставалось, что тереться об влажное белье девушки, попутно так же посасывая чужие груди. Они в принципе не очень часто уединялись. Да и когда можно было? Сначала бесконечные путешествия на пятую точку капитана, а после восстанавливаться до следующего острова... Всё время в такие периоды, они сжирали друг друга взглядом. Робин иногда могла немо коснуться на половину железного тела, провести мягкими пальцами по смущённым щекам, поцеловать железный протез носа, наблюдая за самой разной реакцией. Фрэнки иногда мог подойди к даме со спины, провести холодными пальцами по бёдрам, заправить черную челку за ухо, сказать до ужаса тихий и скрипящий комплимент, ловить улыбку на тонких губах. Было ли этого достаточно? Конечно же нет. Нико просто убивала его. Одевалась открыто, пошло, коротко, обтягивающе, как же киборг себя закапывал. Заглатывал возбуждение, отворачивался, но она как на зло мелькала перед глазами. А он ничего не может сделать.... Убиться? За один такой вечер, они заполняли время которое упустили. В этот раз, они отчитывались перед друг другом за месяц. Один, сука, месяц. Так... Где они остановились? Робин раздвигает ноги сильнее, очерчивает взглядом оторвавшегося от её груди плотника, опускает глаза ниже, мол «снимай». Намекать второй раз не надо. Мужские, чутка грубые руки проходятся по животу, спускаются к мягкой резинке белья. Сглатывает. Ох блять.... Аккуратно спускает белье, приподнимая женские ноги вверх. Ох...Ох...блять. Разогревает смазку.... Блять. Женские руки неожиданно вырастают из волосатых ног. Проводят ноготками по видному возбуждению, спускают плавки, хватают массивную головку, и тут же исчезают. Мучает? Фрэнки выливает лубрикант на массивные пальцы, но тут же получает отрицательный мах головы. — Не стоит. Я уже....— девушка сглатывает явное «Я уже растянула себя пальцами, а ты плачь, представляя, как я это делала». Отводит черный взгляд, улыбается.. — Когда ты успела? — смазка выливается на стоявший член, обильно, дрочить самому себе сейчас казалось ничем.. — За те 10 минут которые ты купался...— шепчет Робин, помогая направить каменное возбуждение к себе ближе. — Ты сводишь меня с ума. Знаешь? — басом шепчет мужчина, аккуратно вводя лиль головку. Историк закусывает губы, хватает подушку сзади себя, задевая в хват и собственные черные волосы. Интересно, терпела ли она все эти два месяца? Ждала ли того самого спокойного дня? Или ублажала себя сама, как сейчас. От всех этих до ужаса пошлых и грешных мыслей у плотника заболела голова, ему хотелось резко войти до основания, ощутить её полностью. Но ему только и оставалось, что медленно продвигаться внутрь, слушая сдержанные вздохи и лёгкие стоны партнёрши. Нет, это не было связано с тем, что ей недостаточно хорошо. Они оба молчали как могли, за деревянной стеной, которая хоть и была сделана идеально и на совесть, но шумоизоляция здесь не самый сахар, там ведь кто-то спит. Скорее всего Зоро и Луффи опять разложились на настенных гамаках, иногда похрапывая, или может уснули на полу, закинув ноги на друг друга, явно беся Санджи и Усоппа, которым вообще не хочется переступать через спящие туши...Не важно. Фрэнки не сдерживается входит полностью, вновь сжимает женские груди, ощущая то, что никогда не променяет. Брюнетка охает, закрывает рот ладонями, сжимается и выгибается в пояснице. Ей определенно нравятся. Иначе, он не мог объяснить почему она с каждым движением всё больше тает. Руки блуждают по буферам, скручивают соски, оттягивают, губы влажно проходятся по чужой шее, лёгкие толчки набирают достаточно хороший темп, заставляя тела обоих покрываться мурашками. Дама больше не может сдерживаться, отрывает ладони от рта, обхватывает руки партнёра, которые до сих пор продолжают мацать женскую грудь. Сильнее раздвигает ноги, заставляя Фрэнки быстрее двигать бедрами, опускать язык на выступающие соски.... — Ты.... Быстрее можешь? — шепчет Робин, и только сильнее рассыпается в крупицах стонов. Руки перебираются на женские бедра, сжимают, приподнимают над кроватью, чуть ли не вдалбливаясь. Историк выдыхает, обхватывает партнёра ногами, насаживается на него сама. Тонкие пальцы блуждают по спине, там всё ещё нет железных вставок, но она уверена, что скоро мужчина усовершенствует себя полностью. Ей плевать, как будет выглядеть Фрэнки. Сейчас хотелось лишь только слюняво заглушать стоны в глубоком поцелуе. Целуй, лижи, ускорься. Мужчина продолжает наращивать темп, сильнее мять чужую задницу, и просто умирать от столь редкого удовольствия. Зверски вдалбливаться, закусывать губы, и с удовольствием кончать. Женское тело покрывается мурашками, Робин тяжко вскрикивает, дрожит, кончает в тот же момент.... Обмякшее тело тяжело укладывается на подушки, чёрные локоны рассыпаются на белое постельное белье. Фрэнки падает рядом, сбито дышит, посматривая на нагую девушку. — Может, ещё разок? — смеётся археолог, ещё даже не выровнив дыхание. Плотник расплывается в улыбке, убирая со лба синие потные пряди. От мужчины пахнет солёным потом, машинным маслом, но Робин всё равно жмётся в его объятия. — Ты супер-женщина...Нико Робин. — шепчет киборг, усаживая барышню сверху себя, так вовсе не против, играючи ёрзает мягкими бедрами...И в правду, куда торопиться, если вся ночь впереди.