Иллюзия выбора

Тьма. Она обволакивала всё вокруг, будто плотная завеса, лишающая надежды на свет. Шаги в этой тьме гулко раздавались, как удары молота по железу, отражаясь эхом от невидимых стен. Она шла вперёд, ведомая лишь инстинктом, потому что выбор у неё был только один: идти или погибнуть. Её тело помнило боль — эту неугасимую боль, словно в груди вместо сердца горел раскалённый металл. Каждое движение, каждое дыхание отзывалось в сознании мучительным стоном. Но она шла. Вокруг шевелилось нечто, невидимое, но ощутимое, как дыхание ветра перед грозой. Нечисть. Она была повсюду. Они рычали, издавали хрипы, но не приближались. Они знали её запах. Она была своей. Она ощупала пояс — пальцы нашли рукоять меча. Холодное оружие, которое она помнила лучше, чем собственное имя. Имена были не важны. Важны были приказы. «Вперёд. Уничтожить. Оставить лишь пепел». Приказ звучал в голове громким эхом, перекрывая всё остальное. Она чувствовала его силу, его непреложность. Каждое слово будто разрывалось в её сознании, заставляя двигаться вперёд. Её шаги были уверенными, точными, отмеренными. Она не думала. Она выполняла. Меч рассёк воздух, а затем плоть. Она видела перед собой лишь фигуры, превращающиеся в тени. Горожане падали один за другим, их кровь впитывалась в землю, как дождь после засухи. Женщины, дети, старики — всё это не имело значения. Их крики были не больше чем фоном, который она не воспринимала. Каждый из них был целью, каждое движение — выполнением приказа. Она чувствовала, как затухают жизни, но в её груди не возникало ни боли, ни сострадания. Вместо этого разливалась холодная, мертвая пустота. Её использовали. Она знала это. Но знание не приносило облегчения. Это было её предназначение, её проклятие. Пламя пожирало здания вокруг, превращая город в ад. Где-то впереди рухнула стена, обрушив на землю дождь из камней и пепла. Люди вопили, осыпаемые обломками, но она шла дальше, не сбавляя шага. Сквозь тьму проступил свет. Не тусклый проблеск надежды, а яркое, огненное зарево. Пламя, пожирающее дома, сметавшее всё на своём пути. Тела людей, ставших пеплом, их крики — это было её дело. Её руки, держащие меч, обагрены их кровью. Она попыталась остановиться, выронить оружие, но ноги двигались сами собой. И всё же ей пришлось остановиться, когда она услышала голос. Но это было не её воля. Глухой и спокойный, он разрезал гул хаоса, будто обращаясь только к ней. — Каково это — быть машиной для убийства? Чувствуешь ли ты хоть что-то, когда рушишь целые миры? Она резко обернулась. Мужчина стоял вдалеке, в самом сердце пылающего города. Его лицо скрывала тень, но его глаза горели холодным светом. Она открыла рот, чтобы ответить, но звука не было. Голос словно увяз в этой бесконечной тьме внутри неё. Мужчина щёлкнул пальцами, и всё погасло. Свет, звук, боль. Только пустота. *** Её глаза распахнулись. Холодный пот стекал по спине, смешиваясь с прилипшими к коже прядями волос. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки. Она дышала тяжело, судорожно, будто только что бежала много километров без остановки. Её взгляд упал на потолок — обычный белый потолок общажной комнаты. Обычная кровать. Обычная жизнь. Но сон был слишком реальным. Она чувствовала вкус крови во рту, слышала рев огня, и... этот голос. Голос, от которого её сердце сжалось. Она села на кровати, крепко обхватив себя руками, словно это могло защитить её от нарастающего ужаса. Тело дрожало, и где-то в глубине души пробуждалось что-то тёмное и чужое. То, что она не могла объяснить. Сон. Это был всего лишь сон, убеждала она себя. Но почему тогда казалось, что это был не сон, а воспоминание?