Где я?

Я вышел из подъезда моего дома, вокруг шелестели листья почти что летнего, американского города Нью-Йорка, даже летающие пчелы, так не раздражали меня, как раздражало то, что моя мама пыталась контролировать каждое моё действие. Проклятье какое то!  Неужели она считает меня несмышленым мальчиком, которому нужно подтирать сопли на каждом шагу? Через год стукнет моё совершеннолетие, а она все так же отчитывает меня за поздние ночные визиты домой после того как я засиделся у друзей за чашкой какао с теплыми, таяющими маршмеллоу, и разговорами на разные темы, с друзьями мы могли с темы обсуждения, нашего государства, перескочить вплоть до времен Римской империи и каменного века, языки у нас не уставали годами, хотя и каждый день присутствовали подобные вопросы от взрослых людей, любящих поучить жизни молодёжь что то вроде нас.  Как всегда отца не интересовал мой внешний вид, ему за это я был благодарен, действительно благодарен, потому что давки со стороны двух родителей я бы не стерпел, сгорая от раздражения с головой, и трепетом горечи внутри живота. Мои волосы были окрашены в три цвета, при этом стрижки вульфкат с челкой, они были длинноваты, но меня все устраивало, самый верх был окрашен в блонд, затем середина шла ярко оранжевого цвета, его многие сравнивали с огнем, и рыжим его не назовешь, ведь он был неестественно яркий от краски, концы волос были же окрашены в чёрный цвет, да и с огненным цветом не так сравнивали мои волосы, как с цветами лисицы. Мама иногда ловила приступы, и внезапно начинала отчитывать меня, за мою яркую внешность, за серьги-кресты, но я обычно закатывал глаза, и скрещивал свои руки на груди, делая раздраженное лицо.  Возможно кто то скажет, что у меня подростковый максимализм. Знаете, думайте как вам угодно, меня уже ничье мнение не трогает. С шага, я перешёл на бег, чтоб выйти из поля зрения, в которое я попадал при взгляде с окна, сам я знал за каким домом мне скрыться и куда завернуть. Сейчас я шел к кофейне, переводя свой дух, сворачивая, и рассматривая лавки с различными магазинами, будь то ювелирные, продуктовые, или же вовсе ломбарды, но последнее не совсем подходило на магазин. Мама даже не разрешала сладкое, нет, она конечно позволяла съесть пару конфет, но это и сладким не назовешь. Сладкое, я любил больше жизни, и никогда не уставал его есть, но зубы, мне никогда не долбили дантисты, как пугают всех этим в детстве.  Я взошел на тротуар, и увидел кофейню, в которой я так любил проводить время. Уж намного лучше, чем сидеть под давлением с недовольным лицом.  Ручка двери в кофейню была достаточно нагрета, когда я зашёл, зазвенел китайский колокольчик, который уже давно висел на входной двери, и не уставал приветствовать всех своим звоном. Пройдя на три метра вперёд, и увидев свободный столик, я поспешил сесть за него, чтоб никто другой не занял мной обнаруженное местечко. Еще чего.  Сидя и ожидая официанта, я залез в телефон, и не заметил, как он подошел ко мне, с улыбкой на лице.  — Добрый день, чего желаете?  Его голос отвлек меня, он выглядел как высокий блондин, с короткими волосами, и в белом фартуке, я поспешно собрался и ответил. Чуть под задумавшись в самом начале.  —  Здравствуйте, кленовый латте пожалуйста.  Он молча кивнул, растянув улыбку на лице, записал мой заказ в серый блокнотик и удалился, удалился он так быстро, как и пришел, ходил он быстрым шагом, поэтому и не удивительно, что его ноги так быстро унесли его.  Через десять минут, мой латте принесли мне, и аккуратно поставили на стол, на пенке был нарисован некий кленовый лист, который обычно вырисовывает бариста. Сам не знаю почему, но это вызвало у меня улыбку, картонный стаканчик с белой, на него одетой подкладкой чтоб не обжечь руки, был приятно теплым, хотелось так и греть руки, не отпуская его. Наконец, я поднес стаканчик к губам и глотнул прекрасный латте, от которого веяло кленовым сиропом.  Китайский колокольчик в этот раз прощался со мной, спустя сорок минут, после звонкого приветствия, забавно, всегда перед входом в кофейню я вспоминаю о нём. Здесь я был частым посещающим лицом.  Дорога назад как всегда, казалась быстрее, хотя занимала одинаковое количество времени и одинаковое расстояние, не знаю почему, но в любом случае, куда бы я не пошёл, дорога назад всегда казалась мне быстрее. Удивительно.  Подъезд встретил меня снова своими камерами, я поднялся на тринадцатый этаж, и открыл дверь в квартиру, пять секунд слышался какой то шум и звук телевизора, но затем шум затих, и в дверном проеме кухни появилась мама, она сердито скрестила руки на груди, смотря на меня с явным недовольством, и неким раздражением.  — Где ты был? - смотря мне в глаза, спросила она, отклонившись в сторону. По её виду было всё понятно. Да и по голосу тоже.  Сказать ей что был в кофейне, станет отчитывать, что моя трата денег на латте была бесполезной, хотя так я никогда не считал, оно стоило прилично, но эту цену можно было оправдать вкуснотой этого напитка. Ей не понять. Сказать что был у друзей так же не вариант, моя мама всегда думала, что именно у друзей я принимаю запрещенные вещества, алкоголь, и возможно выкуриваю сигареты, например две, или три, а может и сразу десять в один заход! Именно так любила поговаривать она, думая что друзья у меня никакие, хотя для меня они были лучшими, и я мог им полностью доверять.  Все так же недовольно, она подошла ко мне, и попыталась почувствовать запах марихуаны или алкоголя, но в очередной раз для неё был провал. Господи, она делала так всегда, постоянно, и это было уже не выносимо, она схватила мою руку, сначала левую, затем правую, и глянула мне на вены, снова провал, и хочется спросить когда она угомониться, изо дня в день она делает одно и тоже, ну какой в этом смысл? - размышлял я, хитрым взглядом отслеживая каждое её действие.  — Где ты был? - уже с ноткой большего недовольства, настойчиво она повторила вопрос уставившись на меня своим строгим и до ужаса раздражающим взглядом.  — На улице - пренебрежительно кинул я, она начинала уже подбешивать и естественно не поверила в это.  — Ответь сейчас же, я должна знать где ты шляешься! - в спину крикнула мне, но я обошел её, и на конце её фразы я закрыл дверь в свою комнату, войдя в неё сам, оставив стоять её глядеть на закрытую дверь, уже наверное, округленными глазами.  Заходить ко мне она не стала, сейчас сыграет обиду, я уверен, нажалуется отцу и расскажет ему в тысячный раз какой её сын плохой, при этом всплескивая руками, и повышая тон.  Дверь я защелкнул на замок, как хорошо что у меня он был, затем быстро прислонился к прохладной стене и сполз по ней, уперевшись лбом в колени. Сейчас я ни думал ни о чем. Только вздыхал.  Я свою поднял голову, всё та же моя подростковая комната, всё те же постеры дуэта “Twenty One Pilots”  Всё тот же светильник создающий атмосферу и вид оранжевого галактического неба на потолке. Мягкий коврик, кровать, шкаф с вещами, полка с аниме-фигурками и фигурками персонажей из разных фильмов и игр, я очень любил всё это и коллекционировал на протяжении двух лет, но очень не любил я то, когда это называли ‘’барахлом которое только занимает место”  Я сидел рядом с сетчатым мусорным ведром, сжимая то, что нащупал рукой на полу, это была скомканная бумага теста по математике, которую я скомкал, с плохой оценкой эта бумага мне уж точно не нужна, в принципе, наш учитель Мистер Джонсон был вполне был человеком требовательным, но понимающим, естественно оценки ставил справедливо, любимчиков у него не было, да и если они были у Мисс Келли, нашей учительницы по физике, то всех от них тошнило, обычно они были зубрилами.  Я поднялся, мышцы на ногах слегка загудели а в глазах чуть потемнело. Я перебрался на свой стул, подключил к телефону свои белые, немного спутанные проводные наушники, и принялся слушать музыку, подтянув скетчбук и простой карандаш, я принялся рисовать, получилось неплохо. Но честно говоря, я прорисовал весь вечер. Глаза болели, и начали чувствоваться линзы, но я был доволен рисунком. Лично для меня это было главное.