Злодей второго плана хочет сбежать от главных героев

***

— Где это?.. Цзян Чэн медленно открыл глаза. Потолок, стены, запахи — всё казалось знакомым, но одновременно чужим. Чьё-то тёплое прикосновение. Кто-то держал его за руку. В комнате стояли три фигуры, но зрение ещё было затуманено. — А-Чэн! Ты наконец-то очнулся! Голос дрожал от волнения. Цзян Чэн открыл рот, но в горле стояла нестерпимая сухость. — … Воды… Как только слова сорвались с его губ, перед ним уже появился Вэй Усянь, протягивая чашу с водой. Цзян Чэн принял её, жадно отпил несколько глотков, чувствуя, как прохлада жидкости смягчает пересохшее горло. Тем временем Вэй Усянь повернулся к дверному проёму, где стояли двое взрослых. — Дядя Цзян, госпожа Юй! Цзян Чэн очнулся! Как только эти слова прозвучали, Юй Цзыюань тут же подошла к кровати, ни на мгновение не колеблясь. — А-Чэн! Она резко опустилась на колени и заключила сына в объятия. Её руки были крепкими, чуть дрожащими. Этот страх, что она могла потерять его, ещё не улёгся. Цзян Чэн замер, но затем, почувствовав знакомый аромат её одежды, медленно обнял мать в ответ. — Мама… Этот голос, слабый и полон эмоций, звучал так по-детски. Хотя он знал, что это всё — мир романа, что эти люди были лишь персонажами, он не мог удержаться. Это была его мать. Живая. Тёплая. Он не мог сказать, сколько дней провёл в этом мире, но впервые за всё это время его сердце сжалось от острого желания вернуться. Вернуться к той, кто дала ему жизнь. «Как там его семья в настоящем мире? Как его мать? Знают ли они, что он пропал?». Цзян Фэнмянь подошёл ближе. — А-Чэн. Он наклонился, протянул руку и осторожно положил её на голову сына. Но в глазах его не было выражения. Ни гнева, ни радости, ни облегчения — только непроницаемая, привычная отстранённость. Цзян Фэнмянь едва коснулся головы сына, как тут же ощутил, как тот инстинктивно отклоняется, избегая его прикосновения. Это было неосознанное, почти рефлекторное движение. Цзян Чэн не делал это нарочно, но тело, словно само, отвергало его. В душе у него мелькнула мысль. «Какой бы ни был этот мир — я всё равно не могу испытывать к нему тёплых чувств». Он даже не знал, почему именно, но в его сердце не было никакого желания искать в этом человеке отцовской теплоты. Вероятно, этот Цзян Фэнмянь относился к Цзян Чэну так же, как и в оригинальной истории — всегда отдавая предпочтение Вэй Усяню, всегда держа собственного сына на втором плане. Если так, то его инстинктивная реакция вполне объяснима. Но сейчас эта ситуация могла ему пригодиться. После всего, что произошло, он имел полное право на отдых. Точнее, на затянувшуюся передышку. Он хотел воспользоваться этим шансом, чтобы избежать тренировок, избежать лишних нагрузок, избежать наказаний. Поэтому он медленно вздохнул, а затем с кротким видом произнёс: — Отец, сын осознаёт свою ошибку и добровольно соглашается на три дополнительных месяца уединения, чтобы поразмышлять над своим поведением. Цзян Фэнмянь на мгновение застыл, его рука неловко зависла в воздухе, а затем медленно опустилась. В складках его просторных одежд спрятался сжатый в кулак кулак. Юй Цзыюань напряглась. Она прижала сына крепче к себе и холодно бросила: — Цзян Фэнмянь, только попробуй ещё раз запереть моего сына! Её голос звучал ровно, но в глазах вспыхнуло предупреждение. Вэй Усянь, стоявший рядом, встревоженно вмешался: — Дядя Цзян, но ведь на этот раз это не вина Цзян Чэна. Не стоит его наказывать. Цзян Фэнмянь почувствовал, как в груди поднимается усталое раздражение. Почему все решили, что он хочет его наказать? Но он не стал оправдываться. Он развернулся и сухо сказал: — А-Ин, веди его сюда. Голос был холодным, как ледяная вода. Вэй Усянь тут же понял, о ком идёт речь. О младшем ученике — виновнике произошедшего. Он уже объяснил, что не хотел никому вреда. Он всего лишь хотел пошутить над Вэй Усянем. Но для Цзян Фэнмяня подобные поступки были неприемлемы. Мальчик знал, что лодка повреждена. Он видел, что кто-то на неё сел. Но даже тогда он не остановился, не задумался, не проявил осторожности. И в результате чуть не погубил человека. Цзян Фэнмянь не мог оставить это безнаказанным. Если не наказать младшего ученика сейчас, это создаст прецедент. Цзян Фэнмянь знал: если он закроет глаза на подобное поведение, в будущем другие ученики Юньмэн Цзян тоже не будут воспринимать свои ошибки всерьёз. — Есть, — Вэй Усянь кивнул и быстро покинул комнату. Он отправился в боковую приёмную, где ждал виновник происшествия, и привёл его обратно. Как только Вэй Усянь исчез за дверью, Юй Цзыюань холодно, с нескрываемым раздражением, сказала: — Цзян Фэнмянь, А-Чэн только что пришёл в себя. Ты не мог подождать? В её голосе звучал не просто гнев — это было разочарование, годами накапливающееся раздражение, которое с годами переросло в презрение. Она могла закрывать глаза на то, что Цзян Фэнмянь никогда не опровергал грязные слухи, ползающие вокруг. Она могла терпеть молчаливые оскорбления, потому что её гордость не позволяла ей склонять голову перед сплетнями. Но ради Цзян Чэна — она могла всё. Как всегда, Цзян Фэнмянь не заботился о сыне, а только о том, чтобы тот соответствовал его представлениям о достойном наследнике. Тёплота, внимание, забота — всё это предназначалось только для одного человека. Того, кто не был сыном Цзян Фэнмяня. Того, кто пришёл в этот дом позднее. Того, кто носил имя Вэй Усянь. Именно из-за этого когда-то появились слухи, что Вэй Усянь — на самом деле незаконнорожденный сын Цзян Фэнмяня. Цзян Чэн молча наблюдал за матерью. В глазах его заблестели слёзы. Только она заботилась о нём по-настоящему. Только она понимала, насколько он слаб сейчас. Только она знала, что он ещё не оправился. Он быстро вытер влагу с глаз, чтобы никто не заметил, и поднял голову, заставляя себя улыбнуться: — Мама, всё в порядке. Отец — глава клана. В Юньмэне его слово — закон. Моё состояние не имеет значения. Цзян Фэнмянь на мгновение замер. В этих словах не было ни упрёка, ни злобы. Но именно поэтому они ранили. Когда между ними образовалась такая пропасть? Когда сын стал воспринимать отца как далёкого правителя, а не как семью? — А-Чэн, не говори так. — Разве я не сказал правду? — вмешалась Юй Цзыюань. Она хмыкнула, её губы искривились в усмешке. Она презирала его наивность. — Ты снова хочешь сказать, что он просто дерзит? Если бы Цзян Фэнмянь и раньше проявлял строгость, но при этом одинаково заботился о Вэй Усяне и Цзян Чэне, тогда всё было бы иначе. Но он не мог скрыть своего пристрастия. Когда Вэй Усянь появился в Юньмэне, Цзян Фэнмянь начал меняться. Он отдавал предпочтение ему, даже если пытался скрывать это. Поэтому никто не удивлялся, что по городу поползли мерзкие слухи. Вэй Усянь, несмотря на своё происхождение, был харизматичен, открыт, легко находил общий язык с окружающими. Он располагал к себе людей. Но Цзян Чэн… Цзян Чэн всегда оставался в тени. Он не умел заводить друзей. Он не мог конкурировать с Вэй Усянем в умении расположить к себе людей. Он просто пытался быть достойным наследником. Но сейчас… Сейчас он понял, что этого недостаточно. Он слегка похлопал мать по руке и мягко улыбнулся: — Мама, не злись. Глава клана вправе наказать меня, если сочтёт нужным. Его голос был спокоен. Но в его словах не было даже попытки назвать Цзян Фэнмяня «отцом». Он даже не собирался сохранять видимость семьи. Зачем? Этот человек не воспринимал его как сына. Он был лишь наследником. Но в его глазах мелькнула ещё одна тень — он знал, что делал. Он провоцировал мать на разрыв. Он хотел, чтобы она осознала, что её любовь к этому мужчине — бесполезна. Он хотел увести её из Юньмэна. Он хотел разорвать эту семью. Потому что в конечном счёте она уже была разорвана. Он больше не хотел, чтобы мать повторяла свою судьбу, как в книге. «Если ты не ценишь тех, кто любит тебя — не удивляйся, когда однажды они уйдут». Цзян Чэн принял решение. Он уйдёт из Юньмэна. Но прежде чем это сделать, он оставит всё Вэй Усяню. Он заставит Цзян Фэнмяня официально усыновить Вэй Усяня. После этого у Вэй Усяня не останется никаких препятствий, чтобы стать следующим главой клана. А Цзян Чэн уйдёт. И заберёт свою мать с собой. Пусть потом Цзян Фэнмянь жалеет, но будет уже поздно. — Учитель, я привёл его. Голос Вэй Усяня был… необычным. Цзян Чэн посмотрел на него. Вэй Усянь больше не называл Цзян Фэнмяня «дядей Цзяном». Он всё слышал. В этот момент Цзян Чэн впервые за долгое время искренне улыбнулся. Неудивительно, что главный герой обладает острым умом. Он сразу понял, что Цзян Чэн обращает внимание на его поступки, но при этом не хочет открыто идти против Цзян Фэнмяня. Поэтому Вэй Усянь и изменил своё поведение — чтобы угодить обеим сторонам и избежать ненужного конфликта. Но сейчас не время было размышлять об этом. Как только младший ученик вошёл в комнату, он тут же бросился перед Цзян Чэном на колени. — Старший брат Цзян, я знаю, что поступил неправильно! Я не должен был позволять себе такие глупые мысли, не должен был поддаваться злому умыслу… Я едва не погубил вас! Цзян Чэн безразлично скользнул по нему взглядом. Он не знал, кто это был. Но когда его глаза зацепились за метку на его руке, он вспомнил. Вспомнил этого человека. В будущем он предаст клан Юньмэн Цзян. Он перебежит к Вэнь Чао и станет его личным телохранителем. Но самое страшное — он станет причиной падения Юньмэн Цзян. В истории этот человек раскрыл защитные чары ордена. Когда Вэнь Чао получит сигнал бедствия от Ван Линцзяо, он сможет проникнуть в клан в рекордные сроки, а затем убить всех учеников клана Цзян, кто останется внутри. В конце концов Юй Цзыюань будет сражаться в одиночку, защищая свой дом, пока её не схватят и не уничтожат. В книге об этом человеке говорилось немного. Но Цзян Чэн знал одно: он ненавидел Вэй Усяня. Из-за него Цзян Фэнмянь лишил его звания ученика, а Цзян Чэн выгнал его из ордена. Оскорблённый и униженный, он решил отомстить. И в конечном итоге пал от руки Вэй Усяня. Это стало переломным моментом в судьбе Цзян Чэна. Цзян Чэн сжал губы. Если он сейчас просто выгонит его — он станет ещё одним Вэнь Чао. Если он сейчас отвергнет его — он уйдёт и исполнит всё, что было в книге. Если всё будет идти так, как написано — значит, его мать всё равно погибнет. Значит, его семья всё равно падёт. Он не мог этого допустить. Этот человек ещё не стал монстром. Цзян Чэн собирался его спасти. — Встань и говори. — Нет! — младший ученик лишь сильнее прижался лбом к полу. Цзян Чэн раздражённо вздохнул. — Я только что очнулся, у меня нет сил поднимать тебя. Считай это приказом. Младший ученик замер, а затем неуверенно приподнялся, но колен с пола не убрал. Хочет стоять на коленях? Пусть делает что хочет. Цзян Чэн посмотрел на остальных. Кажется, все в комнате уже знали, что произошло. — Кто мне объяснит, что вообще случилось? Он игнорировал Цзян Фэнмяня. Вместо этого он повернулся к Вэй Усяню. — Ты же знаешь, верно, старший брат? Но Вэй Усянь вместо ответа грохнулся перед ним на колени. Громкий звук удара о пол разнёсся по комнате. Цзян Чэн вздрогнул. «С ума сошёл?!». — Ты что творишь?! Пол такой холодный! «Когда перед тобой становится на колени главный герой — ты теряешь 30 лет жизни. Я ещё даже не добился успеха, не жил в достатке, не построил своё будущее, а ты уже пытаешься сократить мне годы?!». — Вставай! Но Вэй Усянь лишь опустил голову. — Если бы не я… Если бы я не дал тебе свою верхнюю одежду, всего этого бы не случилось… — Что? — Цзян Чэн нахмурился. — Если бы не моя одежда… Если бы ты её не носил… Губы Вэй Усяня задрожали. — Это всё моя вина… А-Чэн, я… я… Вэй Усянь дрожащим голосом всхлипнул. Цзян Чэн больше всего на свете ненавидел видеть, как кто-то плачет. А когда слёзы блеснули в глазах Вэй Усяня, он ощутил, как внутри него поднимается паника. «Только не это! Перестань плакать! Ты же не видишь, что Цзян Фэнмянь уже сверлит меня взглядом?!». Цзян Чэн незаметно бросил взгляд на отца. Цзян Фэнмянь нахмурился, и Цзян Чэн понял, что ему срочно нужно что-то сказать, иначе он опять окажется виноватым. — Перестань корить себя. Это не твоя вина. Если уж кого и винить, то только меня. Он отвёл взгляд, словно собираясь с духом, а затем произнёс: — Я сам нарушил запрет отца и вышел из комнаты. Это только моя ошибка. — А-Ин, это не твоя вина. — Голос Цзян Фэнмяня звучал ровно, почти мягко. — Наоборот, ты поступил правильно, спасая А-Чэна. Затем он подошёл ближе и похлопал Вэй Усяня по плечу. — Не стой на коленях. Встань. И в следующий момент снял с себя верхний халат и накинул на Вэй Усяня, укрывая его от прохлады. — Ты ведь тоже промок. Не стоит простужаться. Цзян Чэн молча смотрел на эту сцену. Он смотрел, как его отец, человек, который редко проявлял заботу даже к родному сыну, сейчас с нежностью относился к Вэй Усяню. Смотрел, как он заботливо накинул на него одежду. Смотрел, как Цзян Фэнмянь улыбался ему, а не своему сыну. В груди разлилось ледяное безразличие. «Так вот оно как». «Вот почему я не должен был ожидать ничего иного». Это ещё больше укрепило его решение: он покинет этот дом. Но перед этим он передаст наследие Вэй Усяню. Цзян Чэн выдохнул, подавляя желание покинуть комнату прямо сейчас. Он быстро переключил внимание на младшего ученика. — Расскажи мне всё, что случилось. После его слов младший ученик с дрожащими губами изложил всю правду. Как он отвязал лодку. Как думал, что Вэй Усянь в воде не пропадёт. Как понял, что ошибся, но было уже поздно. Как Цзян Чэн оказался в ловушке — без духовной силы, без возможности выбраться, без шанса спастись самостоятельно. Цзян Чэн понял главное: По сценарию книги утонуть должен был Вэй Усянь. Этот инцидент в оригинале укрепил привязанность Цзян Фэнмяня к нему. После этого случая он стал относиться к Вэй Усяню как к собственному сыну. Но теперь всё было по-другому. Теперь он, Цзян Чэн, оказался на его месте. И Цзян Фэнмянь даже не попытался показать ему такую же заботу. Не спешил к нему с тёплой одеждой. Не наклонялся к нему с тревогой в глазах. Всё его внимание было только на Вэй Усяне. И теперь Цзян Чэн понимал его план. Он хотел поставить Вэй Усяня в центр. Хотел, чтобы именно он стал главным лицом этой истории. «Какой же ты глупец, Цзян Фэнмянь». «Я сам помогу тебе сделать Вэй Усяня наследником». «Но последствия тебя точно не обрадуют». — Теперь я понимаю, что произошло, — наконец произнёс Цзян Чэн. Он поднял голову и впервые посмотрел на Цзян Фэнмяня прямо. — Могу ли я сам решить, что делать с этим делом, отец? Цзян Фэнмянь замер. Это был не просто вопрос. Цзян Чэн давал ему последний шанс. Если Цзян Фэнмянь откажет, то он больше никогда не получит этого обращения «отец». Никогда. Несколько долгих мгновений он смотрел на Цзян Чэна, затем кивнул: — Делай, как считаешь нужным. Цзян Чэн улыбнулся, в его глазах промелькнул лёгкий холод. — Благодарю, отец. Теперь он получил официальное разрешение. Он не должен был перегибать палку — лучше забрать свою выгоду вовремя. Он повернулся к младшему ученику и произнёс: — Ты идёшь со мной. Младший ученик поднял голову, его лицо было бледным. — Что?.. — У меня травмирована нога. Я ослаб после холодной воды. Мне нужен кто-то, кто будет ухаживать за мной. Юй Цзыюань с подозрением посмотрела на сына. — А-Чэн, ты хорошо подумал? Этот человек нарушил правила клана. Он больше не может быть учеником Юньмэн Цзян. Цзян Чэн спокойно встал перед младшим учеником и твёрдо произнёс: — Люди не святые. Кто не совершает ошибок? Он посмотрел в глаза Цзян Фэнмяню, а затем бросил холодный взгляд в сторону Вэй Усяня. — Тем более, младший ученик признал свою вину. В отличие от некоторых, он не бежит от своих ошибок. Эти слова были сказаны специально. Они были ударом. Напоминанием. Предупреждением. Цзян Чэн, произнося свои слова, внимательно следил за Вэй Усянем. Он не отводил взгляда, пока Вэй Усянь не поднял голову и не встретился с ним глазами. И тогда Цзян Чэн перевёл взгляд на Цзян Фэнмяня. Он не собирался играть в эти глупые игры. Он сделал свой выбор. — Я считаю, что младший ученик искренне раскаивается, и ему следует дать шанс искупить свою вину. Цзян Фэнмянь смотрел на него, не выражая никаких эмоций. — Он едва не убил тебя. Почему ты его прощаешь? — Я верю, что он не сделал этого нарочно. Цзян Чэн прищурился и добавил холодно: — Вы ведь сами сказали, что я могу решить, как поступить. Или вы передумали, отец? Цзян Фэнмянь долго молчал. Наконец, он спокойно кивнул. — Если ты так решил, я не буду тебя отговаривать. Но он будет исключён из учеников Юньмэн Цзян. Он не сможет больше тренироваться с остальными. — Спасибо, отец. Цзян Чэн учтиво поклонился, принимая решение. Младший ученик сотрясался от эмоций. Он снова упал на колени перед Цзян Чэном. — Благодарю вас, молодой господин! Вы спасли мне жизнь! После чего он повернулся к Цзян Фэнмяню и также поклонился. Цзян Чэн устало выдохнул. — Если у отца больше нет поручений, я пойду к себе. Но в этот момент Вэй Усянь резко шагнул вперёд и схватил его за руку. — А-Чэн, ты ещё не поправился! Куда ты идёшь? Оставайся здесь, отдохни как следует! Цзян Чэн выдернул руку. — Я хочу вернуться в свою комнату. Это место — не мой дом. Вэй Усянь нахмурился. — Что ты говоришь? Конечно, это твой дом! Если ты не будешь жить здесь, то где? Цзян Чэн холодно усмехнулся. — Спасибо, что спас меня, старший брат. Но я привык к своей хижине. Она и есть мой дом. Вэй Усянь замер. — Но я же… я ничего здесь не менял! Я ждал, когда ты вернёшься! Цзян Чэн равнодушно оглядел комнату. — Значит, ты напоминаешь мне, что я ещё не забрал свои вещи? Хорошо. Завтра маленький Лу и младший ученик заберут всё. Или ты можешь просто выбросить их. — А-Чэн, пожалуйста… Цзян Чэн шагнул вперёд и исправил складку на плечах Вэй Усяня. — Старший брат, тебе нужно согреться. Прими горячую ванну и хорошенько отдохни. Он приблизился к нему и прошептал так, чтобы никто, кроме Вэй Усяня, не услышал: — Если ты заболеешь, мой отец будет переживать. Затем он резко отступил назад, разорвав между ними дистанцию. Он медленно направился к Юй Цзыюань, прихрамывая на травмированную ногу, и, не дожидаясь приглашения, обвил её руку своей. — Мама, у меня болит нога. Ты можешь проводить меня? Юй Цзыюань удивлённо моргнула. Она не ожидала, что сын сам попросит её о заботе. Но этот момент прояснил ей всё. Она видела отношение Цзян Фэнмяня. Она понимала, что Цзян Чэн не просто так просит её отвезти его. Он делает выбор. — Конечно. Мама позаботится о тебе. Она крепко обняла сына, не оборачиваясь в сторону мужа. Цзян Чэн чувствовал на себе взгляд Вэй Усяня. Но он не обернулся.

***

Когда он, наконец, добрался до своей комнаты, маленький Лу тут же подбежал к нему и накрыл его плащом. Цзян Чэн благодарно кивнул. — Отлично. Теперь оставьте меня одного. Я сам разберусь. Юй Цзыюань кивнула. — Я приду завтра. Если тебе что-то понадобится, отправь за мной. — Хорошо. Когда она ушла, Цзян Чэн посмотрел на младшего ученика, который всё ещё был в шоке. Он махнул ему рукой. — Закрой дверь. Младший ученик быстро сделал, что сказано. Теперь в комнате остались только они вдвоём. Цзян Чэн сел на кровать и спокойно посмотрел на него. — Ты понимаешь, что я спас тебя? Младший ученик судорожно кивнул. — Да! Я… я всю жизнь буду благодарен вам! Цзян Чэн усмехнулся. — Я не жду благодарности. Он медленно подался вперёд и внимательно посмотрел в глаза младшему ученику. — Но я жду верности. Тот замер. — Вы… Цзян Чэн заговорил медленно и чётко: — Я спрашиваю тебя — ты хочешь стать моим тенью? Моим человеком? Моим верным воином? Младший ученик застыл. Цзян Чэн не отрывал от него взгляда. «Даже злодеям нужны верные соратники.» «И если я хочу победить в этой игре — мне нужны люди, которым я смогу доверять.»